Пятый раздел учение о социализме и коммунизме

Глава 21

Диктатура пролетариата и пролетарская демократия

Социалистический переворот приводит к власти трудящихся во главе с рабочим классом. Эксплуататорские классы — капиталисты и помещики — отстраняются от политической власти, но они еще не исчезают с арены классовой борьбы. С этого переворота начинается период перехода от капитализма к социализму. Это период, когда происходит революционное преобразование капиталистического общества в социалистическое.

Как учили классики марксизма-ленинизма, силой, которая осуществляет такое преобразование, может быть только революционная диктатура пролетариата.

Что такое диктатура пролетариата? Это власть трудящихся, руководимая рабочим классом и имеющая своей целью построение социализма.

«Диктатура пролетариата, — писал В. И. Ленин, — если перевести это латинское, научное, историко-философское выражение на более простой язык, означает вот что:

только определенный класс, именно городские и вообще фабрично-заводские, промышленные рабочие, в состоянии руководить всей массой трудящихся и эксплуатируемых в борьбе за свержение ига капитала, в ходе самого свержения, в борьбе за удержание и укрепление победы, в деле созидания нового, социалистического, общественного строя, во всей борьбе за полное уничтожение классов»¹,

1. Историческая необходимость диктатуры пролетариата в переходный период

Социалистическая революция наносит удар по коренным интересам прежде господствовавших, а теперь отстраненных от власти эксплуататорских классов. Поэтому приход рабочего класса к власти и его курс на строительство социализма

 

535

 

встречают ожесточенное сопротивление свергнутых эксплуататорских классов. Более того, пока остаются "эти классы, пока сохраняются экономические условия для их существования, остается и опасность реставрации старых, капиталистических порядков.

Неизбежность сопротивления реакционной буржуазии

Сопротивление реакционных классов приходилось преодолевать всем революциям. Восходящие классы вырывались из тисков старого общества, как правило, путем установления своей революционной диктатуры. Французская буржуазная революция 1789 г. произвела глубокие антифеодальные преобразования и оказала огромное влияние на развитие многих стран прежде всего потому, что она не остановилась перед решительным подавлением аристократов и других сторонников королевской власти.

Социалистическая революция — наиболее глубокое социальное преобразование; она уничтожает всякую эксплуатацию человека человеком, поэтому ей приходится преодолевать особенно ожесточенное сопротивление. Ведь господствующая буржуазия так долго и бесконтрольно пользовалась всеми привилегиями, которые даются властью, богатством и образованием, она так свыклась со своим положением, так уверовала в незыблемость порядков, при которых она командует, а другие подчиняются! Поэтому нет предела ярости реакционных классов, когда к власти приходят трудящиеся, которыми они привыкли помыкать, которых они заведомо считают неспособными постичь искусство государственного управления. Когда же простые люди труда посягают на самое священное в глазах эксплуататоров — на их частную собственность, когда под угрозой оказывается сама возможность паразитического существования, свергнутые угнетатели удесятеряют свое сопротивление.

Пока не закончится переходный период, говорил В. И. Ленин, «у эксплуататоров неизбежно остается надежда на реставрацию, а эта надежда превращается в попытки реставрации. И после первого серьезного поражения, свергнутые эксплуататоры, которые не ожидали своего свержения, не верили в него, не допускали мысли о нем, с удесятеренной энергией, с бешеной страстью, с ненавистью, возросшей во сто крат, бросаются в бой за возвращение отнятого «рая», за их семьи, которые жили так сладко и которые теперь «простонародная сволочь» осуждает на разорение и нищету (или на «простой» труд...)»².

Рабочие, крестьяне и интеллигенция гордятся своим трудом, которым держится все общество. Но эксплуататоры, которые привыкли присваивать плоды чужого труда, считают трудовую жизнь величайшим несчастьем и унижением для себя.

 

536

 

Надежды реакционной буржуазии на реставрацию питаются тем, что, потеряв политическую власть, она еще располагает значительной силой. На первых порах она все еще имеет ряд преимуществ перед победившим рабочим классом.

Крупная буржуазия имеет возможность опереться на поддержку международного капитала. Участие войск 14 капиталистических государств в интервенции против молодой Советской республики, вооруженная поддержка империалистами гоминдановского режима в Китае, марионеток в Южном Вьетнаме и в Южной Корее, контрреволюционный мятеж в октябре 1956 г. в Венгрии, огромные суммы, которые ассигнуются США на подрывную деятельность в странах социализма, — все это показывает, что рабочему классу, свергнувшему капиталистов и помещиков в своей стране, приходится отражать бешеный натиск международной реакции.

Обеспечить защиту страны от внешнего нападения — обязанность всякой государственной власти. Но, когда власть переходит к трудящимся, оборона приобретает новый смысл, она становится продолжением той классовой борьбы, которую. пролетариату приходится вести против контрреволюционной буржуазии внутри страны. В современных условиях, в связи с образованием мощного социалистического лагеря и ростом сил демократии во всем мире, появилась реальная возможность предотвратить военное вмешательство международного империализма во внутренние дела той или иной страны, совершающей демократический либо социалистический переворот. Однако до тех пор, пока существует империалистический лагерь, остается и опасность военного нападения на социалистические государства и поддержка империалистами сил, недовольных новым строем.

Далее, у свергнутых эксплуататорских классов, пока они не лишены полностью частной собственности на средства производства, сохраняются известные позиции в экономике. Они пытаются использовать их для саботажа и дезорганизации хозяйства. Утратив политическое господство, буржуазия стремится взять реванш в экономической области, воздвигнуть перед новой властью непреодолимые трудности. Свергнутая буржуазия находит опору в мелкотоварном производстве, которое постоянно рождает капитализм и, если этому не воспрепятствовать, может вести к его реставрации. Буржуазия пытается использовать неизбежные колебания крестьянства.

В первый период после революции представители бывших правящих классов обладают таким преимуществом, как более высокий образовательный уровень, опыт организации производства и управления, связи с инженерно-техническим персоналом, специалистами военного дела. Буржуазия способна некоторое время влиять на массы идейно и политически. Это влияние тем опаснее, что трудящиеся не сразу освобож-

 

537

 

даются от вековых привычек, порожденных эксплуататорским обществом. К тому же империализм оставляет массу деклассированных и преступных элементов, по преимуществу из среды разорившейся мелкой буржуазии. Из них могут вербоваться наемные отряды контрреволюции.

Нет такой социалистической страны, где реакционные классы не оказали бы сопротивления революционным преобразованиям. Характер этого сопротивления был различным, в зависимости от соотношения классовых сил. В России реакционные классы с помощью иностранных империалистов навязали народу ожесточенную гражданскую войну, которая длилась несколько лет и потребовала от рабочих и крестьян множества жертв. В некоторых европейских странах народной демократии сопротивление реакции выливалось в форму путча.

Поэтому, чтобы закрепить победу революции и парализовать сопротивление свергнутых классов, всюду понадобилась сильная и решительная власть, не останавливающаяся в случае необходимости перед применением мер принуждения. Это подтвердило положение марксизма-ленинизма о том, что при всяком переходе от капитализма к социализму диктатура неизбежна. Она необходима для подавления сопротивления эксплуататоров и для пресечения действий бандитов, воров, грабителей и других уголовных преступников — всех элементов разложения старого общества, которые, как грязная пена, всплывают на поверхность в этот период.

Значит, со взятием власти пролетариатом его классовая борьба с эксплуататорами еще не прекращается. Она продолжается и в переходный период, достигая временами большой остроты. Но борьба протекает в новых условиях и в иных формах. Новое состоит в том, что трудящиеся классы теперь впервые располагают политической властью, которой раньше владели только эксплуататоры. «Диктатура пролетариата, — писал В. И. Ленин, — есть классовая борьба победившего и взявшего в свои руки политическую власть пролетариата против побежденной, но не уничтоженной, не исчезнувшей, не переставшей оказывать сопротивление, против усилившей свое сопротивление буржуазии»³.

Отношение рабочего класса к насилию

Нет другого вопроса, вокруг которого враги коммунизма нагромоздили бы столько лжи и злонамеренных выдумок, как вопрос о диктатуре пролетариата. Стремясь запугать трудящихся, сыграть на их демократических устремлениях, они изображают диктатуру пролетариата как отрицание демократии, как диктатуру отдельных групп или лиц, как «тоталитаризм», политический произвол и т. п. Особенно усердно нападают на то, что коммунисты признают в определенных условиях необходимость насилия. На этом ос-

 

538

 

новании диктатуру пролетариата пытаются представить как сплошное насилие, которое будто бы вытекает из самого мировоззрения коммунизма.

Между тем, как говорил В. И. Ленин, «в нашем идеале нет места насилию над людьми». Классу, который сам на протяжении столетий был объектом подавления, свирепых расправ и преследований, глубоко ненавистны порядки, делающие возможными насилие над людьми, их угнетение и унижение. Рабочему классу чуждо и чувство мести в отношении тех, кто его эксплуатировал. Он берет власть не для того, чтобы мстить, а для того, чтобы построить новое общество, освобождающее людей от эксплуатации и всех видов гнета.

Следуя своим гуманным, благородным целям, рабочий класс старается выбирать и соответствующие средства борьбы. «Цель оправдывает средства» — лозунг иезуитов, а не коммунистов. Коммунисты используют любую возможность, позволяющую обойтись без насилия как в ходе борьбы за власть, так и в период построения социализма. И если рабочему классу все же приходится прибегать к насилию, то это вызывается сопротивлением уходящих классов, следовательно, в нем виновато не новое, социалистическое общество, а старое, капиталистическое.

Ошибаются те, кто думает, что диктатура пролетариата и применение насилия в отношении насильников противоречат гуманизму. Дело обстоит как раз наоборот. Чем решительнее новая власть, тем беспочвеннее надежды реакционеров на реставрацию, тем меньше надобности в применении силы. И, наоборот, чем рабочая власть слабее и нерешительнее, тем яростнее контрреволюционные попытки со стороны буржуазии, тем тяжелее последствия классовой борьбы. Меньше крови будет пролито в будущем, если своевременно подавить кучку контрреволюционных заговорщиков.

Буржуазная пропаганда старается представить политическое подавление исключительно как террор, репрессии и прямые ограничения демократических прав. Но такие крайние меры применяются лишь как ответ на активное сопротивление самой буржуазии. Если свергнутые реакционные классы поднимают оружие, они наталкиваются на решительные действия рабочей власти, которая лишает их способности к сопротивлению. Но в других случаях дело может ограничиться ненасильственными мерами, ведущими к постепенной ликвидации условий существования эксплуататорских классов: национализацией капиталистической промышленности, приобщением к труду и перевоспитанием лояльно настроенной части буржуазии и т. п. Однако при всех условиях диктатура пролетариата не основывается на произволе и беззаконии, наоборот, она создает твердую революционную законность и

 

539

 

правопорядок в стране, требуя неукоснительного исполнения законов как от граждан, так и от должностных лиц в государственном аппарате новой власти.

Поскольку это зависит от рабочего класса, он всегда отдает предпочтение ненасильственным методам перед методами репрессий. Ведь чем шире слой буржуазии, готовой сотрудничать с рабочим классом, тем легче проходят социалистические преобразования, тем меньших человеческих и материальных жертв они потребуют, тем скорее найдут применение в новом обществе знания и организационные навыки лояльно настроенной части бывших капиталистов и в прошлом близких к ним групп интеллигенции.

Капиталисты и помещики России, развязав гражданскую войну, сами вынудили Советскую власть применить к ним репрессивные меры, которые были только ответом на насилие со стороны свергнутых эксплуататоров. Это признавали многие объективные наблюдатели. Герберт Уэллс, который побывал в России в 1920 г., писал: «Не коммунизм, а европейский империализм втянул эту огромную, расшатанную, обанкротившуюся империю в шестилетнюю изнурительную войну. И не коммунизм терзал эту страдающую и, быть может, погибающую Россию субсидированными извне непрерывными нападениями, вторжениями, мятежами, душил ее чудовищно жестокой блокадой. Мстительный французский кредитор, тупой английский журналист несут гораздо большую ответственность за эти смертные муки, чем любой коммунист» ⁴.

Как только позволяла обстановка, Советская власть переходила к другой политике в отношении буржуазии. Известно, например, что В. И. Ленин после взятия Ростова в январе 1920 г. объявил, что теперь можно отменить смертную казнь. Но эксплуататоры срывали эти попытки, снова и снова переходя в атаку на завоевания революции.

То, что оказалось неизбежным в России, где свергнутые классы до последней минуты не теряли надежды на реставрацию, вовсе не составляет общей закономерности социалистической революции. Новое в этом отношении дал опыт стран народной демократии и особенно Китая, где оказалось возможным распространить меры перевоспитания на более или менее значительные слои буржуазии.

Еще более благоприятными могут оказаться условия грядущих социалистических революций. В ряде стран диктаторские меры, возможно, понадобятся только против узких групп монополистического капитала и их пособников. В этих странах после прихода рабочего класса к власти может оказаться вполне реальным применение к основной массе буржуазии методов перевоспитания. Конечно, методы убеждения и перевоспитания возобладают только в том случае, если будет создан подавляющий перевес сил рабочего класса и народа,

 

540

 

если свергнутые классы будут знать, что все попытки реставрации натолкнутся на твердую и решительную позицию рабочей власти. Сама функция подавления эксплуататорских классов и в этом случае не отпадет — она останется, хотя и будет осуществляться иными методами и в течение более коротких сроков.

Но какими бы методами ни осуществлялась диктатура пролетариата, всегда она является, как подчеркивал Ленин, упорной борьбой против сил и традиций старого общества ⁵.

И тогда, когда рабочая власть вынуждена прибегать к насильственным мерам, применяемые ею методы принципиально отличаются от методов господства эксплуататорских классов, которое в основе своей держится на насилии. Сила диктатуры пролетариата в ее широкой социальной базе, в том, что она выражает волю народа и применяется самим народом. В. И. Ленин писал, что сила, на которую опирается власть рабочего класса, — это не сила штыка, захваченного горсткой военных, не сила полицейского участка, не сила денег. Эта сила опирается на народную массу. Вот основное отличие новой власти от всех прежних властей. Имея в виду первые годы становления Советов, Ленин говорил: «Новая власть, как диктатура огромного большинства, могла держаться и держалась исключительно при помощи доверия огромной массы, исключительно тем, что привлекала самым свободным, самым широким и самым сильным образом всю массу к участию во власти»⁶.

Наконец, в то время как для эксплуататорского государства подавление — главная функция, определяющая всю его деятельность, для государства рабочего класса подавление — это отнюдь не главное. Главной его задачей является преобразование экономики, всей социально-политической жизни на социалистических началах. «...Не в одном насилии, — писал Ленин, — сущность пролетарской диктатуры, и не главным образом в насилии. Главная сущность ее в организованности и дисциплинированности передового отряда трудящихся, его авангарда, его единственного руководителя, пролетариата. Его цель — создать социализм, уничтожить деление общества на классы, сделать всех членов общества трудящимися, отнять почву у всякой эксплуатации человека человеком»⁷.

Быть марксистом — значит признавать необходимость диктатуры пролетариата

Вопрос о диктатуре пролетариата находится в центре идеологических разногласии между марксистами-ленинцами и реформистами. Учение о пролетарской диктатуре как единственном средстве покончить со всей мерзостью и жестокостью эксплуататорского общества всегда было и остается пробным камнем для выяснения искренности и серьезности социалистических устремлений рабочих партий и их лидеров.

 

541

 

Тот, кто ограничивается простым признанием классовой борьбы, еще не марксист. В. И. Ленин писал: «Марксист лишь тот, кто распространяет признание борьбы классов до признания диктатуры пролетариата. В этом самое глубокое отличие марксиста от дюжинного мелкого (да и крупного) буржуа. На этом оселке надо испытывать действительное понимание и признание марксизма» ⁸.

То, что вопрос о диктатуре пролетариата занимает в марксизме-ленинизме особое место, вполне объяснимо: без завоевания политической власти, без диктатуры пролетариата нельзя добиться победы социализма. Учение Маркса — Ленина о создании общества без классов и эксплуатации осталось бы простым пожеланием, если бы рабочий класс и его марксистско-ленинские партии не сосредоточили своих усилий на решающем — на том, чтобы всемерно использовать взятую власть для социалистической переделки общества.

Вопрос о диктатуре пролетариата и исторически стал главным в той идейной борьбе, которая велась и ведется в международном рабочем движении. Как раз в этом вопросе лидеры II Интернационала подвергли наибольшей ревизии марксизм и фактически отказались от идеи диктатуры пролетариата. Они противопоставили ей оппортунистическую теорию «чистой», «надклассовой» демократии, которая будто бы может стать мостом к социализму. На деле под так называемой чистой демократией оппортунисты подразумевают буржуазную демократию.

В. И. Ленин заклеймил лидеров II Интернационала, в частности Карла Каутского, как ренегатов марксизма. Он доказал, что теория правых социал-демократов в условиях ожесточенной борьбы между империалистической буржуазией и пролетариатом означает отказ от социализма.

С тех пор прошло почти полстолетия. Что же показал исторический опыт?

Рабочий класс в союзе с крестьянством завоевал власть в одной из самых больших стран мира — России и построил социалистическое общество. Руководимый революционными, коммунистическими партиями, рабочий класс пришел к власти в великом Китае, в ряде других стран Европы и Азии, сумел провести глубокие социальные преобразования и начать быстрое движение по пути социализма.

А чего добились за это время социал-демократы? Сумели ли они хотя бы в одной стране осуществить социалистические преобразования или по крайней мере приступить к таким преобразованиям? Нет, не сумели. Больше того, стремясь приспособить рабочее движение к буржуазной демократии, примирить рабочий класс с буржуазией, они практически отказались от построения социализма, а немалое

 

542

 

число из них выродилось в прямых проводников буржуазного влияния среди трудящихся.

Социал-демократические партии в ряде стран одерживали победу на выборах и формировали правительства. В Англии лейбористы находились у власти в 1924, 1929 — 1931, в 1945 — 1951 гг. Шведская социал-демократическая партия стоит у власти с 1946 г. Социал-демократы неоднократно возглавляли правительства в других странах Западной Европы. Но ни в одной из этих стран не произошло сколько-нибудь серьезных экономических и политических преобразований социалистического характера. Социал-демократические правительства действовали в рамках капитализма, не ставя перед собой цели упразднить этот строй и заменить его социалистическим.

Признание принципа диктатуры пролетариата остается критерием подлинной революционности и в наши дни. Не случайно нынешние ревизионисты — все как один! — выступили против идеи диктатуры пролетариата, противопоставляя ей буржуазную «всеобщую» демократию.

Но теперь, после очевидных успехов власти рабочего класса в СССР и других социалистических странах, многие оппортунисты пытаются более тонкими методами «опровергнуть» необходимость диктатуры пролетариата. Они заявляют, например, будто диктатура пролетариата нужна лишь в странах Востока, где раньше господствовали деспотические феодальные и полуфеодальные режимы. В странах же Запада с их развитыми традициями парламентаризма буржуазия будто бы подчинится воле народа и без диктатуры пролетариата.

Такие утверждения не имеют под собой оснований. Буржуазия высокоразвитых капиталистических стран во много раз сильнее и опытнее, чем были, скажем, господствующие классы старой России и Китая. Она более организованна, давно стоит у власти, имеет вековой опыт государственного руководства и одурачивания масс. Процесс монополизации далеко продвинулся в странах Запада, а монополистический капитал привык все вопросы решать силой. Ради своих корыстных интересов он готов пойти на все, вплоть до развязывания мировой войны. Из чего же следует, что монополисты Запада будут с меньшим ожесточением цепляться за власть и окажутся менее серьезным противником, чем буржуазия и помещики восточных стран?!

Исторический опыт пролетарских революций в ряде западных стран (Франция, Германия, Венгрия, Финляндия) доказал, что эксплуататорские классы идут здесь на самые крайние меры насилия для удержания своего господства. Когда рабочий класс недооценивает этого, не принимает мер к обузданию буржуазии, он расплачивается дорогой ценой.

 

543

 

Одна из причин падения Парижской коммуны 1871 г. состояла в том, что пролетариат дал буржуазии возможность собраться с силами и потопить рабочую революцию в крови. По тем же причинам буржуазии удалось подавить венгерскую революцию в 1919 г. и революционные выступления германского пролетариата после первой мировой войны. Расправы, которые учиняла «демократическая» буржуазия Запада, отличались крайней жестокостью. В маленькой Финляндии, где революция была подавлена с помощью немецких интервентов, около 20 тыс. человек, по официальной статистике, были расстреляны или уморены в концентрационных лагерях, а многие десятки тысяч, в том числе женщины, были посажены в тюрьмы и осуждены на каторжные работы.

Признавая возможность мирного пути взятия власти, марксистско-ленинские партии основывают этот свой вывод вовсе не на том, что ожидают от реакционной буржуазии уступчивости и мягкости. Такой путь революции становится реальным лишь потому, что выявилась перспектива создания мощного перевеса сил над монополистическим капиталом. Но и в этих условиях коммунисты учитывают неизбежность сопротивления свергнутой буржуазии и опасность восстановления ее господства, если не будет создана твердая и решительная власть трудящихся, если не будет установлена в той или иной форме диктатура пролетариата.