1. К о р н и л о в и ч А. О. Историко-статистический атлас.— Не опубликовано.

2. Николай платонович огарев о районировании россии (1813—1876)

Друг А. И. Герцена и его соратник в революционном движении Н. П. Огарев в целях борьбы с самодержавно-крепостническим строем внимательно изучал экономику России и в связи с этим ин­тересовался районированием нашей страны.

В его экономических и публицистических работах имеются вы­сказывания по вопросам выделения районов в России. Огарев был автором интересной статьи по теоретическим вопросам экономиче­ского деления России, исходя из идеи федеративного устройства. В связи с экономическим районированием Огарев поставил не­сколько крупных теоретических вопросов экономико-географиче­ского изучения нашей страны.

Во второй половине 40-х гг., во время пребывания в Пензен­ской губернии, Огарев усиленно занимался разработкой экономи­ческих проблем и писал статьи по экономическим вопросам. К этому времени относится его первая теоретическая работа в об­ласти экономического районирования. В 1847 г. он опубликовал статью «Замечания на статью, помещенную в № 98 «Московских ведомостей» под заглавием «Опыт статистического распределения Российской империи» (1). Подвергая статью критическому разбору, Огарев выступал не только против неправильных ее положений, но и против официальной статистики царского правительства.

Как известно, разделение России на районы ко времени Ога­рева имело за собой уже довольно длительную историю. В тече­ние почти столетия до статьи Огарева вопрос о выделении в России районов привлекал пристальное внимание различных исследовате­лей нашей страны. Отечественная наука ко времени Огарева нако­пила значительный опыт в этом направлении. Однако теоретиче­ское обоснование предлагавшихся схем районирования почти от­сутствовало. Авторы различных опытов разделения России на райо-

ны не шли дальше очень кратких пояснений, а во многих случаях не было даже никаких пояснений.

Статья Огарева на эту тему представляла собой, по существу, первое обстоятельное и притом обос­нованное высказывание по мето­дологии экономического райони­рования, широко для своего времени ставившее принципиальные вопросы районирования. В этом большое значе­ние статьи в истории экономической географии.

Неизвестный автор, статью кото­рого по районированию критику­ет Огарев, выделял в России 12 групп губерний: 1) центральные, или околомосковские; 2) север­ные; 3) волжские; 4) уральские; 5) степные; 6) земли Войска Дон­ского и черноморских казаков;

7) Новороссия; 8) Малороссия; 9) северо-западные; 10) прибал­тийские; 11) Кавказ; 12) все пространство за Уралом. В поясне­ниях к этому разделению России неизвестный автор указывал, что он учитывал не только географическое положение губерний, но и их природу, народы, населяющие различные части страны, за­нятия населения и пр.

Критикуя эту статью, Огарев подробно рассматривает выде­ленные группы губерний и указывает на неправильности ряда объе­динений губерний в группы, на несоответствия этих объединений реально сложившимся экономическим особенностям отдельных тер­риторий страны. Например, Огарев считал неправильным: 1) соеди­нение Московской и Орловской губерний в одну группу централь­ных, или околомосковских, губерний, так как Москва характеризует­ся «мануфактурной деятельностью», а Орловская губерния — «сырыми произведениями» для экспорта; 2) соединение Петербур­га и Вятки в группу северных губерний, ввиду их «совершенной разницы значения в государстве»; 3) соединение Ярославля с Сим­бирской губернией. Ярославль с «мастеровым населением» присое­диняется к Симбирской губернии, «возделывающей одинаким об­разом на одинакой земле одни произведения с Пензенской, Там­бовской и проч. губерниями»; 4) соединение в один район степей Тамбовской, Заволжской и Астраханской, отличающихся друг от друга по хозяйственному использованию; 5) соединение всего за­уральского пространства в один район, включающий всю Сибирь и русские владения в Америке.

Через весь критический разбор Огаревым данного райониро­вания приходит мысль о необходимости при экономико-географи­ческом изучении страны выделять район как реально существую-

щее образование. Это положение через восемь лет после статьи Огарева, в 1855 г., подчеркивал Н. Г. Чернышевский в своем отри­цательном отзыве на районирование статистика А. Егунова, кото­рый, выделяя в России районы, «следовал произвольному делению». Исходный принцип Огарева и Чернышевского о необходимости вы­делять район как реально существующее образование, а не как «игру ума» являлся важным достижением в истории отечественных работ по экономическому районированию.

Разбирая районирование неизвестного автора, Огарев указы­вает на отсутствие у него определенного принципа в выделении районов; его районирование, по мнению Огарева, строится на ос­новании «разнородных начал» и представляет собой «бессистемный ряд названий разных отделов». Огарев считал, что предметом ста­тистики, как тогда называлась экономическая география, должна быть «современность, живая жизнь, элементы истории, воочию со­вершающиеся» и соответственно в основу экономического райони­рования должен быть положен учет «материальных сил государст­ва». В этой связи он подчеркивал руководящее значение для ста­тистики политической экономии, указывая, что без политической экономии статистика остается «мертвою буквою» и что политиче­ская экономия «дает статистике настоящий смысл и жизнь» (1, с. 95). При изучении «материальных сил» по различным частям страны необходимо, по мнению Огарева, выделять в них те, «которые выда­ются резче, которые составляют главную, существенную произво­дительность данной местности, ...для поддержания которой соединя­ются все остальные». При этом Огарев считает необходимым учи­тывать и «будущее развитие». Он определяет районирование как «сближение однородных деятельностей, выросших на однородных почвах» (1, с. 100). Из примеров «сближений», приводимых Огаре­вым, видно, что экономико-географическое изучение нашей страны в целях районирования должно, по его мнению, охватывать весьма широкий круг вопросов, в число которых, помимо «материальных сил», должны входить географическое положение, природные усло­вия, транспортные связи отдельных частей страны и народы той или

иной территории.

Он указывает на важность учета неодинакового положения крестьян, купцов и помещиков в различных районах, т. е. ставит вопрос о важности при районировании социального анализа эконо­мики отдельных частей страны. В этой связи интересно отметить, что Н. Г. Чернышевский, давая отзыв о районировании статистика Егунова, указывал, что в основе выделения районов России дол­жен лежать анализ «быта поселян», под которым он понимал усло­вия жизни трудящихся, неодинаково складывающиеся в различных

частях страны.

Постановка Огаревым вопросов методологии районирования от­личалась большой для своего времени широтой. Впервые в истории науки были сформулированы принципы выделения районов. Цен­ность этих принципов состоит в том, что в основу экономического районирования впервые было предложено положить районирование

производственных сил страны с выяснением их специфических осо­бенностей и с социальным анализом экономики в отдельных частях страны, в то же время с учетом географического положения, при­родных условий, транспортных связей и национального состава населения. Такая постановка вопроса выдвигала весьма широкие задачи перед экономико-географическим изучением нашей страны, сопряженным с ее экономическим районированием, и показывала крайнюю недостаточность и узость статистических материалов, да­ваемых официальной статистикой царской России.

Огарев не предлагает какой-либо конкретной сетки районов России, указывая, что для этого «потребовались бы размеры це­лой книги». Но в качестве примера он останавливается на неко­торых районах. Он выделяет в особый район Московский край как «представитель мануфактурной деятельности» в составе губерний: Московской, Рязанской, Калужской, Тульской, Ярославской и час­ти Нижегородской. Он соединяет Петербург и прибалтийские про­винции в один район, поскольку они «имеют характер чисто торго­вый». Особо выделяет район Урала, район «горнопромышленной, рудокопной России». Части различных губерний Огарев соединяет в «Саратовское Заволжье», указывая, что оно образует «одно целое однородностью почв и труда человеческого».

В дальнейшем Огарев продолжал интересоваться разделением России на районы и неоднократно высказывался по этому вопросу. Особенно его интересовал вопрос о политическом делении России.

Руководя вместе с А. И. Герценом Вольной русской типогра­фией в Лондоне, Огарев в конце 50-х — начале 60-х гг., исходя из идеи будущего федеративного устройства России, предложил раз­делить страну на части. Еще в 1856 г., после отъезда из России, он поместил в издаваемой им с Герценом «Полярной звезде» статью «Русские вопросы», в которой, в частности, затрагивает вопрос об административном делении России (см.: 2, с. 14). Огарев указы­вает что разделение России на губернии «произвольно», что в губер­ниях «часто разделены одинаковые интересы и сгруппированы раз­нородные».

В рукописи «Идеалы», составленной, как предполагают, в 1859 г., Огарев ставит вопрос о федеральном устройстве будущей России и предлагает разделить Россию на «союзы». В основу феде­рального деления он, по собственному признанию, положил два принципа: 1) принцип национальный и 2) «принцип промыслов». Он выделяет девять федеральных единиц, или «союзов», а именно:

1) Среднерусский; 2) Прибалтийский; 3) Польско-литовский; 4) Беломорский; 5) Волжский; 6) Украинский; 7) Новороссий­ский, или Черноморский; 8) Урало-сибирский и 9) Амурский. Это деление — результат давнего интереса Огарева к вопросам эконо­мического районирования России. Над проблемой политического разделения будущей российской республики Огарев работал и в следующем, 1860 г., и в статье «На Новый год—1861», опубли­кованной 1 января 1861 г. в «Колоколе» (№ 89), затем перепечатан­ной как прокламация. В этой статье он подробно останавливается

на членении будущей федерации, предлагая разделить Россию на области «по географическим и промышленным условиям» и по наро­дам, населяющим нашу страну. В отличие от рукописи «Идеалы», р. статье «На Новый год— 1861» Огарев выделяет больше террито­риальных единиц и дает обоснование их выделения (см.: 1, с. 383— 384).

Европейскую Россию он предлагал разделить на восемь или де­сять областей: 1) Беломорская; 2) Прибалтийская; 3) Белорусская; 4) Литовская; 5) «Средняя, или кровная, Великороссия»; 6) Ураль­ская; 7) Прикаспийская; 8—10) Донское казачество, Малорос­сия, Новороссия. Обосновывая это разделение Европейской России на области, Огарев указывает:

1. Беломорская область образована, учитывая «географиче­ ское положение и промышленный интерес, одинаковое земледе­ лие вследствие климатических условий и одинаковый сбыт».

1. Прибалтийская область образована «по естественным усло­ виям», но «немцы должны будут подчиниться общим требованиям и уступить крестьянам землю».

1. Белорусская и 4. Литовская области образованы, учиты­ вая населяющие их народы.

5. «Средняя, или кровная, Великороссия» по народонаселению и по «одинаковым промышленным, преимущественно фабричным, ин­ тересам».

5. Уральская область образована с учетом размещения ураль­ ского населения «около Камы и Уральского Заволжья».

5. Прикаспийская область образована с учетом «одинаковых интересов» населения в связи со «степным хозяйством» и «тран­ зитным положением между Закаспийской и Закавказской Азией и остальной Россией».

8—10. «Донское казачество, Малороссия и Новороссия вместе или раздельно составляют одну или три Черноморские области».

В отношении Сибири Огарев указывал, что ее следует разде­лить на ряд областей «по направлению к Тихому океану». Польшу он оставляет в стороне, признавая ее право на полное самоопреде­ление.

Вопрос о политическом разделении будущей России на части ставился революционными деятелями и до Огарева, в особенности в работах декабристов П. И. Пестеля и Н. М. Муравьева. Огарев весьма интересовался проектами декабристов и сожалел, что «Рус­ская правда» Пестеля, включившая один из таких проектов, нахо­дится в руках царского правительства и «хранится под спудом». Однако сравнительно со своими предшественниками Огарев дает более развернутое обоснование выделяемых им территориальных единиц, учитывая географические различия отдельных частей нашей страны.

В 1868 г. Огарев вместе с Н. А. Шевелевым и Л. И. Мечниковым публикует в Женеве «Землеописание для народа», в котором Ога­ревым написана глава по истории России. В этой главе Огарев, от­мечая разделение России Екатериной II на губернии, указывает,

что это было «окончательное отдание народа в руки помещиков и чиновников» и что народ встретил это мероприятие «с великим негодованием» (5, с. 157, 158).

Для истории отечественной экономической географии особое значение имеет статья Огарева 1847 г. по вопросам методологии экономического районирования. В ней, как мы видели, впервые в истории науки широко для своего времени поставлены принципиаль­ные вопросы экономического районирования и показаны новые для того времени пути развития экономической географии.

Основные экономико-географические работы Н. П. Огарева

1. Замечания на статью, помещенную в № 98 «Московских ведомостей» // Избранные социально-политические и философские произведения.— М.: Госполит- издат, 1952.— Т. I.

1. Русские вопросы.— Там же.

1. На Новый год— 1861.— Там же.

1. Идеалы // Литературное наследство.— М.: Изд-во АН СССР, 1953. Т. 61.

1. Землеописание для народа.— Женева, 1868 (совместно с Н. А. Шевелевым, Л. И. Мечниковым)

ПЕТР ИВАНОВИЧ КЕППЕН (1793—1864)

П. И. Кёппен был разносторонним ученым, отличавшимся исклю­чительной работоспособностью. Ему принадлежат труды в области статистики, географии, филологии, истории и археологии. Он был одним из учредителей Русского географического общества и пер­вым председателем его отделения статистики.

Из всех отраслей знания, в которых работал Кёппен, он боль­ше всего сделал в области статистики, главным образом статисти­ки населения, систематически собирая статистические данные о на­селении России и подвергая их критической проверке и обработке, в том числе и географической. Современники и потомки особенно ценили точность его статистических публикаций. Его основным вкладом в географическую науку были труды по географии населе­ния и этнографии.

Кёппен придерживался либеральных общественных взглядов. В 1841 г. он получил выговор от правительства за высказанную им в работе «О письменных отношениях в России» мысль о возмож­ности уничтожения крепостного права.

* * *

Кёппен родился в Харькове в семье врача. Отец его — выходец из Германии — был в числе 30 врачей, переселившихся в Россию

в 1786 г. по «вызову» (объявле­нию) русского правительства. Кёп-пену пришлось рано начать тру­довую деятельность. Уже в 14 лет он поступил в Харьковскую губерн­скую чертежную, где приобрел при­годившиеся ему впоследствии на­выки в черчении планов и карт. Одновременно со службой Кёппен учился в подготовительном клас­се Харьковского университета. До­служившись до первого чина, он оставил службу и в 1810 г. пос­тупил в Харьковский университет, ко­торый окончил в 1814 г. по юри­дическому факультету. По оконча­нии университета Кёппен переехал в Петербург, где поступил на службу в министерство внутренних дел. В конце 1821 г. из-за усилившейся реакции он оставил службу.

~Л ^т-гмчл так-

В своей автобиографической записке Кёппен писал об этом так: «Обстоятельства и самый дух времени переменились — настало время мистицизма, который мне никогда не был по нутру. Я решил­ся оставить службу для того, чтобы с молодым любознательным человеком (А. С. Березиным) отправиться в путешествие по Ев­ропе».

Во время путешествия Кёппен завязал знакомство с европей­скими учеными, особенно сблизившись с деятелями славянского возрождения — Домбровским и Ганкой в Праге, Шафариком в Нови-Саде, с Копитаром и Караджичем в Вене.

Возвратившись в 1824 г. в Петербург, он сделался посредником в сношениях славянских ученых с Россией. В 1825—1826 гг. Кёппен издавал журнал «Библиографические листы», который должен был сделаться объединяющим органом славянства, посредником между славянскими странами и русской читающей публикой и наукой. В журнале принимали участие как русские авторы, так и корифеи тог­дашней зарубежной славянской литературы и науки. По доносу за статью «Критическое исследование о Кирилле и Мефодии» над Кёппеном был устроен суд в составе двух митрополитов — киевско­го Евгения Болховитинова (известного ученого) и петербургского Серафима — и представителей цензуры и духовных учебных заве­дений. Кёппен был судом оправдан, но предпочел прекратить из­дание журнала, оставшись, однако, посредником между русскими и славянскими учеными, с которыми по поручению Российской Акаде­мии наук вел переписку по вопросу о переезде их для работы в

Россию.

В 1829 г. Кёппен переселился в Крым, где поступил на долж-

ность главного инспектора по шелководству. По делам службы он объезжал обширное пространство между Днестром и Волгой. С это­ го времени, не бросая прежних занятий филологией и историей, Кёппен начинает работать над вопросами экономики, статистики и географии. Первым его трудом в этой области была опубликован- ! ная в 1832 г. работа «О виноделии и винной торговле в России».

Затем последовала работа «О потреблении хлеба в России». В 1834 г. Кёппен вернулся на жительство в Петербург и стал работать в Академии наук, занимаясь статистикой.

В 1837 г. Кёппен был прикомандирован к V отделению «собст­ венной его императорского величества» канцелярии (на ее базе было образовано затем министерство государственных имуществ) ; с поручением провести ревизию государственных имуществ Таври-

| ческой губернии и вообще ознакомиться со всей губернией в эко-

i номическом отношении.

' По возвращении в Петербург в 1838 г. Кёппен, оставаясь ака-

демиком, занял должность начальника отделения в III департамен- 1 те (впоследствии переименованном в департамент земледелия и

I сельской промышленности) министерства государственных иму-

ществ. С 1841 г. он стал членом ученого комитета этого министер­ства.

В 1845 г. Кёппен был одним из учредителей Русского географи­ческого общества, в деятельности которого он в течение многих лет принимал активное участие.

В 40-х гг. научная деятельность Кёппена сосредоточилась пре­имущественно на проблемах статистики населения. В течение ряда лет он через Академию наук и лично запрашивал у местной адми­нистрации списки «инородческих» селений с указанием числа жи­телей по данным восьмой ревизии. На основании этих данных был составлен рукописный «Этнографический атлас Европейской Рос­сии». В результате обобщения карт этого рукописного атласа по за­казу Географического общества была составлена этнографическая карта Европейской России, изданная Обществом в 1851 г. и потом дважды переиздававшаяся. Местности с русским, украинским и бе­лорусским населением были оставлены на карте незакрашенными. К карте был издан объяснительный текст с данными об «инород­ческом» населении Европейской России. За эту карту Кёппен был награжден Географическим обществом Константиновской медалью и Жуковской премией.

Карта была его главным трудом на тему о размещении народ­ностей в России. Кроме нее, Кёппен выполнил на эту тему еще не­сколько небольших работ («Водь и водская пятина», «Этнографи­ческая карта Петербургской губернии» и др.).

В 40—50-х гг. Кёппен много работал над уточнением и обра­боткой статистических сведений о населении России по восьмой и девятой ревизии. Наиболее крупной из этих работ является его книга «Девятая ревизия. Исследование о числе жителей в России в 1851 г.» В этой книге он собрал тщательно проверенные сведения о населении по каждой губернии и уезду с распределением по полу

и по социальному положению и вычислил плотность населения по каждой губернии. Этому труду предшествовали меньшие по объему и значению работы Кёппена о населении России в 1838 г. (по восьмой ревизии), о распределении населения России по состоя­ниям (на основании той же ревизии), о плотности населения Евро­пейской России. Еще в 1848 г. Кёппен представил в Академию наук работу «О народных переписях в России», в которой он под­верг критике ревизии как статистический источник. По цензурным условиям она была опубликована только в 1889 г. в «Записках Гео­графического общества» по отделению статистики (1889, № 6).

Кёппен положил начало составлению списков населенных мест. Через Академию наук он начал собирать от местной гражданской администрации и епархиального начальства списки населенных мест по губерниям. Первыми были получены данные по Тульской губернии, которые в 1858 г. были опубликованы с предисловием и под редакцией Кёппена под названием «Города и селения Туль­ской губернии в 1857 г.». Это издание послужило образцом для «Списков населенных мест Российской империи», которые по от­дельным губерниям начал потом составлять и публиковать Цент­ральный статистический комитет.

По поручению Географического общества Кёппен положил на­чало составлению «Географическо-статистического словаря Россий­ской империи», для которого он в течение трех лет проделал огром­ную предварительную работу, собрав материал на 16 тыс. карто­чек. Составлен же и завершен этот словарь был под руководством П. П. Семенова-Тян-Шанского.

Кёппену принадлежит также ряд работ по физической географии России, главным образом по гидрологии.

Он один из первых не только в России, но и в Европе поставил вопрос об организации фенологических наблюдений. В 1831 — 1838 гг. он вел такие наблюдения в Крыму. В 1838 г. он представил в Академию наук доклад об организации фенологических наблю­дений, в 1845 г. опубликовал в журнале министерства народного просвещения статью «О наблюдении периодических явлений приро­ды».

Кёппен много путешествовал. Свою поездку по славянским стра­нам он описал в «Записке о путешествии по славянским землям и архивам» («Библиографические листы», 1825). Эта «Записка» впоследствии служила руководством для молодых ученых, команди­руемых в славянские страны. В 1833 г. Кёппен путешествовал с научной целью по Южному берегу Крыма. Свои наблюдения вместе с картой Южного берега Крыма он в 1837 г. опубликовал в «Крым­ском сборнике».

В 1850 г. он совершил «статистическое путешествие» в землю казаков через Тульскую, Орловскую и Воронежскую губернии. Опи­сание этого путешествия было издано (на немецком языке) Акаде­мией наук в 1852 г.

Очень много поездок, главным образом по югу России, Кёппен совершил по служебным делам.

В автобиографической записке он писал о своих путешествиях: «Начиная с 1810 г. я многократно объезжал Европейскую Россию, от Черного моря и Терека, вверх до Белого и Онежского озера и от Вятки и Астрахани на запад до Немана и Днестра, постоянно отме­чая в моих дорожниках то, что, по мнению моему, в археологиче­ском, топографическом, географическом и статистическом отно­шении заслуживало внимания».

Основные экономико-географические работы П. И. Кёппена

1. Этнографическая карта Европейской России- СПб., 1851.

1. Девятая ревизия. Исследование о числе жителей в России в 1851 г.-- СПб., 1857.

1. Города и селения Тульской губернии в 1857 г.— СПб., 1858.

1. Записка о путешествии по славянским землям и архивам // Библиографиче­ ские листы.— 1825.

П. П. СЕМЕНОВ-ТЯН-ШАНСКИЙ КАК ЭКОНОМИКО-ГЕОГРАФ (1827—1914)

П. П. Семенов-Тян-Шанский — один из величайших и наиболее разносторонних географов нашей страны. Его имя связано с пио­нерным исследованием Тянь-Шаня, с организацией русской научной статистики, в частности с составлением программы первой Всерос­сийской переписи населения (1897), с экономическим районирова­нием России, с исследованием населения и сельского хозяйства страны, с крупномасштабным исследованием небольших терри­торий, вплоть до типичных хозяйств, с составлением подробного «Географическо-статистического словаря» нашей страны, с извест­ной серией книг «Россия. Полное географическое описание нашего Отечества». Особенно же велика роль П. П. Семенова-Тян-Шан-ского как бессменного руководителя Русского географического общества с 1873 г. и до последнего дня его жизни, как организатора всемирно известных экспедиций Общества.

* * *

Семенов-Тян-Шанский начал свою научную деятельность в кон­це 40-х гг. прошлого века как естествоиспытатель с изучения при­донской флоры, научных критических дополнений к «Землеведению Азии» К. Риттера и затем (1856—1857) с замечательного иссле­дования природы Тянь-Шаня. Начало еще ничем не предвещало будущих серьезных занятий экономическими вопросами.

Прекрасная книга Семенова-Тян-Шанского «Путешествие в

Тянь-Шань» кончается такими сло­вами: «В Омске я пробыл только три дня и поспешил в Петербург, куда я стремился ко времени пылко мной ожидаемого обновления Рос­сии. Приехал я в Петербург к 15 ноября 1857 года» (2, с. 372). Сразу же по приезде в Петербург он окунулся в работу редакционных комиссий для составления поло­жений о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости, пред­шествовавшую реформе 1861 г. В этих комиссиях он познако­мился с основными аграрными проблемами России, разрабатывал имевшиеся в них статистико-эко-номические материалы. Это опре­делило в значительной степени ин­терес Семенова-Тян-Шанского к эко­номическим вопросам, а в соедине-

нии с его широкой естественнонаучной и общегеографической под­готовкой привело затем к занятиям экономической географией.

После реформы, в 1864 г., он встал во главе Центрального ста­тистического комитета и в течение 33 лет, до первой переписи на­селения России 1897 г., руководил русской статистикой, направ­ляя ее на путь точного и научного исследования жизни, обрабаты­вал в экономико-географическом плане ее материалы, публиковал замечательные для своего времени экономико-географические ис­следования, многократно представлял Россию на международных статистических конгрессах. В 1870 г. он организовал первый съезд статистиков России. Наконец, Семенов-Тян-Шанский подготовил перепись населения 1897 г. (она была проведена по ухудшенной программе по сравнению с его замыслом) и опубликовал ряд работ с анализом ее материалов.

Одновременно с работой в качестве руководителя Централь­ного статистического комитета Семенов-Тян-Шанский начал состав­ление огромного труда, равного которому до сих пор нет в нашей литературе,— «Географическо-статистического словаря Россий­ской империи», состоящего из пяти томов. Первый том вышел в 1863 г., а последний — в 1885 г.

На составление подробного географическо-статистического словаря у него ушло много сил и времени, но оно же и сделало его самым крупным знатоком физической и экономической географии России. Статьи словаря имеют страноведческий характер: в них сое­динены данные по истории, природе, экономике. Для многих губер­ний Семенов-Тян-Шанский выделял их внутренние различия, т. е. производил дробное районирование.

Очень хороши и цельны многие описания городов, например

Москвы. Он сказал новое слово в методике географических описа­ний городов.

В 1871 г. Семенов-Тян-Шанский опубликовал статью «Насе­ленность Европейской России в зависимости от причин, обусловли­вающих распределение населения империи», в которой проанализи­ровал географическое размещение населения страны. Для этого он разделил Россию на районы, начав тем самым работу по экономи­ческому районированию.

Районирование 1871 г. было еще мало совершенным. Семенов-Тян-Шанский положил в его основу критерий природных разли­чий и, по существу, выделил физико-географические, а не эконо­мические районы¹. Об этом говорит уже сам перечень 14 областей Европейской России (названия даны Семеновым-Тян-Шанским): 1. Черноземная нестепная. 2. Черноземная степная. 3. Лесная черноземно-суглинистая (район явно неудачный также и с физико-географической точки зрения). 4. Подгорная и нагорная Крыма и Кавказа. 5. Степная нечерноземная (сюда он включил Прикас­пийскую низменность). 6. Западная окраина. 7. Центральная про­мышленная. 8. Петербургская промышленная. 9. Пинское полесье. 10. Северо-Белорусское полесье. 11. Новгородско-Финское полесье. 12. Вологодско-Вятское полесье. 13. Уральское полесье. 14. Край­ний Север.

В конце 70-х гг. Семенов-Тян-Шанский обследует в статистико-экономическом отношении свою родную волость, где он родился и вырос в имении своих родителей, где впоследствии подолгу жил и работал, вплоть до последних лет жизни,— Мураевенскую волость Данковского уезда Рязанской губернии, расположенную в черно­земной полосе на р. Ранове. Исследование Мураевенской волости было опубликовано как образцовое в 1880 г. в «Сборнике материа­лов для изучения сельской поземельной общины», который откры­вается программами изучения общины, предложенными Вольным экономическим и Географическим обществами. Это первое в нашей литературе научное крупномасштабное экономико-географическое описание небольшой территории, своего рода «глубокий разрез» ти­пичной волости оскудевающего Центрально-Черноземного экономи­ческого района. Во всей Мураевенской волости в 1877 г. было 20 общин с 800 дворами и 5500 жителями; площадь пахотной земли составляла 12 тыс. десятин. Семенов-Тян-Шанский выделил в Му­раевенской волости шесть типов дворов, показав тем самым расслое­ние послереформенной деревни: 1) богатый двор (7% всех дворов волости); 2) зажиточный (16%); 3) достаточный (37%); 4) не­достаточный (24%); 5) бедный (13%); 6) неимущий (3%).

Одновременно с «Мураевенской волостью» в 1880 г. выходит

первый том его капитального произведения «Статистика поземель­ной собственности и населенных мест Европейской России», посвя­щенный Центральной земледельческой области, которую Семенов-Тян-Шанский особенно хорошо знал.

Для составления этой работы он произвел экономическое райо­нирование России, подойдя к нему уже с огромным опытом и зна­ниями, полученными в результате составления «Географическо-ста-тистического словаря».

На территории Европейской России Семенов-Тян-Шанский вы­делил 12 экономических областей: 1) Крайнюю северную; 2) При­озерную; 3) Прибалтийскую; 4) Московскую промышленную; 5) Центральную земледельческую (описанную в вып. I «Статистики поземельной собственности и населенных мест Европейской Рос­сии»); 6) Приуральскую; 7) Нижневолжскую; 8) Малороссийскую; 9) Новороссийскую; 10) Юго-Западную; 11) Белорусскую; 12) Ли­товскую.

Районирование 1880 г. настолько верно отражало реальную экономическую действительность, что оно использовалось в науке и, в частности, для статистико-экономических работ до 20-х гг. XX в., т. е. до появления сетки районов Госплана. Интересно, что сетка районов Госплана в основных своих контурах во многих случаях совпадала с сеткой районов Семенова-Тян-Шанского.

Большим достижением Семенова-Тян-Шанского при райониро­вании Европейской России в 1880 г. является выделение Централь­но-Промышленного (Московского промышленного) и Центрально-земледельческого районов (К- И. Арсеньев выделял единое Цент­ральное пространство) и особенно Поволжья. До Семенова-Тян-Шанского части Поволжья попадали в различные, выделявшиеся по зональному принципу полосы; он первый оценил огромное районо-образующее значение Волги, ставшей в послереформенное время важной транспортной осью России. Интересно, что Семенов-Тян-Шанский в известной степени пытался в своем районировании учи­тывать и национальный момент, выделяя Прибалтийский, Литов­ский, Белорусский районы и три района Украины, отличающиеся историческими особенностями,— Малороссийский, Новороссий­ский и Юго-Западный.

При районировании 1880 г. Семенов-Тян-Шанский учитывал раз­витие народного хозяйства в целом, но все же более принимал во внимание сельское хозяйство, которое в то время было главной отраслью русского хозяйства. Это видно и в том дробном райони­ровании, которое он произвел в «Статистике поземельной собствен­ности...».

Весьма важно, что он не ограничился выделением крупных экономических районов, а пошел дальше, расчленяя их на части, и, не считаясь при этом с губернскими границами, группировал в подрайоны уезды. Например, в Центральноземледельческой области Семенов-Тян-Шанский выделил четыре «полосы»: 1) центральную черноземную незалежную; 2) восточную черноземную полузалеж­ную; 3) переходную; 4) промыслово-лесистую. В основу дробного

районирования была положена система хозяйства в определенном ее сочетании с местными природными условиями (почвами).

«Статистика поземельной собственности...» дает обильный материал для анализа соотношения и величины помещичьего и крестьянского землепользования района в целом, по выделенным «полосам» и по отдельным уездам. Семенов-Тян-Шанский кладет обильные статистико-экономические материалы на карту, что ясно показывает экономико-географический характер исследования. Капитальная работа Семенова-Тян-Шанского показала большие изменения в распределении поземельной собственности, которые произошли после реформы более чем за 15 лет.

Будучи в возрасте уже около 70 лет, накануне полувекового юбилея Русского географического общества (1895), Семенов-Тян-Шанский пишет его историю (в трех томах). В этом произве­дении представлена и история русской «статистики» (как тогда на­зывали экономическую географию), неразрывно связанная с име­нами К- И. Арсеньева, самого П. П. Семенова и других. Интересно, как понимал Семёнов-Тян-Шанский содержание экономической географии (предисловие к «Истории полувековой деятельности...»): она изучает явления экономического и социального свойства, кото­рые происходят во взаимодействии территории и населения, скла­дывающемся при развитии государств, и которые легче всего изу­чаются через посредство цифрового метода.

Руководя в течение 41 года Русским географическим общест­вом (1837—1914), Семенов-Тян-Шанский в значительной степени определял программу многочисленных экспедиций, направляемых Обществом во все концы земного шара. Именно этим руководством объясняется тот факт, что «чистейшие» естествоиспытатели — Н. М. Пржевальский, Н. Н. Миклухо-Маклай и многие другие — со­бирали в экспедициях замечательный для своего времени экономи­ческий материал, живо и в целом правильно описывали хозяйствен­ную и общественную жизнь различных народов. Доказать это по­ложение можно на примере программы', которую составил Семенов-Тян-Шанский для Н. Н. Миклухо-Маклая в 1870 г. перед его пер­вым путешествием на Новую Гвинею. Программа показывает нам и самого Семенова-Тян-Шанского как материалиста, понимающего движущие силы и законы развития общества, как выдающегося для своего времени экономиста.

Программа состоит из 29 пунктов. Начинается она вопросами, относящимися к материальной жизни населения — к его пище и спо­собам ее добывания, одежде и способам ее выделывания, жилищу и способам его постройки, вопросами по географии жилищ и об­разу жизни. Далее ставятся вопросы об искусственных постройках, об орудиях труда и домашней утвари, о мене, или торговле, о ме­новых единицах и денежных единицах. Много вопросов посвящено семье и семейным отношениям. Наконец, большую группу образуют

вопросы об общественных отношениях. В 12 вопросах, сюда отно­сящихся, Семенов-Тян-Шанский предлагал изучить и рабство, и семью, и общественное и государственное устройство, и разные формы собственности, и организацию труда, и формы разделения труда, и родовые и племенные союзы, рождаемость и смертность, умственную культуру и религию, юридические обычаи, взгляды на преступление, формы суда. Можно удивляться, как Семенов-Тян-Шанский, никогда сам не бывавший в странах первобытного строя, еще до путешествия Н. Н. Миклухо-Маклая мог составить такую верную и проницательную программу! Что она была верна, била в цель, видно уже по работам Н. Н. Миклухо-Маклая, в которых он ответил почти на все вопросы Семенова-Тян-Шанского.

Работы Семенова-Тян-Шанского были известны К. Марксу и В. И. Ленину, которые использовали их для своих трудов.

К. Маркс незадолго до своей смерти подробно проконспектиро­вал две замечательные работы Семенова-Тян-Шанского: «Статисти­ку поземельной собственности и населенных мест Европейской России» («Губернии Центральной земледельческой области») и «Мураевенскую волость». К. Маркс не только конспектировал текст работ, но тут же делал свои подсчеты, производил другие груп­пировки статистических данных, комментировал текст и делал свои выводы. Например, анализируя данные «Статистики поземельной собственности...», К. Маркс делает вывод, что «бывшим помещичьим (живется) еще хуже, чем бывшим государственным {крестья­нам}»¹. Конспектируя «Мураевенскую волость», К- Маркс гневно называет ростовщиков из крестьян паразитами, по-своему группи­рует шесть выделенных Семеновым-Тян-Шанским типов дворов: соединяет в одну группу дворы богатые, зажиточные и достаточные (60% дворов), а в другую — дворы недостаточные, бедные и неиму­щие (40% дворов) и заключает: «Хорош результат общинного вла­дения землей!»².

К- Маркс сделал много других замечаний и выводов по поводу работ Семенова-Тян-Шанского, которые показывают, что он высоко оценил материал исследований выдающегося русского географа. Надо заметить, что К- Маркс в работе Семенова-Тян-Шанского впервые увидел стройную систему районирования и применения районного метода исследования статистико-экономических данных, что не могло не заинтересовать Маркса, как это видно из составлен­ного им подробного конспекта произведений Семенова-Тян-Шан­ского³.

В. И. Ленин использовал некоторые из работ Семенова-Тян-Шанского в своем труде «Развитие капитализма в России». В. И. Ленин, как и К. Маркс, обратил внимание на выделение Се-меновым-Тян-Шанским различных типов дворов в «Мураевенской

волости» и написал, что эта работа выгодно отличается тем, что характеризует отдельные группы крестьян. Далее В. И. Ленин ссылается на Семенова-Тян-Шанского, когда говорит о неудовлет­ворительности фабрично-заводской статистики 60-х гг.¹. Наконец, В. И. Ленин ссылается на статью Семенова-Тян-Шанского о пред­варительных итогах первой всеобщей переписи 1897 г.².

На склоне своей большой жизни Семенов-Тян-Шанский был осы­пан «милостями» последнего русского царя в связи с 50-летием ре­формы 1861 г., как последний живой участник работ редакцион­ных комиссий.

Кроме того, Семенов-Тян-Шанский был членом Государствен­ного совета. Хорошо известна картина И. Е. Репина «Торжествен­ное заседание Государственного совета 7 мая 1901 г.», на которой было помещено 60 портретов высших сановников России во главе с царем и великими князьями (Государственный Русский музей). Картина И. Е. Репина была приговором царскому строю, рельефно показала в лицах его упадок, тупость правителей, их лицемерие, спесь. Во всей картине выделяется на первом плане живое, умное лицо, полное мысли, величия,— это портрет Семенова-Тян-Шан­ского, написанный с большой любовью и симпатией. Таким, как изобразил его И. Е. Репин,— великим ученым с орлиным взором, человеком большой силы — он и останется в памяти нашего на­рода.

Основные экономико-географические работы П. П. Семенова-Тян-Шанского

1. Географическостатистический словарь Российской империи.—СПб., 1863 — 1885.— Т. 1-5.

1. Путешествие в Тянь-Шань в 1856—1857 годах. —- М.: Географгиз, 1958.

3. Населенность Европейской России в зависимости от причин, обусловли­ вающих распределение населения империи // Статистический временник Россий­ ской империи.— СПб., 1871, вып. 1.

3. Мураевенская волость // Сборник материалов для изучения сельской по­ земельной общины.— СПб., 1880.

3. Статистика поземельной собственности и населенных мест Нвропейской России.—СПб., 1880.—Вып. 1.

АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ ВОЕЙКОВ, КАК ЭКОНОМИКО-ГЕОГРАФ (1842—1916)

А. И. Воейков — выдающийся географ и климатолог, один из тех ученых, которые принесли в конце XIX — начале XX в. заслу­женную славу русской науке и Русскому географическому общест-

ву. Научные и научно-общественные интересы Воейкова были весь­ма многообразны, а широта его научных дарований, трудолюбие и литературная плодовитость — беспрецедентны. Географический кругозор Воейкова в большой мере базировался на его многочис­ленных путешествиях (1873—1877), в том числе по Северной, Цент­ральной и Южной Америке, Индии, Яве и Японии. Воейков оставил много страноведческих работ по отдельным районам мира и Рос­сии (в частности, по Средней Азии), которые, однако, представляют не просто географические описания, а обычно четко нацелены на выяснения местных условий хозяйственного использования природ­ных ресурсов и возможностей, на анализ преобразующей природу деятельности человека.

Наряду с такими попутными экскурсами в область географии хозяйства Воейков написал немало и собственно экономико-геогра­фических исследований, в особенности по вопросам географии населения. В настоящем очерке освещается преимущественно эта сторона его научного творчества; биографические сведения мы приведем в самом сжатом виде.

* * *

Воейков родился в Москве в старой дворянской семье. Рано оставшись сиротой, Воейков воспитывался под Клином в семье своей тетки. Он получил прекрасное домашнее образование, с детства сво­бодно владел тремя европейскими языками (языки вообще дава­лись ему очень легко). В 1861 г. он поступил в Петербургский уни­верситет, но вскоре ввиду прекращения занятий из-за студенческих волнений уехал продолжать свое образование за границу, где слу­шал лучших профессоров-естественников в Гейдельберге, Берлине, Гёттингене; в эти годы он сдружился с К- А. Тимирязевым, семьей Ковалевских и многими другими передовыми представителями рус­ской образованной молодежи. Защитив в Гёттингене диссертацию, Воейков вернулся в Петербург, где стал деятельным членом Рус­ского географического общества, с которым затем был тесно свя­зан всю жизнь, став постепенно одним из его руководителей.

Унаследовав значительное состояние, Воейков был материально независим: это, в частности, позволило ему совершить свои боль­шие путешествия и часто ездить за границу по различным поруче­ниям Географического общества. В 1880 г. Московский университет присвоил Воейкову степень доктора географических наук; однако царское правительство не спешило дать ему кафедру: только в 1884 г. он получил в Петербургском университете должность до­цента и лишь в 1887 г. профессора. В 1910 г. Академия наук, на­конец, избрала Воейкова, давно ставшего ученым с мировым име­нем, своим членом-корреспондентом.

Уже в своих сравнительно ранних работах Воейков часто затра­гивал вопросы хозяйственного значения и использования различ­ных сторон природной среды. Со временем интерес к этой тематике, приведший его затем и к чисто экономико-географическим исследо-

ваниям, заметно усиливается, особенно с 90-х гг. Характерны напи­санные им в эти годы работы: «Воздействие человека на природу» и «Климат и народное хозяйство». В последней статье Воейков очень широко ставит конструктивные проблемы поднятия в России урожайности и обеспечения ее устойчивости. Он предлагает, в част­ности, посадку полезащитных «лесных опушек» (как он выражался), ряд мер по снегозадержанию и другие климатомелиоративные приемы.

С этих пор Воейков все чаще возвращается к ставшей ему близ­кой теме «Земельных улучшений». Одна из обобщающих его работ о путях мелиорации в России сельскохозяйственных угодий была озаглавлена «Земельные улучшения и их соотношение с климатом и другими естественными условиями» (1910). Трактовка мелиоратив­ных тем становится у Воейкова подчас чисто экономико-географи­ческой, но при этом всегда имеет не описательный, а активно-конст­руктивный характер.

Отправляясь от своего признанного авторитета в климатологии и физической географии, Воейков разрабатывает многие экономико-географические вопросы с прогрессивной позиции «природа должна служить человеку». Среди работ по вопросам мелиорации и актив­ного преобразования и использования природных ресурсов надо в первую очередь назвать «Пинское полесье и результаты его осуше­ния» (1893), «Искусственное орошение и его применение на Кав­казе и в Средней Азии» (1894), «Орошение Закаспийской области с точки зрения географии и климатологии» (1908), «Человек и вода: способы пользования водою и их географическое распределение» (1909), «Хлопководство и климат» (1909), «Экономическое ис­пользование Севера Европейской России и Сибири» (1914), ряд работ по обоснованию развития курортов на Кавказе, по пробле­ме Волго-Донского соединения и реконструкции других водных пу­тей и т. д. Уже этот очень неполный перечень показывает разнооб­разие интересов Воейкова к вопросам хозяйства и конструктивную направленность этих интересов, не слишком обычную в дореволю­ционной науке.

Одновременно Воейков широко использует в своих экономико-географических работах огромный запас страноведческих наблюде­ний, накопленный им во время его путешествий. Среди них статьи: «Возможная густота населения в тропических странах» (1889), «Индия, ее хлебная производительность и неурожаи» (1898), «Ка­нада, ее сельское хозяйство и колонизация» (1898), «Колонизация юго-запада Северо-Американских Соединенных Штатов» (1909), «Русская колонизация на Кавказе» (1912).

Последнее в жизни Воейкова большое (полугодовое) путешест­вие, совершенное им по Средней Азии уже в 70-летнем возрасте (в 1912 г.), дало ему материал для большой комплексно-страновед­ческой книге «Le Turkestan Russe» (Paris, 1914). Отдельные части этой книги вышли и на русском языке, наряду с написанными одно­временно многочисленными статьями на частные «туркестанские» темы.

Названные выше «мелиоративно-хозяйственные» и страноведче­ские работы Воейкова представляют большой интерес; написаны они с замечательным мастерством, многие содержащиеся в них мысли и характеристики и сейчас сохраняют свое значение, а в иных случа­ях работы эти представляют для нас ценность первоклассных исто-рико-географических документов. Однако все же не они определяют место, занимаемое Воейковым в развитии экономической геогра­фии. Начав изучать географическую среду «для человека», Воейков пришел к необходимости углубиться в исследования в области географии самого населения. Его монографии «Распределение насе­ления земли п зависимости от природных условий и деятельности человека» (1906) и «Людность селений Европейской России и За­падной Сибири» (1909)' явились выдающимся вкладом в развитие географии населения.

В первой из названных монографий, написанной с обычной для него простотой и живостью, Воейков рассматривает общие «поясные» черты географического распределения человечества и сгущения го­родского населения²; географию продовольственных ресурсов, как предпосылку и следствие размещения населения (здесь он выступа­ет как большой знаток сельского хозяйства); вопросы колонизации и переселений, особенности естественного и механического движе­ния населения; наконец, те стороны производственного «вгрызания» человека в природу (например, оросительные работы), которые су­щественны для географии населения. Основной вывод, к которому приходит Воейков; «Решающим фактором в распределении населе­ния является не столько окружающая человека природа, сколько сам человек». Этот вывод был на голову выше объяснений, господ­ствовавших тогда в кругах вульгарной антропогеографии. Выдвигая его, Воейков как бы полемизировал с широко распространенными среди антропогеографов географическим материализмом.

Областью своего исследования Воейков избрал весь земной шар, но более подробно он останавливается (применительно к вопросам естественного прироста, переселений и т. д.) на населении России. Пользуясь подчас самыми сухими статистико-демографиче-скими материалами, Воейков сумел подняться в использовании их до живого географического анализа. Великолепным образцом этого является, например, характеристика условий распределения насе­ления между селами и городами и появления городов-миллионеров (термин этот был и введен Воейковым); метко было дано сопостав­ление двух типов сгущений населения — «европейско-американско­го», где плотно населенные районы отличаются высоким процен-

том городских жителей, и «азиатского», где густонаселенными чаще оказывались, наоборот, районы с преобладанием сельско-земледельческого населения.

Очень широко были рассмотрены вопросы миграций населения и колонизации. Проблему колонизации Воейков трактует в своей монографии с большой эрудицией, подмечая ряд важных черт пере­селений, сложившихся в доимпериалистический период развития ка­питализма. Главным недостатком анализа миграций было то, что он не связал их движущие силы со способом производства, что ему остался неясным тот свойственный капиталистическому способу производства закон населения, который установил Маркс и который определил движущие силы миграций этого периода. Другой ошибкой было принятие Воейковым «закона Кэри», относящегося к последо­вательности освоения земель разного качества при заселении стра­ны¹. Во многих случаях, применяя категории политической эконо­мии, Воейков заимствовал их понимание из арсенала буржуазных экономистов. Например, капитал он определял, как «сбереженный труд».

Описывая американскую систему гомстедов в связи с притоком эмигрантов, Воейков был склонен несколько идеализировать ее; тем не менее и здесь, и в ряде других работ он подчас с большой убедительностью рисует правдивую картину земельных спекуляций, невозможность для рядового переселенца, не обладающего капита­лом или кредитом, устроить самостоятельное хозяйство на землях Запада.

Воейков подробно останавливается и на современных ему крестьянских переселениях в России. Он видел, что переселенче­ское движение в Сибирь и на другие окраины было связано с усилив­шимся аграрным кризисом в центральных губерниях Европейской России, причем ареал охваченных кризисом губерний все разрас­тался. Воейков отмечает «рост арендных цен» и «тесноту», кото­рую ощущало крестьянство, он правильно подметил главные очаги выхода переселенцев. Но при всем этом Воейков был не в силах четко сформулировать социальные причины переселений. В работах В. И. Ленина, написанных примерно в то же время, даны исчерпы­вающие формулировки, одновременно показывающие и причины переселений, и приуроченность выхода к тем группам губерний, где были особенно велики «отрезки» и остатки крепостничества. Клас­совая ограниченность не позволяла Воейкову увидеть огромный по­ток «обратных» переселенцев, так и не сумевших устроиться в Сибири; он невольно идеализировал постановку переселенческого дела в царской России, хотя она даже после перелома, возникшего с постройкой Сибирской железной дороги, оставляла желать много лучшего.

Заглавие второй крупной монографии по вопросам географии

населения — «Людность селений Европейской России и Западной Сибири» звучит очень статистически, но это — превосходный при­мер использования сухого статистического материала талантливым исследователем-географом. Воейков сумел вскрыть здесь не толь­ко количественные показатели расселения, но и качественный его характер, причем во всех его многообразных обусловленностях: хозяйственных, топографических, исторических. С большим мастер­ством показана связь расселения с различными культурными ландшафтами России, охарактеризованными выразительно и метко, причем сами эти ландшафты рассматриваются в их историческом формировании.

Историческая точка зрения характерна почти для всех высказы­ваний Воейкова в области географии населения, и уже одно это стремление — понять взаимодействие человека с природно-геогра-фической средой именно в его динамическом развитии, найти генети­ческие корни каждого явления в области хозяйства и культурных ландшафтов — поднимало Воейкова на целую ступень выше многих, даже выдающихся его современников.

Наиболее экономико-географической (в узком смысле этого слова) среди работ Воейкова была его большая статья «Будет ли Тихий океан главным торговым путем земного шара?» (1904), напи­санная в связи с возобновлением работ по созданию Панамского канала. Воейков высказывает здесь, хотя и с достаточной осторож­ностью, убеждение, что Атлантическому океану, во всяком случае, не грозит потеря значения «великого торгового пути», о чем ста­ли в то время писать под влиянием американской рекламы будущего Панамского канала. Он избрал для своего анализа путь сводки эко­номических ресурсов отдельных макрорайонов, образующих «торго­вые бассейны» обоих океанов. Такая сводка, по мысли Воейкова, могла дать материал для объективной перспективной оценки. Сами макрорайоны сконструированы по климатически-поясному принципу (в этом сказался Воейков-климатолог) и рассматриваются попарно: с каждым районом востока Атлантики сравнивается аналогичный ему район востока Тихого океана; точно так же Воейков поступает и с западными побережьями этих океанов. Статья представляет боль­шой интерес не только из-за кропотливо собранного в ней материала (демография, продовольственные и минеральные ресурсы, роль от­дельных стран в мировой торговле и т.д.), но и как пример срав­нительной экономической географии.

В ряде других работ Воейков рассматривал географию продо­вольственных ресурсов в связи с географией пищевого режима. Мастерски набросанные картины условий питания в разных странах в связи с природными условиями и бытовыми особенностями населе­ния представляют ценный материал.

Весьма показательно, что при анализе тесно связанных с кли­матом вопросов развития сельского хозяйства в различных стра­нах и районах Воейков был чужд всякого «географического фа­тализма». Социально-экономическим формам земледелия, хозяй­ственным условиям размещения отдельных культур, влиянию транс-

портных факторов и городских рынков и т. п. «неклиматическим» факторам он уделяет достаточно большое внимание. В статье «Рус­ское и американское хозяйство» (1911) он с большой убежден­ностью, очень четко связывает отсталость экономики хлопковых штатов США с последствиями рабовладельческого хозяйства: «В юго-восточных штатах климат действительно благодатный, но хозяйство гораздо хуже, чем где бы то ни было в стране. Почему же? Потому, что человек плох. Рабство оставило следы не только у негров, но и у белых».

В своей рецензии на известную работу В. П. Семенова-Тян-Шанского «Торговля и промышленность России» Воейков, останав­ливаясь на разнообразии России, тут же не забывает прибавить: «Это разнообразие населенности и вообще культуры становится отчасти понятным, если вспомнить о природных условиях, но в основном оно определяется культурно-историческими условиями». Таким образом, он и здесь предостерегал от того, чтобы не впасть в вульгарно-детерминистскую трактовку вопроса.

Воейков не оставил специальной работы по районированию России, однако в приложении к своей монографии «Распреде­ление населения Земли...» он дал интересную группировку русских губерний, которую считал наиболее подходящей при анализе геогра­фии населения России.

В своих работах на социально-географические темы Воейков выдвигал целый ряд практических задач и проектов, для осуществ­ления которых, по его мнению, в России пришло время. Он много раз возвращается к вопросам орошения в Туркестане и в Восточном Закавказье, пишет о необходимости комплексного решения водохо­зяйственных задач (транспорт, ирригация и энергетика) на Север­ном Кавказе, выступает горячим пропагандистом освоения как влажных, так и сухих субтропиков для культуры в России ценных растений: чайного куста, цитрусовых, бамбука. Воейков был го­рячим сторонником ускорения постройки Сибирской железной доро­ги. Он считал, что «она должна служить торговым и государствен­ным интересам России, оживить ее обширную, богатую и до сих пор бездорожную окраину и крепче связать ее с центром», т. е. ставил перед будущей дорогой отнюдь не те стратегические и экспансио­нистские цели, ради которых в конце концов за ее постройку взялось царское правительство, а цели экономического разви­тия самой Сибири. Воейков упоминает о будущей роли кузнецкого угля, ухтинской нефти и других полезных ископаемых, доказывает важность постройки Черноморской железной дороги и развития на Черноморском побережье курортов, ставит задачу постройки Вол­го-Донского канала, вспоминает об энергии Ангары, говорит о значении для России плаваний вдоль ее северных морских побе­режий.

Значительно умение Воейкова находить и прослеживать разно­образные географические связи. Он был в полной мере «стихийным материалистом», при этом совершенно чуждым вульгарного геогра-физма, характерного для большинства географов его поколения,

особенно для географов зарубежных. Во многих своих взглядах он подчас инстинктивно очень близко подходит и к диалектическому пониманию географических процессов и взаимосвязей. Материа­листическое (хотя и не осознанное философски) научное мировоззре­ние, стремление понять географические явления в их движении, во всей сложности взаимопроникновения отдельных элементов позволя­ет охарактеризовать Воейкова как ученого, далеко обогнавшего свой век.

Актуальность экономико-географических работ Воейкова для нашего времени в наибольшей мере заключается именно в его кон­структивных взглядах и в тех методологических подходах, на ко­торых они базируются. Многие стороны этих работ были, если под­ходить к ним с позиций марксистской науки, неудовлетворитель­ными, они содержали конкретные ошибки, к которым Воейкова при­водило его классово-ограниченное стремление «исправить» капита­лизм. Но, несмотря на это, мы вправе считать, что работы эти относятся к тому лучшему, что смогла создать в России дореволю­ционная экономико-географическая наука. В основе работ Воейко­ва лежали верные методологические подходы, конструктивные прин­ципы познания законов природы для последующего использования этих законов в хозяйственной жизни. Вместе с тем глубоко по­учительным должно быть стремление Воейкова сблизить физико- и экономико-географические исследования, сделав стержнем их мно­гообразные практические вопросы преобразования и использования человеком природной среды. Этот круг мыслей Воейкова, несомненно глубоко прогрессивен. Творческое изучение их в советское время и претворение в жизнь многих из поставленных Воейковым задач преобразования лица России является прекрасным примером плодо­творного использования классического научного наследия, которым справедливо гордится наш народ.

Основные экономико-географические работы А. И. Воейкова

1. Возможная густота населения в тропических странах //Русская мысль.— 1889. - № 10.

1. Климат и народное хозяйство //Помощь голодающим,- СПб.,--- 1892.

1. Воздействие человека на природу //Землеведение. - 1894.— № 2, 4.

1. Будет ли Тихий океан главным торговым путем земного шара? //Известия Русского географического общества.-— 1904.-- Вып. 4

о. Распределение населения Земли в зависимости от природных условий и дея­тельности человека //Известия Русского географического общества.— 1906.— Вып 2- 3.

6. Людность селений Европейской России и Западной Сибири. //Известия Русского географического общества.- 1909.--Вып. 1-3.

6. Колонизация юго-запада Северо-Американских Соединенных Штатов //Сель­ ское хозяйство и лесоводство. 1909.--- Январь.

6. Человек и вода: способы пользования водою и их географическое распре­ деление //Известия Русского географического общества. — 1909.— Вып. 1—3.

6. Хлопководство и климат //Сельское хозяйство и лесоводство.— 1909.— Май.

10. Экономическое использование Севера Европейской России и Сибири //Зем­ леведение.- 1914. - Кн. 1. 2.

ЭКОНОМИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ РАБОТЫ ДМИТРИЯ ИВАНОВИЧА МЕНДЕЛЕЕВА

(1834—1907)

Великий русский ученый, знаме­нитый химик Д. И. Менделеев, прояв­лял большой интерес к самым раз­личным областям знания. Проник­новенный исследователь природы, крупнейший специалист в области многих отраслей техники, Менделеев в то же время был автором ряда экономических и экономико-геогра­фических работ. Гениальный ученый был пламенным патриотом, горячо любившим свою Родину.

Многообразная научная и практическая деятельность Менде­леева, относящаяся ко времени между реформой 1861 г. и револю­цией 1905 г., проходила в период развития промышленного капи­тализма в России. Менделеев стремился помочь преодолеть отста­вание России, выступая за создание крупной отечественной индуст­рии и за экономическую самостоятельность страны. «Ограниченный рост промышленности непригоден нашему краю и неприличен нашему народу... Народ смутно, но решительно, по здравому инстинкту сознает, что, идя помаленьку, мы никогда не догоним соседей, а надо не только догнать, но и перегнать»¹. Он был глубоко убежден, что Россия «окажет рано или поздно свою долю влияния на судьбы цивилизации»².

Конкретизируя свои представления о будущем экономическом развитии нашей Родины, Менделеев во многих работах выдвигал проекты и предложения о развитии промышленности и сельского хо­зяйства в различных частях страны. В его грудах имеется ряд круп­ных и ценных идей по таким вопросам, как развитие добычи нефти на Кавказе и создание нефтепереработки в центральных районах, развитие Донбасса и подземная газификация углей, всестороннее развитие Урала и начало добычи угля в Сибири, орошение За­каспийского края и района нижней Волги, освоение Арктики и др.

Идеи Д. И. Менделеева о быстром развитии производственных сил в нашей стране в условиях царской России были не более как мечты. Эти мечты гениального ученого-патриота смогли осуществить­ся и были во много раз превзойдены в нашей стране только в ре­зультате Октябрьской революции.

Из вопросов, относящихся к экономической географии, внима­ние Менделеева особенно привлекали хозяйственная оценка при­родных богатств и географического положения различных частей России, экономическое районирование России и установление систе­мы показателей экономики района, развитие Урала, освоение Аркти­ки, экономический анализ демографических показателей России.

* * *

Менделеев родился в семье директора Тобольской гимназии. Семья Менделеева была в близких отношениях со многими ссыль­ными декабристами. По окончании тобольской гимназии Менде­леев с 1850 по 1855 г. учился в Главном педагогическом институте в Петербурге, где в этот же период учился Н. А. -Добролюбов, об­щение с которым имело большое значение для Менделеева. В 1855 г. Менделеев был оставлен при институте для подготовки к научной деятельности, и с 1857 г. началась его работа в Петербургском университете. С 1859 г. Менделеев находился в двухгодичной науч­ной командировке в Германии -- в Гейдельберге, где он установил связи с кружком молодых русских ученых, близких к А. И. Герцену. На экономические воззрения Менделеева оказывали влияние труды революционных демократов и просветителей. Он читал «Современ­ник» и встречался с Н. Г. Чернышевским, о котором Менделеев говорил с большим уважением. В 1861 г. Менделеев был утвержден профессором химии в Петербургском университете, в котором ра­ботал в течение 33 лет. В 1890 г. он ушел из университета в знак протеста против непринятия переданной им министру просвещения Делянову петиции студентов. С 1893 по 1907 г. Менделеев состоял руководителем Палаты мер и весов.

Интерес к исследованиям экономико-географического характе­ра проявился у Менделеева очень рано. В одной из первых опубли­кованных им работ — «Северный Урал и береговой хребет Пай-Хой» — 23-летний ученый рассмотрел географию Северного Урала. На основании материалов экспедиций Географического общества (1847, 1818, 1850) он характеризует природу, хозяйственный быт и трудовые навыки населения Северного Урала. При этом Менделеев не ограничивается простым описанием края, а делает выводы и вы­сказывает практические соображения. Он подчеркивает «торгово-промышленное значение северо-восточной границы Азии и Европы», указывает на прохождение здесь водораздела двух огромных речных систем Оби и Печоры, отмечает вероятное наличие руд (позже подтвердившееся), лесные богатства, изобилие края пушным зверем и рыбой. Все это, по мнению ученого, может быть объектом хозяй­ственного использования и важно для хозяйственной оценки края.

В то же время Менделеев считает необходимым развивать на Север­ном Урале земледелие, которое, как он думает, возможно продви­нуть по крайней мере до 66^е с.ш.

В ранний период своей деятельности Менделеев интересовался главным образом тремя отраслями хозяйства: сельским хозяйством, нефтяной и угольной промышленностью. К этим отраслям он в той или иной степени возвращается и в более поздних своих работах.

В 1869 г. в докладе Вольному экономическому обществу Мен­делеев ставит вопрос об организации в различных частях страны опытных участков для изучения почв и удобрений, что было прото­типом будущих опытных сельскохозяйственных станций. В «Мыслях о развитии сельскохозяйственной промышленности» Менделеев гово­рит о важности преобразования природы культивируемых растений. В работе «К познанию России» ученый возвращается к вопросам сельского хозяйства и пишет об изменении его природной среды. Он отмечает важность сохранения лесов, что «составляет неизбеж­ное условие сколько-либо правильного течения русской жизни» (7, с. 397). Площадь под земледелие может быть расширена за счет осушения болот (Пинские болота) и за счет орошения «во многих жарких частях России» (Закаспийский край). При этом, указывает Менделеев, «даже на южном берегу Волги можно отвое­вать от пустынь целые области» (7, с. 397).

Позже, «В дополнениях к познанию России», Менделеев ставит вопрос о «ветряных двигателях», которые смогут подавать воду для орошения в районе низовий Волги.

Останавливаясь на вопросах сельского хозяйства, Менделеев неоднократно подчеркивал ведущую роль промышленности в разви­тии сельского хозяйства. Он считал, что с развитием промышлен­ности сельское хозяйство технически перестроится и поднимется на новый, более высокий уровень. «Впереди, но еще не скоро, мне ка­жется, должно исчезнуть резкое различие между сельским хозяйст­вом и остальными видами промышленности»¹.

Разрабатывая вопросы нефтяной промышленности, Менделеев опубликовал ряд исследований, в том числе отчет о своей поездке в Пенсильванию, о нефтяной промышленности на Кавказе, о по­стройке нефтеперерабатывающих заводов. Описывая нефтяную промышленность Баку, ученый указывает на важность проведения нефтепровода к Черному морю. Он ставит также вопрос о необ­ходимости построить нефтеперерабатывающие заводы в Централь­ной России, в так называемой внутренней зоне, с транспортировкой на них нефти по Волге с Кавказа. В создании и развитии нашей нефтяной промышленности Менделееву принадлежат большие за­слуги.

Разрабатывая вопросы развития угольной промышленности в России, Менделеев в 1888 г. написал интересную работу «Буду­щая сила, покоящаяся на берегах Донца». Обобщив имеющийся материал о Донбассе и собрав о нем обширные новые сведения на

месте, Менделеев приходит к выводу, что Донбасс является «важ­нейшим по предстоящему значению» районом. Существенным для будущего его развития он считал нахождение в районе Донбасса и близко от него железных руд, марганца и других ископаемых, отме­чая при этом важность близости их взаимного размещения. Характе­ризуя Донбасс, Менделеев попутно дает оценку угольных месторож­дений в других районах России. К этой оценке он подходит с учетом особенностей положения и всей совокупности местных условий каж­дого района, т. е. с экономико-географической точки зрения. Под­московный уголь, указывает он, должен будет «оказать громадное влияние на производительность наших центральных губерний» (3, с. 63); углю Урала «свое время придет». Роль «обширного и богатейшего» месторождения угля в Западной Сибири «около Кузнецка по реке Томи», по мнению Менделеева, «далеко впереди»; он будет иметь исключительное значение «для развития будущей нашей азиатской промышленности» (3, с. 62). Угли киргизских степей (современного Казахстана) и Туркестана займут свое место, пишет ученый, когда станет развиваться промышленность по всей стране. В Закавказье он считает особенно важным «развитие добычи угля около Кутаиса». Угли Приамурья и Сахалина важны «для могущества России на Тихом океане».

В данной работе Менделеев впервые ставит вопрос о подзем­ной газификации угля: «Настанет, вероятно со временем, даже та­кая эпоха, что угля из земли вынимать не будут, а там, в земле, его сумеют превращать в горючие газы и их по трубам будут рас­пределять на далекие расстояния» (3, с. 66). Подземная газифика­ция углей в нашей стране начала осуществляться только в годы Советской власти.

Еще раньше, в 1882 г., в работе «Об условиях развития за­водского дела в России» Менделеев писал о выделении «центров развития нашей будущей заводской и фабричной деятельности», к которым он относил места, где находятся уголь и другие ископае­мые.

В 1892 г. Менделеев опубликовал «Толковый тариф, или Ис­следование о развитии промышленности в России в связи с общим таможенным тарифом 1891 года». В этой книге, выступая как ярый сторонник протекционизма, т. е. защиты отечественной промышлен­ности путем высоких таможенных тарифов, он приводит много­численные конкретные сведения о внутреннем производстве раз­личных товаров, его географии, дает ряд экономических расчетов и попутно высказывает свои соображения в отношении некоторых теоретических вопросов. В этой книге, как и в других трудах, Мен­делеев резко выступает против мальтузианства, вскрывая его чело­веконенавистническую сущность. Он показывает ложность мальту­зианского «закона народонаселения» и выдуманного буржуазными экономистами «закона убывающего плодородия почвы». Менделеев подчеркивает, что с расширением знаний и с развитием техники средства существования будут «безгранично возрастать»¹.

Среди работ Менделеева экономико-географического характера особенно выделяется «Фабрично-заводская промышленность и тор­говля России» (1893). В этой работе автор отмечает «величайшее разнообразие» условий в различных частях страны для развития промышленности. «Первейшими» из этих условий он считает густоту населения, удобство путей сообщения для вывоза продукции и под­воза сырья и возможность получить дешевое топливо.

Поскольку сочетания этих условий в России различны, Менде­леев выделяет в ней экономические районы «различного хозяй­ственного характера», группируя губернии в 14 краев: 1) Централь­ный, или Московский; 2) Балтийский, или Петербургский; 3) Се­верный; 4) Восточный; 5) Юго-Западный; 6) Среднеазиатский; 7) Кавказ; 8) Южный; 9) Юго-Западный; 10) Северо-Западный; 11) Малороссийский; 12) Средний хлебный, или черноземный; 13) Финляндия; 14) Польский¹. Оригинальным в этой работе было то, что в противоположность прежним опытам районирования, учитывавшим преимущественно или даже исключительно сельское хозяйство, районирование Менделеева исходило прежде всего из интересов развития промышленности. Такая постановка проблемы районирования была тесно связана с его идеями о необходимости быстрой индустриализации нашей страны.

Особый интерес представляют характеристики выделенных райо­нов. В них ученый выделяет наиболее типичные черты в структуре экономики района и оценивает эти черты с точки зрения возмож­ного промышленного развития.

Помимо текстовой характеристики, Менделеев составил особую таблицу показателей экономики районов. В ней для каждого края указаны: 1) пространство, в квадратных географических милях; 2) число жителей, в миллионах; 3) число жителей на'1 квадратную милю; 4) урожай зерновых хлебов, в миллионах пудов, с выделе­нием: а) овса, б) продовольственных хлебов, в) избытка или не­достатка; 5) производство спирта в год, в миллионах ведер без­водного; 6) выплавка чугуна, в миллионах пудов в год; 7) число неплатящих акциза фабрик и заводов; 8, 9, 10) годовая произво­дительность фабрик и заводов, в миллионах рублей (по различным видам учета); 11) производительность всех фабрик и заводов на одного жителя, в рублях; 13) производительность зерновых хлебов на одного жителя, в рублях; 14) главные товары, доставленные краем; 15) развитие отпускной (из края) торговли.

Таблица Менделеева представляет большой интерес как попыт­ка дать в сводных цифровых показателях экономико-географическую характеристику района, его экономический профиль. Ученый отобрал для своей таблицы типические показатели, характеризующие «сте­пень промышленного развития разных областей России» и «отно­сительную степень развития в крае промышленности» и сельского хозяйства. Привлекают внимание его расчеты промышленной и сель-

скохозяйственной продукции на душу населения, показывающие уро­вень развития промышленности и сельского хозяйства в различных частях страны и выяснение главных товаров, доставляемых тем или другим районом. Предложенная Менделеевым система показателей явилась новым для того времени подходом в изучении районов. К работе приложена карта краев с указанием размеров террито­рии, числа жителей и размеров промышленной продукции.

В 1900 г. Менделеев опубликовал обширный коллективный труд «Уральская железная промышленность в 1899 г.», созданный под его руководством. Основные разделы этого труда написаны им самим. Эта работа — результат проведенного Менделеевым вместе с его тремя помощниками (профессором минералогии П. А. Земятченским, химиком С. П. Вуколовым и технологом К- Н. Егоровым) комплек­сного экспедиционного изучения Урала в 1899 г., во время которого было обследовано 40 заводов, главнейшие рудные и угольные место­рождения и рудники. К работе приложена карта Урала с обозначе­нием заводов, рудников и путей сообщения.

По широте технико-экономического изучения района и комплекс­ности подхода этот труд был исключительным явлением в то время. Намечая сложную систему мер, Менделеев рассматривает в единстве проблему — горное дело, металлургию, машиностроение, лесное хо­зяйство, углежжение, транспорт. Особенно он подчеркивает значе­ние железных дорог для Урала как внутри его, так и для выхода в другие районы. Ставит он также вопрос об использовании на Урале Кизеловского месторождения коксующегося угля с «подмогою из Кузнецкого и Киргизского» (Судженского и Экибастузского). Здесь уже прослеживаются идеи будущего Урало-Кузбасса. В то же время Менделеев видел тяжелое положение современного ему Урала, производительные силы которого были скованы пережитками кре­постничества. Но ученый-патриот верил в будущее Родины: «Вера в будущее России, всегда жившая во мне, прибыла и окрепла от близ­кого знакомства с Уралом» (4, с. 1078).

В 1901 г. Менделеев представил проект экспедиции в Северный Ледовитый океан и просил предоставить в его распоряжение ледокол «Ермак» для изучения Арктики и достижения Северного полюса. В этом проекте Менделеев показывает значение Арктики для нашей страны. Он считает, что северо-восток Европейской Рос­сии и почти вся Сибирь смогут найти пути для вывоза их продук­ции только с организацией «торговых выходов через Ледовитый океан». При этом он отмечает, что на Крайнем Севере сокрыто «очень много весьма достойных внимания ископаемых богатств». Помимо большого экономического значения, освоение Арктики, по мнению Менделеева, имеет большое оборонное значение, так как от­крывает прямой путь в Тихий океан.

В «Заветных мыслях» Менделеев ставит вопрос об освоении Дальнего Востока. «...На прибрежьях Тихого океана,— пишет он,— нам совершенно неизбежно, ничуть не отлагая и не жалея денег, прежде всего заводить все необходимое свое для устройства ко­раблей, начиная с каменноугольных копей, чугуноплавильных до-

менных печей, переделочных заводов и верфей... Край-то и ожи­вет»'.

В 1906 г. Менделеев опубликовал последнюю работу экономико-географического характера — «К познанию России». Работа по­строена на материалах первой всеобщей переписи населения в Рос­сии в 1897 г. Данные переписи были сгруппированы Менделеевым по районам, для которых установлены демографические показатели общего характера. Свою работу он заканчивает главой «О карте России». В этой главе указывается на неправильность разъединения на картах Европейской России и Азиатской, на то, что Россия яв­ляется «целой и единой» в «народном» и «пространственном» отно­шении. Но проекция Гаусса делает, по мнению Менделеева, Евро­пейскую Россию «каким-то придатком». Он предлагает свою проек­цию карты России, представляющую ее центральную часть с пра­вильным отношением «других частей империи к центру». Первым меридианом Менделеев считает меридиан Пулкова как «особую рус­скую точку». Эта карта приложена к его работе.

Д. И. Менделеев был выдающимся педагогом и воспитателем научной смены, автором ряда работ по организации среднего и высшего образования в России. Преподаванию географии Менде­леев придавал большое значение, .f

Менделеев прозорливо оценил значение научных исследований многих своих более молодых современников. Для географов, на­пример, очень важна высокая оценка, данная Менделеевым трудам В. В. Докучаева о почвах.

Д. И. Менделеев не смог подняться до правильного понимания законов общественного развития, но, как прогрессивный ученый-патриот, он сделал весьма значительный вклад в разработку эконо­мико-географических проблем нашей Родины.

Основные экономико-географические работы Д. И. Менделеева

1. Фабрично-заводская промышленность и торговля России.— СПб., 1893.

1. Нефтяная промышленность в североамериканском штате Пенсильвания и на Кавказе//Собр. соч.—М.: Изд-во АН СССР, 1949.—Т. 10.

1. Будущая сила, покоящаяся на берегах Донца // Собр. соч.— М.: Изд-во АН СССР, 1949.—Т. 11.

1. Уральская железная промышленность в 1899 г.//Собр. соч.— М.: Изд-во АН СССР, 1949.—Т. 12.

6. Мысли о развитии сельскохозяйственной промышленности // Собр. соч.— М.: Изд-во АН СССР, 1951.—Т. 16.