Воздействие на корковое представительство безусловного рефлекса с помощью приказа

Факты так называемого произвольного влияния на вегета­тивные процессы не новы. Хорошо известно, что йоги и некото­рые артисты-фокусники обладают умением по своему желанию серьезно изменять жизнедеятельность организма. Так, Ю. Дмит­риев (1953) сообщил о фокуснике Каспарди, который мог пре­вращаться в «живой труп» и находиться в могиле в течение 14 мин. И. Р. Тарханов (1881) описал студента, которому уда­валось посредством «волевого усилия», не прибегая к представ­лениям, значительно увеличивать частоту сердечных сокраще­ний. А. Р. Лурия (I960) имел под наблюдением человека, кото­рый мог с помощью представлений повысить температуру правой руки на 2°, а левой понизить на 1,5°.

К настоящему времени получен сравнительно большой экспе­риментальный материал по рассматриваемому вопросу (Hunter, 1938; М. И. Лисина, 1957; А. В. Запорожец, 1960; М. Н. Ва­луева, 1967, и др.). Этот материал подтверждает правильность слов И. П. Павлова, заявившего: «...вероятно, всякий, трени­руясь, сможет сделать массу непроизвольного произвольным»¹. Если же человек сделает непроизвольное произвольным, то это непроизвольное может у него вызывать и другой с помощью ин­струкции.

Наше исследование проведено на трех практически здоро­вых взрослых людях. Обследуемым категорически было запре­щено предпринимать попытки вызвать секрецию движением языка, преднамеренными глотательными актами, представле­нием вкусовых веществ, размышлениями о них и т. п. В инструк-

^! Павловские среды. М.—Л., 1949, т. 1, стр. 199.

ции особо подчеркивалось, что слюноотделение следует так вы­зывать, как осуществляется по приказу, например, поднятие руки. Попытки таким путем получить секреторную реакцию ока­зались безуспешными. Тогда был выработан слюнной условный рефлекс, причем в процессе закрепления его периодически пред­лагалось вызвать секреторную реакцию. Получен отрицатель­ный результат. В дальнейшем было начато сочетание приказа «Вызовите слюноотделение!» с раствором клюквенного экстракта, причем, согласно инструкции, в ответ на условный раздражи­тель обследуемые обязаны были пытаться дать секреторную ре­акцию, но таким образом, как указывалось выше, и строго со­блюдая известный им запрет (не представлять вкусовые веще­ства и т. п.). С упрочением условного рефлекса периодически применялся изолированно словесный раздражитель «Вызовите слюноотделение!», а затем безусловное подкрепление было со­всем отменено.

У двух обследуемых удалось выработать способность произ­вольно вызывать секреторную реакцию, у одного результат ока­зался отрицательным в связи с тем, что для этого человека без­условный раздражитель был слабым.

Рассматриваемое исследование позволило получить много интересных данных, подробное рассмотрение и анализ которых выходят за пределы данной главы, поэтому остановимся лишь на отдельных фактах.

Прежде всего отметим, что произвольно вызываемая секре­торная реакция была чрезвычайно стойкой и практически не поддавалась угасанию ни в результате многократного изолиро­ванного предъявления приказа вызвать секрецию, ни с течением времени. Например, испытуемая И. Т. не утратила выработан­ную у нее способность через четыре года после начала исследо­вания. Словесный раздражитель «Вызовите слюноотделение!» с переходом к его использованию без подкрепления утратил свойства условного раздражителя и приобрел значение приказа, ничем существенным не отличающегося от приказа, например, «Поднять руку!». Одним из обоснований может служить сле­дующий факт. Обследуемым предлагалось на приказ «Вызовите слюноотделение!» в действительности не вызывать его. В ре­зультате этот словесный раздражитель не только не стимулиро­вал секреторную реакцию, но иногда стал тормозить постоянное слюноотделение (рис. 47). Однако достаточно было дать указа­ние: «Будете вызывать слюноотделение!», как в ответ на тот же приказ вновь стала появляться секреторная реакция (см. рис. 47). Совершенно иной результат дает предъявление подоб­ного запрета перед введением в действие настоящего условного раздражителя.

При помощи методики речевого подкрепления А. Г. Ива- нова-Смоленского у обследуемых удалось выработать секре-

7*

179

торный условный реф­лекс (рис. 48)_; Извест­но, что эта методика основана на использо­вании типичной про­извольной реакции сжатия рукой резино­вого баллона, вызы­ваемой приказом «На­жмите!». В нашем ис­следовании также при­менялся приказ: «Вы­зовите слюноотделе­ние!».

Во время вызыва­ния секреции, незави­симо от того, произ­водилось ли оно в от­вет на приказ,инструк­цию или на какой-либо сигнал, у обследуемых обычно появлялось ус­ловное ощущение кис­лого вкуса (см. рис. 47), Оно имело место и в случае выработки ус­ловного рефлекса по методике с речевым подкреплением (см. рис. 48). Качество этого ощущения можно было изменить. Для этого следовало изоли­рованно дать обсле­дуемой вещество, об­ладавшее иными вкуг совыми свойствами. Так, например, после предъявления настойки полыни при вызыва­нии слюноотделения появлялось ощущение не кислого, а горького вкуса. Здесь же заме­тим, что изолирован­ное применение любо­го вкусового вещества

повышало величину произвольной секреции, которая иногда оказывалась больше безусловного слюноотделения.

Итак, экспериментальный материал показывает, что с по­мощью приказа можно оказывать влияние на деятельность слюнных желез, однако при том условии, что обследуемый обла­дает способностью произвольно вызывать слюноотделение. Вместе с тем данное исследование говорит о том, что между произвольными и непроизвольными реакциями нет непроходи­мой грани. Непроизвольные реакции могут быть превращены в произвольные.

Однако между указанными реакциями имеется и существен­ное различие, что признано многими видными исследователями, в том числе и автором учения об условных рефлексах. «Необхо­димо признать, что функциональная характеристика слюнной и двигательной реакций совершенно различная, — говорил И. П. Павлов,— одна относится к произвольной функции, а дру­гая — к непроизвольной»¹. К сожалению, некоторые не видят этой разницы и с большим упорством отстаивают ошибочный взгляд, в результате иногда попадают в анекдотическое положе­ние. Так, один физиолог во время спора решил «эксперимен­тально» обосновать свою позицию, для чего прошелся по ком­нате, а затем объявил, что он непроизвольный локомоторный акт сделал произвольным. Такое «обоснование» тождества не­произвольного и произвольного в комментариях не нуждается.

Вопрос о превращении непроизвольных реакций в произволь­ные имеет важное теоретическое и практическое .значение,

поэтому основательная экспериментальная разработка его обе­щает большие выгоды. Подтверждением последнего служит, например, успешное использование с лечебной целью аутоген­ной тренировки (Miiller-Hegemann, 1957, 1966; Schultz, 1959, 1960; А. М. Свядощ, 1962; А. М. Свядощ, А. С. Ромен, 1966; Kleinsorge, Kjumbies, 1967, и др.).

Корковые клетки, ведающие вегетативными реакциями, имеют как бы функциональный барьер, который препятствует проникновению за его пределы «мысленно» вызываемого воз­буждения. В процессе тренировки этот барьер частично или полностью устраняется, в результате человек получает возмож­ность по своему желанию или в ответ на требование посторон­него лица произвольно переводить в состояние эффективного возбуждения соответствующие корковые клетки и вызывать ве­гетативную реакцию. У нетренированного человека этот барьер может быть преодолен с помощью особого вида сложной формы словесного воздействия — внушения, эффективность которого оказывается особенно значительной в случае приложения его к человеку, находящемуся в гипнотическом состоянии. В этом состоянии также заметно усиливается действие информации и инструкции.

ВНУШАЕМОСТЬ, ВНУШЕНИЯ

_ И ГИПНОЗ

>

<

ш

<

Внушение и гипноз всегда привлекали к себе внимание боль­шой армии ученых, причем специалистов разных областей зна­ния: физиологов, психиатров, психологов и др. Этими явлениями интересовались многие выдающиеся деятели науки, в том числе Ф. Энгельс, Р. Гейденгайн, Ж. Шарко, В. М. Бехтерев и И. П. Павлов. Однако, несмотря на это, степень познания вну­шения и гипноза оставляет желать лучшего. Мы пока не рас­полагаем объективной методикой определения внушаемости, не имеем научной классификации гипнотических состояний, обычно пользуемся старой и недостаточно эффективной методикой гипнотизации, лишь в общих чертах знаем механизм действия внушений и механизм появления гипнотического сна. Успешное разрешение подобных важных вопросов возможно только на основе специально организованных и хорошо продуманных ис­следований. В этом направлении много полезного и ценного могли бы сделать физиологи и психологи, если бы они систе­матически занимались изучением рассматриваемых явлений.

Гипноз и внушение особый интерес представляют для физи­ологов и психологов и не только как явления, но и как серьез­ные способы исследования, открывающие огромные перспективы для изучения влияния словесных воздействий на жизнедеятель­ность организма и для глубокого проникновения в механизм высшей нервной деятельности. С помощью внушений, особенно производимых в сочетании с гипнозом, удается вызвать самые разнообразные изменения в организме и вмешиваться в проте­кание интимных физиологических и даже биохимических про­цессов, Степень реализации внушений существенно зависит от внушаемости человека.