Часть II

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И СОЦИАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ

Л. Б. Иофа

ИВАН КИРИЛОВИЧ КИРИЛОВ (умер в 1737 г.)

И. К- Кирилов — один из крупнейших русских географов нача­ла XVIII в., выдвинутых эпохой петровских преобразований. Ему принадлежит первое систематическое описание России с довольно полной сводкой имевшихся в первой четверти XVIII в. статисти­ческих, экономических и географических данных.

Он опубликовал первый атлас России и в течение многих лет руководил картографическими работами в стране.

Велики заслуги Кирилова и в деле организации ряда крупных географических экспедиций, в изучении Башкирии и Южного Урала, где он построил первые русские города и заводы.

* * *

Ни даты рождения, ни других фактов жизни Кирилова, кроме того, что он был незнатного происхождения — из семьи священни­ка, до 1712 г. выяснить не удалось. Согласно последним исследова­ниям¹, можно считать установленным, что Кирилов систематиче­ского образования не получил. Он выдвинулся на научном поприще лишь благодаря своим способностям, трудолюбию и энергии.

В 1712 г. Кирилов начал службу в правительствующем сенате «молодым подьячим». Продвигаясь постепенно по служебной лест­нице, Кирилов в конце 1727 г. уже становится обер-секретарем сена­та и одновременно секретарем комиссии о коммерции. С начала 20-х гг. Кирилов возглавлял астрономические, топографические и картографические работы. Одновременно он принимал деятельное участие в организации крупнейших экспедиций. Он являлся одним из организаторов Второй Камчатской экспедиции, обследовавшей

побережья и моря Ледовитого океана и Дальнего Востока. Туда же им была направлена дополнительная экспедиция под начальством А. Ф. Шестакова.

С 1734 г. и до самой смерти Кирилов возглавлял так называе­мую Оренбургскую экспедицию, сформированную целиком по его инициативе. Оренбургская экспедиция имела не только военно-политический и экономический, но и научный характер и включала ученых, натуралистов и геодезистов.

Научное наследие Кирилова представлено, помимо ряда запи­сок и картографических инструкций, двумя крупными работами: «Цветущее состояние Всероссийского государства...» и «Атлас Всероссийской империи...».

«Цветущее состояние Всероссийского государства, в каковое на­чал, привел и оставил неизреченными трудами Петр Великий» (книга 1—2) Кирилов составил в 1727 г.

Сочинение написано на основании различных ведомостей, хра­нившихся в сенатских архивах, и отчасти, видимо, сведений, по­лученных с мест от геодезистов. Труд состоит из двух частей. В пер­вой даются сведения о губерниях: Санкт-Петербургской, Москов­ской, Смоленской, Киевской, Воронежской, Рижской, Ревельской; во второй — Нижнегородской, Казанской, Астраханской, Арханге-логородской, Сибирской. В конце приложены генеральные ведомо­сти и табели: о губерниях, провинциях и городах; о доходах и рас­ходах на разные государственные нужды; о ревизских душах и по­душном окладе; о войсках регулярных и нерегулярных; об артил­лерии и адмиралтействах.

Труд Кирилова был издан историком М. Погодиным только в 1831 г. В нем почти 400 страниц большого формата, в четвертую долю листа.

«Цветущее состояние Всероссийского государства...» состав­лено в духе так называемого «государствоведения». Большое вни­мание уделяется вопросам государственного и административного управления, церковного управления, данным о военных силах и т. п. Но наряду с этим сообщается много интересных сведений эконо­мико-географического характера о городах, торговле, промышлен­ности, сельском хозяйстве и отчасти природе отдельных мест.

Преобладает описательный характер изложения. Исторические справки встречаются, но редко. Оригинальной чертой работы явля­ется обилие цифрового материала, который дается Кириловым в форме таблиц¹.

Наибольший интерес для экономико-географа в характеризуе­мой работе представляют описания городов, на которые Кирилов смотрит, отражая взгляд того времени, как на военные укрепле­ния и центры государственного управления. Он систематически отмечает местоположение и топографию городов. Во многих горо-

дах и уездах отмечаются данные о купечестве и торговле, особен­но портовых городов. Нередко указывается направление движения грузов. Грунтовые дороги и «ямы» (почтовые станции) в табличной форме выделены в особый отдел.

В отношении промышленности обычно указывается число заво­дов и вид производства, а по казенным заводам — и профессиональ­ный состав работников, что очень ценно.

Более скудны сведения о сельском хозяйстве; они относятся больше к местам окраинным, еще только осваиваемым в то время русским населением. Указываются обычно главные сельскохозяйст­венные культуры и виды скота. Вообще следует отметить особое внимание Кирилова к территориям малоосвоенным и вновь откры­тым. Например, много внимания уделено Сибири, описанию кото­рой предпослана даже историческая глава «О Сибирском царст­ве» (рассказывается о завоевании Сибири Ермаком).

Одно из наиболее полных и интересных описаний относится к Камчатке, «сысканной» всего лет тридцать до того, как Кирилов стал составлять свое сочинение (и за два десятка лет до появле­ния известного труда о Камчатке С. П. Крашенинникова).

Состояние статистики того времени не позволяло дать сведе­ний по намеченной Кириловым обширной программе без пробелов. Он в предисловии к своему труду предупреждает: «В ином городе число купечества или церквей написано, а в другом, из которого еще ведомостей не прислано, тамо и безизвестно оставлено». Тем не менее значение работы для изучения географии и истории пет­ровского времени исключительно велико. Без ссылок на «Цветущее состояние Всероссийского государства...» не обходится ни одно современное исследование, касающееся первой четверти XVIII в.

Вторая работа Кирилова — «Атлас Всероссийской империи...» — поражает обширностью замысла. Предполагалось издать три тома, по 120 карт в каждом. В первом томе — карты северной части Рос­сии, от моря Балтийского до Белого; во втором томе — земли «ук­раинские и низовские»; в третьем — «закамские и сибирские». Смерть помешала Кирилову осуществить издание полностью, но все же он напечатал более 30 карт, в том числе одну генеральную — первую карту, дававшую целостное представление о всей территории России на основе современных картографических приемов (с гра­дусной сеткой).

На картах изображены «...города, пригороды, монастыри, слободы, села, деревни, леса, болота, большие дороги и протчая...». За начальный меридиан для карт своего атласа Кирилов взял меридиан островов Даго и Эзель (Хийумаа и Сааремаа) — край­ние западные территории тогдашней России. Масштаб генераль­ной карты — около 285 верст в одном дюйме (около 100 км в 1 см, т. е. 1 : 10 000 000). Остальные карты имеют масштаб в четыре-пять раз больше. Карты выполнены в конической проекции. Будучи первым опытом картографического издания, карты Кирилова стра­дали многими недостатками и технического характера, и по сущест­ву (пропусками, ошибками). Однако этот атлас был в ходу несколь-

ко десятков лет и оказывал большую практическую пользу.

Известны только три экземпляра атласа (т. е. переплетенных в одну книгу печатных карт): два хранятся в Ленинграде и один — в Москве. Первые два содержат по 10 географических карт, тре­тий — 12.

Атлас Кирилова представляет значительный интерес и с эко­номико-географической стороны. В оглавление некоторых карт включена любопытная экономико-географическая характеристика" изображаемых местностей, например ландкарта Каргопольского уезда. Следует отметить, что Кирилов придавал большое значение географическим описаниям при ландкартах: «Хотя в ландкартах отмечаются города, слободы, села и деревни, однако ж без описа­ния неизвестно, что есть из них знатное и к ведению достойное»¹.

Еще интересней с экономико-географической точки зрения за­мысел Кирилова издать «В приобщении к последнему тому» истори­ческие и экономические карты «...о городах древних же и новых и о народах, о довольствах к житию человеческому их коммерции...». Таким образом, у этого талантливого ученого возникла мысль о необходимости экономической картографии, которая в качестве са­мостоятельной дисциплины сформировалась лишь в наше время.

Роль, сыгранная Кириловым в развитии русской географии, очень велика и, может быть, не уступает по значению географи­ческой деятельности его современнику и в целом гораздо более крупному ученому — В. Н. Татищеву. Оба они стоят у истоков на­учной географии в России.

ВАСИЛИЙ НИКИТИЧ ТАТИЩЕВ (1686—1750)

В. Н. Татищев, выдающийся ученый, горнозаводский деятель и администратор первой половины XVIII в., один из наиболее ярких и разносторонних «птенцов гнезда Петрова», выделялся своей об­разованностью, превосходным знанием русской и западноевро­пейской культуры.

Ученая деятельность Татищева была разнообразной. Он оста-

вил глубокий след в исторической науке, географии, геологии, кар­тографии, экономике, а также правоведении, археологии, этно­графии и филологии. Особенно велико значение его научных ра­бот в области русской истории и географии. Он один из первых в России дал этим отраслям знания современную научную основу.

Замечательной чертой Татище­ва, воспитанника Петровской эпохи, было умение ставить науку на служ­бу практическим целям. В част­ности, географическую науку он свя­зывал с задачами хозяйственного развития России, а также с ее воен­ными и административными по­требностями.

Татищев был энергичным про-

вал за распространение образования в русском народе, строил много школ.

Татищев родился в Пскове (или в родовом поместье около Пскова). Происходил из знатного, но захудалого дворянского ро­да. О начальных годах жизни его почти ничего не известно. Об­разование он получил, как полагают, в Московской артиллерийской и инженерной школе, которой заведовал крупный деятель Петров­ской эпохи Я. В. Брюс.

В 1704 г. Татищев поступил на военную службу, в 1705 г. был при осаде и взятии Нарвы, в 1709 г. участвовал в знаменитой Полтавской битве, в 1711 г.— в Прутском походе. В 1714—1719 гг. его неоднократно посылали за границу с различными поручениями дипломатического характера. В 1719 г. Татищев состоял при прези­денте берг- и мануфактур-коллегии Я. В. Брюсе и получил задание составить географию России, пособие для создаваемых тогда Пет­ром школ. Занятия его в области географии были, однако, скоро прерваны назначением на Урал в качестве начальника уральских заводов.

На Урале Татищев развивает активную деятельность по строи­тельству заводов и основывает центр горнозаводского Урала — Екатеринбург. Здесь он был до 1723 г. В 1724—1726 гг. Татищев находился в Швеции, где должен был знакомиться с положением горного и монетного дела, нанимать на русскую службу разных мас­теров, содействовать обучению русских горному делу в Швеции и т. п. По возвращении в Москву Татищев становится одним из руко-

водителей монетного дела в России. В 1730 г. он принимает видное участие в событиях, связанных с восшествием на престол императ­рицы Анны.

В 1734 г. Татищев снова назначается начальником уральских заводов, где ведет плодотворную работу по развитию уральской горнозаводской промышленности и в то же время много работает над вопросами русской географии и истории.

В 1737 г. его назначают на место умершего И. К. Кирилова руководителем так называемой Оренбургской экспедиции (переиме­нованной в Оренбургскую комиссию), а затем в 1741 г.— губерна­тором в Астрахань. Последние годы жизни (с 1745 г.) он провел в своем имении Болдино.

Несмотря на огромную административную деятельность, Тати­щев не прекращал своих научных занятий и создал ряд работ круп­нейшего значения в различных областях знания.

Из его научных работ главное место занимает пятитомная «Ис­тория Российская...», положившая начало научному критическому использованию исторических документов. За эту работу его часто называют первым русским историком.

В географическую науку Татищев сделал тоже очень крупный вклад. Полагая, что для создания географии России недостает преж­де всего фактического материала, и не удовлетворяясь случайными и разрозненными данными ведомственных канцелярий того вре­мени, он пришел к правильной мысли сделать попытку собрать географические сведения путем специального вопросника, разо­сланного на места от имени Академии наук. Такой вопросник был составлен им в середине 30-х гг. XVIII в. Татищев был подготовлен к такой работе, так как имел большой личный опыт географических наблюдений во время своих многочисленных поездок по России. Это была первая научно разработанная программа обследования мест­ности. Она положила начало длинному ряду анкетных обследо­ваний России: Академией наук (по анкете М. В. Ломоносова), се­натом, Вольным экономическим обществом и др.

Анкета Татищева, отличающаяся разносторонностью, большей детальностью, снабженная методическими советами, примерами, и сейчас представляет немалый интерес для методики полевых гео­графических обследований. Уже одно это выдвигает его в первые ряды зачинателей русской географии. В этой анкете, названной им «Предложение о сочинении истории и географии Российской»¹ и содержащей 198 вопросов, большое внимание уделяется как физико-географической, так и общественно-географической характеристи­ке местности (включая вопросы о хозяйстве, населении, культуре, медицинской географии) и проявляется особый интерес к возможно­стям использования природы в хозяйственных целях.

Татищеву не удалось получить одобрения своей анкеты со сто­роны Академии наук, поэтому он не смог разослать ее по всей Рос-

сии. Но он разослал ее по Сибири, в отношении которой обладал некоторой властью в качестве начальника сибирских заводов (тогда и Урал относили к Сибири). На основании собранных сведе­ний им была предпринята попытка написать географию Сибири в двух частях: первая должна была дать описание Сибири в целом, вторая — описание отдельных провинций. Таким образом, деление географических описаний на две части — общую и частную — было введено в России Татищевым¹. Замечательна подробно разра­ботанная Татищевым программа этого сочинения как попытка комп­лексного всестороннего подхода к описанию территории и научной систематизации географического материала. Описание Сибири по этой программе Татищевым, видимо, не было закончено (сохра­нились первые девять глав, часть 10-й и 13-й). Позже примерно по этой же программе он дал краткое описание всей России — «Вве­дение к гисторическому и географическому описанию Великороссий­ской империи...». Эти эскизы нужно признать первыми опытами на­учного географического описания в современном смысле.

Фактический материал и суждения автора по отдельным вопро­сам представляют для нас большую ценность. В сочинения-х Та­тищева уже виден прообраз структуры современных географиче­ских монографий, стремление дать обобщенную, сводную картину, найти во многих случаях связь явлений и причину их (например, отсутствие разработок каменного угля в России объясняется оби­лием леса и дается сопоставление с Англией, размещение расти­тельности и сельского хозяйства связывается с климатическими различиями, делаются попытки классификации полезных ископаемых, высказываются соображения о границе между Европой и Азией и др.).

В работе «Руссиа, или, как ныне зовут, Россиа» Татищев дал свое районирование России с учетом размещения народностей; это одна из наиболее ранних географических попыток такого рода. В ней он выступает также как сторонник изучения географии прош­лых эпох, считая необходимым дать географическую характеристи­ку не только современной ему России, но и «древней России».

Важнейшую роль в развитии русской географии сыграла 43-я глава татищевской «Истории Российской» («О географии вообсче и о русской»), в которой впервые в России был сформулирован ряд важных теоретических положений географической науки и обо­снована важность ее для народного хозяйства и государственной политики.

География, по Татищеву,— это землеописание. Она делится на: 1) «универсальную, или генеральную», где описываются «вид земли с водами, а также ее части и пр.», 2) «специальную и участ-ную» — описание стран, 3) «топографию, или пределоописание»,— описание частей страны, как, например, Саксонии или Баварии в Германии; Великая, Малая Русь, Сибирь в России. Сюда же он от­носил описание совсем маленьких территорий («...когда один град

с его присудом опишется»). Это деление показывает понимание того, что различные по масштабам территории требуют разных подхо­дов изучения и научного описания.

Затем он делил географию «по качествам» на математическую, физическую и политическую; последняя соответствует современ­ной «общественной» (экономической).

Приведем его определения физической и политической геогра­фии. Физическая география, по мнению Татищева, «...показует по разности положений разность применений воздуха, теплоты и стужи и произходясчего из того природного довольства и недостатка, не токмо на поверхности, но внутрь земли и воды родясчегося, которое к рассуждению о примножении пользы и отврасчении вреда весьма полезно и нуждно» (2, с. 210—211). Политическая (общественная.— Л. И.) география — «...описание представляет селения великие и малые, яко грады, пристани и пр., правительства гражданские и духовные, способности, прилежности и искусства, в чем-либо того предела (местности.— Л. И.) обыватели упраждня-ются и преимусчествуют, яко же их нравы и состояния и как сии обстоятельства по временам пременяются» (2, с 210—211). В этой же работе мы находим первую попытку дать сводку истории геогра­фических знаний (западноевропейских и русских).

Для понимания теоретических взглядов Татищева важно еще следующее место из его «Предложения...»: «Гистории же всякая хотя действа и времена от слов имеют нам ясны представить, но где, в каком положении или расстоянии, что учинилось, какие природные препятствия к способности тем дей­ствам были (разрядка наша.— Л. И.), також, где которой народ прежде жил и ныне живет, как древние городы ныне имя-нуются и куда перенесены, оное география и сочиненные ландкарты нам изъясняют. И тако, гистория, или деесказания и летописи, без землеописания (географии) совершенного удовольствования к зна­нию нам подать не могут» (2, с. 37).

Отсюда видно, что Татищев довольно отчетливо понимал комп­лексный характер географии, необходимость изучения природы, на­селения и хозяйства в их взаимной обусловленности и в разли­чиях от места к месту, а также глубокую взаимную связь географи­ческой науки с исторической.

Остановимся еще на одном труде Татищева — «Лексикон Рос­сийской, гисторической, географической, политической и граждан­ской», доведенном им до слова «ключник» (издан в 1793 г.). Это по сути дела первая русская энциклопедия. В ней много ценных географических статей (преимущественно описания губерний, про­винций, городов, рек, озер, урочищ). Экономико-географические объекты обычно характеризуются краткими топографическими данными, определяющими их географическое положение, перечис­лением крупнейших исторических событий и указанием на главные отрасли хозяйства и производимые продукты. Описание физико-географических объектов сопровождается зачастую их хозяйствен­ной оценкой, кое-где дается и история открытия. В статье «Земля»

Татищев решительно выступает в защиту теории Коперника. В статье «География» он дает определение ее предмета, близкое к приведенному выше, но еще резче подчеркивает, что, кроме частных географий, должна существовать и география, как таковая, объе­диняющая весь круг географических проблем и вопросов, и повто­ряет, что общественная география должна изучать все эпохи, на­чиная с древнейших. Большой интерес представляют помещенные в «Лексиконе...» характеристики народностей России и некоторых смежных государств (например, башкир, кабардинцев и др.).

Не менее важны для науки, и со стороны исторической и со стороны теоретической, объяснения, данные Татищевым различным географическим понятиям и терминам (дол, долгота, губа, залив, зона, земля, гавань, город и т.д.). Ценность «Лексикона...» для географа заключается, таким образом, не только в том, что он содер­жит обильный фактический материал для характеристики географии России середины XVIII в., но и в том, что даже в незаконченном виде он дает довольно отчетливое представление о географическом кругозоре и географических понятиях того времени.

В области картографии Татищев особенно много сделал, когда после смерти И. К. Кирилова некоторое время возглавлял геоде­зические работы в России. Особое внимание он обратил на качество съемок, которое нашел неудовлетворительным. Им была написана инструкция для геодезистов; он принял живое участие в обсужде­нии инструкции Делиля по производству картографических работ в России.

Интересны также его замечания на академический атлас 1745 г. Татищев всегда указывал на тесную связь картографии с геогра­фией и советовал сопровождать карты географическими описа­ниями, так как «одно без другого недостаточно». Он полагал даже, что руководство картографическими съемками должно принадле­жать географу, что геодезисты «...употребляются к сочинению ландкарт, которые подчинены географу или землеописателю...» (4, с. 40). Мысли его о важном значении карты для географиче­ских исследований были полностью восприняты нашей географи­ческой наукой. Большой заслугой Татищева перед географией явля­ется то, что он первый понял научное значение такого памятника старинно-русской географии, как «Книга Большому Чертежу». На основании имевшихся у него списков он составил ее текст, снабдил примечаниями, а в 1745 г. послал в Академию наук для опубли­кования (издана была только в 1773 г. Н. И. Новиковым). Еще не собраны и мало изучены проекты Татищева по хозяйственным и административным вопросам (а их множество), например в связи со строительством городов, заводов, учреждением ярмарок, про-ложением дорог, реорганизацией и упорядочением административ­ного деления и т. д. Эти проекты всегда были богаты географиче­ской мыслью.

Своей замечательной деятельностью в области географии Та­тищев оказал огромное влияние на развитие этой науки в России. Он не был одиночкой. Он положил немало труда и старания на

воспитание молодых ученых, в частности возбудил интерес к геогра­фии у крупнейшего географа следующего поколения — П. И. Рыч-кова и руководил его первыми шагами на этом поприще. Он оказал также большое влияние на М. В. Ломоносова, который относился к нему с большим уважением.

Татищев — подлинный основатель научной географии в России. В своих теоретических построениях он гениально предвосхитил многие основные черты современной географии. Он выдвинул идею историзма и причинности, показал значение связи карты с описа­нием, пытался научно анализировать административное деление тогдашней России и т. д. Ему же принадлежит первая научно раз­работанная программа полевых географических обследований, причем он был и одним из крупнейших организаторов таких обсле­дований. Никто до него не сознавал с такой отчетливостью прак­тического значения географии для народного самосознания, для государственного управления, для хозяйственного строительства и никто до Татищева не боролся с такой страстью, убежденностью и энергией за дело широкого распространения и развития географи­ческого образования в нашей стране.

МИХАИЛ ВАСИЛЬЕВИЧ ЛОМОНОСОВ (1711 — 1765)

Михаил Васильевич Ломоносов внес огромный вклад почти во все отрасли интеллектуальной деятельности. «Его многосторонний гений,— по словам А. С. Пушкина,— везде проник и все объял». Гений Ломоносова «объял» и географию. М. В. Ломоносов обла­дал высоким уровнем географического мышления. Заботясь о раз­витии производительных сил России, он придавал большое значе­ние экономической географии, понимая важность территориального изучения экономики страны, ее природных и трудовых ресурсов. Заведуя Географическим департаментом, Ломоносов очень много сделал для организационного укрепления географии, расширения

знаний о территории России пу­тем составления специальной ан­кеты, посвященной изучению насе­ления и хозяйства городов и губер­ний, а также «лексикона» российс­ких продуктов с указанием мест их производства. Благодаря его энер­гичной деятельности сдвинулось с мертвой точки сложное дело созда­ния передового для того времени атласа России, была выработана программа грандиозных академичес­ких экспедиций. Велик вклад М. В. Ломоносова и в другие географические исследования и на­чинания.

Ломоносову принадлежат слова, ставшие классическими: «Что полез­но есть человеческому роду к взаим­ному сообщению своих избытков, что безопаснее плавающим в море, что

путешествующим по разным государствам нужнее, как знать поло­жение мест, течение рек, расстояния градов, величину, изобилие и соседство разных земель, нравы, обыкновения и правительства раз­ных народов? Сие ясно показует География, которая всея вселен-ныя обширность единому взгляду подвергает»'.

Деятельность М. В. Ломоносова способствовала закреплению достигнутого высокого по тому времени уровня экономической географии в России, она стимулировала ее дальнейшее плодотвор­ное развитие.

* * *

Северная Двина разделяется около Холмогор на два рукава, образуя большое количество островов. В деревне Мишанинской, что располагалась на Курострове, в 1711 г. в семье зажиточного промысловика-торговца подушного крестьянина Василия Ломоно­сова родился будущий «великий сын Севера».

Характер этого великого человека складывался под влиянием сильных, свободолюбивых людей, предки которых никогда не знали ни ужасов татарского нашествия, ни унизительного ярма крепост­ничества. Эти люди, в трудной борьбе с природой Севера добывав­шие себе средства к жизни, широко торговали со многими городами Европы, ежегодно бывали в Москве; среди крестьян России той поры они выделялись и высоким уровнем образования, и предприимчи­востью, и широтой души.

С 10 лет Ломоносов работал с отцом на промысле, уходя в ле-

дяные воды северных морей иь_>гда надолго. Выучив наизусть первые книги, которые он мог достать, и узнав, что для дальней­шего образования необходимо знание языков, он отправляется в декабре 1730 г. в Москву.

Нелегко было учиться в Славяно-греко-латинской академии Заиконоспасского монастыря; крупный,-атлетически сложенный се­верянин подвергался насмешкам своих соучеников. Но через год он уже свободно писал по-латыни и прошел три класса академии. Когда все отдыхали, Ломоносов читал книги, самостоятельно ос­ваивал греческий язык. Начальство академии обратило внимание на способного, трудолюбивого юношу. В 1735 г. с группой лучших учеников Ломоносова направляют для продолжения образования в Петербург, в Академию наук.

Для подготовки специалистов-химиков, знакомых с металлур­гией и горным делом, крайне необходимых для освоения Сибири, в 1736 г. Петербургская Академия наук отправляет троих лучших сту­дентов в Германию. В Западной Европе Ломоносов провел дол­гих пять лет. Неустанно занимаясь, Ломоносов овладевает физи­кой, химией, астрономией, горнорудным делом, изучает филосо­фию, учится стихотворству, в совершенстве познает немецкий язык, занимается французским и, явно выделяясь среди студентов, получает лестную характеристику всемирно известного ученого X. Вольфа: «Молодой человек преимущественного остроумия» (т. е. обладающий чрезвычайно острым умом).

В 1741 г. Михаил Васильевич возвращается в Россию и начи­нает работу в академии. В первые годы здесь происходит у него немало стычек с «неприятелями наук российских», многие из кото­рых, как он понимал, не отличались знаниями и талантом, а неко­торые были вообще далеки от науки. Прекрасно постиг сущность характера М. В. Ломоносова А. С. Пушкин: «Он везде был один и тот же: дома, где все его трепетали, во дворце, где он дирал за уши пажей, в академии, где... не смели при нем пикнуть... Рожденный в низком сословии он не думал возвысить себя наглостью и запа­нибратством с людьми высшего общества. Но зато умел за себя постоять и не дорожил покровительством своих меценатов, когда дело шло о его чести или о торжестве его любимых идей».

Географические проблемы волновали М. В. Ломоносова всю жизнь. Пораженный еще в детстве красотой и загадочностью се­верного сияния, он занимался изучением атмосферного электри­чества, другими проблемами метеорологии. Первый академик внес существенный вклад в гидрологию, гляциологию, геоморфологию, почвоведение, ландшафтоведение, целый ряд других географиче­ских дисциплин.

В оде, посвященной императрице Елизавете, мы находим пони­мание географии Ломоносовым:

Российскаго пространства света Собрав на малы чертежи, И грады оною¹ спасенны

И села ею же блаженны География покажи.

Как в этом отрывке, так и в цитате, приведенной выше, заметно пристальное внимание ученого к изучению географией прежде всего экономики, населения страны, городов и уже в связи с ними природных условий и ресурсов.

М. В. Ломоносов был убежден в необходимости развития произ­водительных сил России, что требовало точной информации в пер­вую очередь о ее хозяйстве, ресурсах для развития промышлен­ности, о состоянии и образе жизни населения в разных частях го­сударства.

Влияние идей Ломоносова прослеживается в обеих книгах С. П. Крашенинникова «Описание Земли Камчатки» (1751).

В замечаниях на рукопись Вольтера «История Российской им­перии при Петре Великом» Ломоносов отмечает, что главное внима­ние при описании стран надо уделять наиболее заселенным ее час­тям, в противном же случае «искажается географический облик страны».

Важное влияние оказал Ломоносов на организацию географии как науки — он «завел механизм» географических исследований, ко­торый исправно работал много десятилетий после его смерти, дви­гая вперед русскую географию.

В 1757 г.' в ведение М. В. Ломоносова передается Географиче­ский департамент, главной задачей которого был выпуск и исправле­ние карт. Основными направлениями деятельности Ломоносова в Географическом департаменте были укрепление его как учрежде­ния, имеющего функции государственного значения; сохранение и увеличение числа работавших в нем русских геодезистов и карто­графов; обеспечение нового атласа различными сведениями.

Для составления атласа империи, который содержал бы не толь­ко физико-, но и экономико-географические карты, Ломоносов пред­полагал использовать старый способ — рассылку анкеты с переч­нем вопросов. Предполагалась также организация ряда экспедиций для уточнения координат городов. Были направлены запросы в раз­личные государственные учреждения для составления карт атласа.

Разосланная Ломоносовым анкета из 30 вопросов носила ярко выраженный экономико-географический характер. Благодаря лите­ратурным способностям Ломоносова вопросы анкеты были сфор­мулированы просто, четко, ясно раскрывали суть вещей. Это был «шаг вперед в сравнении с чрезмерно расплывшейся анкетой В. Н. Татищева»². Характерно, что в анкете отсутствовали рубрики, в документах того времени обычно резко разграничивавшие вопро­сы по разделам друг от друга и лишавшие ответы необходимой це­лостности. Наибольшее внимание в анкете уделялось городам, про-

мышленности, путям сообщения, природным ресурсам. Существен­ное место занимали этнографические вопросы. Анкета была четко нацелена на выявление экономической специфики данной местности. По словам Н. П. Никитина, «структура анкеты превращает ее в целую программу экономико-географического изучения нашей стра­ны»¹. «М. В. Ломоносов, отмечая... связи между природными и эко­номическими явлениями, особенно в вопросах хозяйственного ис­пользования ресурсов», обозначил этим «качественно новый рубеж в развитии географической мысли»². Вероятно, под влиянием работ над анкетой и над атласом, у Ломоносова сформировалась концеп­ция новой научной дисциплины, изучающей хозяйство, природные и трудовые ресурсы страны. Название этой дисциплины он дал в 1760 г.— «экономическая география». Ученый обогнал свое время: широко этот термин стали употреблять только в начале нашего века.

Работа над атласом шла полным ходом. К 1763 г. была уже собрана половина ответов на анкету (всего разослали 600 анкет). Несмотря на препятствия и со стороны государственных учрежде­ний, и со стороны реакционных ученых академии, к этому времени уже были готовы к изданию девять карт.

Новая императрица, Екатерина II, интересовалась работой над атласом, рассматривая его как начинание, престижное в глазах Европы. Она поручает Географическому департаменту составление «Атласа российских продуктов». Это был грандиозный (предпо­лагалось сделать свыше 1200 карт и ежегодно их уточнять ), но, вероятно, невыполнимый проект. Ломоносов предложил составить «Экономический лексикон российских продуктов», в котором по ал­фавиту были бы. перечислены производящиеся в России продукты с прибавлением следующих сведений: 1) местность, в которой тот или иной продукт производится и родится; 2) его количество и «доброта» (т. е. качество); 3) местное потребление и продажа в другие города; 4) каким путем перевозится; 5) цена. Место, на­званное в лексиконе, должно быть отмечено на карте. Это сущест­венно упрощало работу, без ущерба для главной цели. На картах (на которые наносились места производства продуктов) особыми значками указывались географические сведения и о природе, и об экономике... Таким образом, сами карты имели большое экономико-географическое значение и являлись первым в истории географи­ческой науки типом специализированной экономико-географической карты. Для Ломоносова понятие географии было неразрывно свя­зано с картой. Именно он ввел термин «экономическая ландкарта».

В 1760—1763 гг. Ломоносов разработал планы и маршруты не­скольких академических экспедиций. Всего были составлены проек-

ты четырех экспедиций. М. В. Ломоносовым была написана инте­ресная инструкция о сборе географических данных и во время астро­номических экспедиций, которая предусматривала визуально-опрос­ный метод сбора информации. Хотя при жизни Ломоносова экспе­диции, намеченные им, не состоялись, он разработал «наиболее пол­ный вариант географического обследования России»¹.

М. В. Ломоносов специально занимался вопросом о выборе мес­та для организации металлургических предприятий и рудников. Обязательными условиями при этом он считал наличие достаточ­ного количества руды, топлива, трудовых ресурсов, существование путей сообщения . Ломоносов подчеркивал важность изучения на­селения страны — его образа жизни, причин смертности в связи с конкретной местностью и т. д., что хорошо прослеживается в работе «О сохранении и размножении российского народа».

Вся огромная работа по изучению географии России в виде составления анкеты, работы над атласом, разработки плана экспе­диций, обработки разнообразных статистических источников мыс­лилась великим ученым как подготовительный этап к написанию фундаментального, комплексного географического описания Рос­сии, опиравшегося бы на атлас «нового типа — синтез экономико-географического, физико-географического и картографического изу­чения территории»³.

Ломоносов не успел закончить начатое им грандиозное дело. Но он сумел организовать работоспособный аппарат для географи­ческого изучения России; он разработал основные направления и методику этого изучения. «Влияние академической анкеты на раз­витие русской географии ясно прослеживается до середины XIX в. Это доказывается многими фактами: 1) материалом анкеты (кото­рый был собран лишь в начале 1770-х гг.) пользовались многие ученые, такие, как академики И. И. Лепехин, Н. Я. Озерецковский и др.; 2) описания городов, составленные по данным анкеты, пред­ставляют связное (по пунктам анкеты) описание; 3) содержание программ географического описания России, составлявшихся во второй половине XVIII в. и в первой половине XIX в., обнаружи­вает прямую связь с анкетой М. В. Ломоносова»⁴.

Составление «Экономического лексикона» было успешно завер­шено в 80-х гг. XVIII в. крупным русским ученым М. Д. Чулковым. Проекты же экспедиций, разработанные Ломоносовым, в значитель­ной мере воплотились в жизнь во время знаменитых академиче­ских экспедиций 70—80-х гг. XVIII в.

Организация географических исследований, разработка их мето­дики, поддержка талантливых русских географов — вся огромная

организационно-исследовательская деятельность Ломоносова су­щественно укрепила позиции географической науки, создала благо­приятные условия ее развития в России.

М. В. Ломоносов внес в формировавшуюся географическую науку понимание связи экономических явлений с физико-географи­ческими условиями, он показал, как теперь бы сказали, необхо­димость рационального размещения производительных сил.

Ломоносов понимал большое значение экономической геогра­фии в решении сложных государственных проблем. Его научные идеи представляют серьезный вклад в теоретические основы этой науки. Лишь сейчас работы великого ученого открываются во всей их глубине и оригинальности.

М. В. Ломоносов по праву является одним из основополож­ников отечественной экономической географии.

БАГРАТИОНИ ВАХУШТИ (1696—1756)

Среди грузин, эмигрировавших в Россию в 1724 г., находился Вахушти — сын картлийского царя Вахтанга VI.

Вахушти был в числе тех грузинских эмигрантов, которые трудились на пользу родной грузинской культуры, обогащали ее достижениями русской и западноевропейской культур. Живя вдали от своей родины, он создал фундаментальные труды по географии и картографии, а также по истории Грузии. По словам В. Габашви-ли, Вахушти был первым грузинским ученым европейского типа. Его наследием является большой труд «Жизнь Сакартвело (Гру­зии)» (1745), представляющий собой сборник глав-очерков по гео­графии и истории Грузии, и два атласа географических карт Грузии.

Первым ученым, обратившим внимание на труды Вахушти был М. Броссе. Он осознал самостоятельное значение географических и исторических глав сочинения «Жизнь Сакартвело» и при издании разделил их на «Географическое описание Грузии» и «Историю Грузии».

«Географическое описание Грузии» относится к географическим сочинениям, общепринятым в то время и называвшимся топогра­фическими описаниями. В основу описания положено политико-ад­министративное деление Грузии на царства, княжества и более мел­кие единицы, а также (внутри этих единиц) на «хеоба» (речные долины). Уделяется внимание почти всем элементам природы и на­селения страны — от рельефа до этнографических моментов.

Вахушти описал всю историческую территорию Грузии (в пре­делах современной Грузинской ССР) и отошедшие от нее области. Естественно, что разные части этой территории описаны неодина­ково полно и достоверно. Лучше всего дана Картли, за ней следует Кахетия и собственно Имеретия. Менее детально рассматриваются другие территории (Мегрелия, Гурия, Абхазия, Осетия и пр.).

Значительное внимание уделяется в сочинении Вахушти зави­симости распространения диких и культурных растений, а также рыб от высоты. Вахушти понимает и описывает вертикальную зо­нальность. Речные долины у него подразделены на верхнюю и ниж­нюю части, различающиеся по видам культурной флоры и ихтио­фауны. К горному типу плодородия он относит пшеницу, ячмень, овес. Нижний участок горных долин позволяет культивировать также виноградную лозу, рис, просо, хлопчатник, табак, гранат. В верховьях горных рек водится форель; ниже по течению — другие виды рыб: лосось, сом, храмули, сазан и др. По агроботаническим и ихтиогеографическим данным сочинения Вахушти составлены карты деления Грузии на растительные и ихтиогеографические зоны.

Выдающаяся особенность географического труда Вахушти за­ключается в том, что в нем детально описана небольшая по зани­маемой площади, но весьма сложная по своим природным, эконо­мическим и этнографическим особенностям страна. Сочинение изо­билует оригинальными наблюдениями над природой и населением Грузии и сопредельных областей Кавказа.

Сочинения Вахушти заключают в себе, помимо детального орографического и физико-географического описания, также и об­стоятельную экономико-географическую характеристику страны. Чрезвычайно интересны его данные о земледелии и животновод­стве различных областей Грузии. Типы плодородия земли увязаны с высотными зонами. Из отраслей животноводства подробно охарак­теризованы овцеводство, свиноводство, пчеловодство, шелководст­во и др. Автор не довольствуется констатацией фактов; он дает объяснение хозяйственных явлений с точки зрения их происхож­дения.

Своими достоинствами географический труд Вахушти в значи­тельной степени обязан его же картам, которые составлялись им дважды — в 1735 и 1742—1745 гг. По масштабу и точности карто­графические произведения Вахушти явились крупным шагом вперед в картографии Кавказа. Составленные им два атласа получили весьма высокую оценку со стороны европейских ученых (Ж. Делиль,

М. Броссе) и на протяжении почти целого столетия являлись ос­новой для составлявшихся в России и Западной Европе карт Кав­каза.

Каждый из двух географических атласов Вахушти состоит из обзорной, сравнительно мелкомасштабной (приблизительно 1:2 300 000 в первом и 1:2 000 000 во втором атласе) карты и серии более крупномасштабных региональных карт, изображающих от­дельные провинции страны.

Наиболее крупный масштаб у карт Картлийского царства (до 1 : 400 000). Основу топографического содержания карт составляют подробные изображения речной сети, гор и населенных пунктов. Даются также исторические деления страны, распространение леса и вечных снегов.

Указанные два атласа по топографическому содержанию почти одинаковы, но различаются по числу карт. Это вызвано новыми задачами, которые ставились автором перед вторым атласом (в частности, введением историко-географического принципа).

Первый атлас Вахушти (1735) состоял из восьми карт. Вот перечень первоначально имевшихся в нем карт: 1. «Карта всея Грузии (Сакартвело), или Иберии, или Георгии». Фактически это карта Закавказья. В нее попадают оз. Ван (Турция), Талыш, Апше-ронский полуостров, устье Волги, устье Бзыби. В обоих морях изо­бражены «компасные розы». 2. Апхазети (включая Имеретию, Одиши, собственно Апхазети, Джикетию, Басиани с Дигорией, Гу­рия с Лазистаном и пр.). 3. Самцхе-Саатабаго, или Месхетия,— юго-западная, отторгнутая Турцией часть Грузии с Арзрумом, Трапизоном и пр. 4. Картлийское царство с окружающими его областями; план города Тбилиси. 5. Кахетия с окружающими об­ластями. 6. Ширван с Дагестаном и другими соседствующими об­ластями. 7. Малая Армения с частями Ирана и Турции. 8. Самцхе-Саатабаго (повторно). К настоящему времени сохранились карты 1, 3, 4, 5 и нижняя половина карты 6.

Второй атлас Вахушти (1724—1745) состоит из 21 листа, но два из них (4 и 16) представляют собой генеалогические схемы царствовавшей династии Багратиони. Таким образом, во втором ат­ласе содержится 19 карт. Некоторые области показаны на картах повторно, в связи с тем что на них методом раскраски нанесены историко-географические подразделения Грузии и ее отдельных крупных частей, относящиеся к разным эпохам.

При составлении своих карт Вахушти пользовался материала­ми топографических съемок¹, выполненных в начале XVIII в. на тер­ритории Картлийского царства, а также маршрутными съемками, выполненными на территории других областей Грузии и Кавказа. Сопоставляя между собой оба атласа, мы видим, что при общно­сти топографического материала они различаются картографиче­ской сеткой. Первый атлас имеет грубую прямоугольную систему

параллелей и меридианов, основанную на данных античных и сред­невековых восточных астрономов (координатах пунктов). Неточ­ностью этих координат объясняется искажение пространства в атла­се 1735 г.— ширина Кавказского перешейка (линия, соединяющая Дербент с Батуми) почти вдвое преувеличена по сравнению с дей­ствительной. При составлении второго атласа Вахушти использо­вал новые результаты русских астрономических определений (на Северном Кавказе и в Прикаспии), а также результаты измерений, произведенных французским геодезистом-монахом Луи Фелье на Канарских островах (о. Ферро, 1724). Обзорная карта второго атласа снабжена сетью меридианов и параллелей в конической проекции.

На основе карт Вахушти впоследствии был создан ряд руко­писных и печатных карт — русских, французских, немецких, изо­бражающих Кавказ (отдельно или вместе с прилегающими стра­нами). Так, в 1745 г. был издан «Атлас Российской», в котором XI карта озаглавлена следующим образом: «Положение мест между Черным и Каспийским морями, представляющее Кубань, Грузин­скую землю и остальную часть реки Волги с ея устьем» Сопостав­ление относящейся к Грузии части данной карты с картами первого атласа Вахушти доказывает их полную идентичность.

Второй атлас Вахушти был переведен на русский язык в рус­ском военном штабе при участии самого автора. Эти русские пере­воды карт грузинского ученого сохранились до сих пор. Ими неод­нократно пользовались составители географических карт Кавказа и Грузии (например, С. Д. Бурнашев, И. А. Гельденштедт и др.). Картографические труды Вахушти были положены в основу издан­ной Ж. Делилем в Париже в 1766 г. генеральной карты Грузии и Армении. Делилевская карта в дальнейшем была использована со­ставителями других карт, издававшихся в Западной Европе в кон­це XVIII — начале XIX в. В течение почти целого столетия атласы Вахушти и основанные на них картографические издания явля­лись главным источником по географии Кавказа.

«Географическое описание Грузии» Вахушти было переведено на французский язык спустя сто лет, а затем — на русский. Оно до сих пор сохраняет свое значение для географической и историче­ской науки.

Имя Вахушти увековечено в названиях горной вершины Кав­казского хребта (в верховьях р. Цхенис-цкали), улицы и моста в Тбилиси, Института географии Академии наук Грузинской ССР, одной из премий Географического общества Грузии. Его геогра­фическое сочинение издавалось на грузинском, французском и рус­ском языках.

Основные экономико-географические работы Багратиони Вахушти

1. Географическое описание Грузии // Сакартвело.— Тифлис, 1904.