Переходность частей речи

Части речи любого языка образуют взаимосвязанную систем что находит свое выражение в явлении переходности частей речи! Особенно часто это явление прослеживается между знаменатель­ными и служебными частями речи, объем которых в значительной степени пополняется за счет знаменательных слов. В русском язы­ке, например, многие служебные части речи, являясь по своему происхождению производными, до сих пор находятся в живых словообразовательных связях со знаменательными частями речи (ср., например, отнаречные предлоги: вдоль, вокруг, мимо; отымен­ные предлоги и союзы: вследствие, насчет, путем, в то время как, с тех пор как; отглагольные предлоги, союзы, частицы: благодаря, включая, спустя, если, хотя, пускай, вишь, давай и др.).

Явление переходности наблюдается и между знаменательными частями речи благодаря конверсии (или морфолого-синтаксическо-му способу словообразования). С фонетической точки зрения новое слово не образуется, однако в результате перехода его из одной ча­сти речи в другую слово приобретает новые структурно-граммати­ческие свойства, теряя при этом ряд своих грамматических призна­ков, ср. существительное летом (средний род, творительный падеж единственное число) -> в наречие летом, в котором уже отсутству­ют категория рода, числа, падежа и способность склоняться. В рус­ском языке из прилагательных в существительные перешли, напри­мер, такие слова, как передняя, столовая, рабочий; из причастий в существительные - учащиеся, трудящиеся, управляющий; из суще­ствительных в наречия - шагом, утром, кругом и др. Конверсия распространена во многих языках мира, связывая отношениями де­ривации различные части речи. Во французском языке, например, где формальные границы между именем и глаголом менее заметны, чем в русском, она чрезвычайно продуктивна при образовании как глаголов, так и имен (ср. ипе bdche 'брезент' -> il bdche 'он накры­вает брезентом' или je marche 'я иду' -> la marche 'ходьба').

В каждом языке существуют также факты промежуточных пе­реходных явлений, не укладывающихся в рамки той или иной части речи. В русском языке, например, особую промежуточную группу между знаменательными и служебными словами образуют так называемые модальные слова (< лат. modus 'мера, способ'), выра­жающие оценку высказывания, реальность достоверности факта (ср. конечно, несомненно, безусловно), вероятность сообщаемого, предположение, сомнение в его достоверности (ср. вероятно, на­верно, кажется), оценку его желательности или нежелательности с точки зрения говорящего (к сожалению, к счастью) и др.

Своеобразие частей речи в разных языках

Распределение слов по частям речи в каждом языке подчиняется своим семантическим, грамматическим и синтаксическим законо­мерностям. Вследствие этого в структуре той или иной части речи, а также в самом их наборе проявляется своеобразие языков. В рус­ском языке, например, среди знаменательных частей речи выделя­ются существительное, прилагательное, глагол, наречие, местоиме­ние, числительное, в китайском - имя, предикатив (т.е. глагол и прилагательное) и наречие, в ряде языков Северной Америки у Африки наречия и прилагательные объединяются в рамках одной части речи и т.д.

Различия прослеживаются и в наборе грамматических категорий общих частей речи. Так, если обратиться к существительному, то болгарском языке, например, имя существительное имеет кате горию определенности /неопределенности, которой нет у существи тельных в русском языке, в то же время здесь нет категории па­дежа; в английском, армянском, грузинском, корейском, узбекском таджикском, бенгальском языках существительное, обладая общим значением предметности, не имеет категории рода; в скандинав ских языках существительные имеют только два рода - общий средний; в финно-угорских языках существительное обладает кате горией притяжательности, с помощью которой выражается при| надлежность кому-либо или обладание чем-либо (для чего исполь^ зуются особые суффиксы, включающиеся в основу слова переД падежным окончанием), а также разветвленной системой падеж­ных форм (в венгерском языке, например, их насчитывается два-, дцать), кроме того, существительное здесь может изменяться по степеням, при том что категория рода у него отсутствует; сходная ситуация наблюдается в некоторых тюркских языках (например, в» башкирском): имя существительное, обозначая предмет, лишено категории рода, но обладает категорией притяжательности; катего­рию притяжательности имеют также существительные в енисейс­ких и дравидских языках и т.д.

Своеобразие прослеживается и в организации такой части речи как глагол: в болгарском языке, например, глагол имеет более раз­витую систему временных форм, чем в русском, особенно это отно­сится к прошедшему и будущему времени (ср., например, такие фо­рмы прошедшего времени, как аорист «прошедшее совершенное», имперфект «прошедшее неопределенное», плюсквамперфект «про­шедшее предварительное» или будущего: «будущее предваритель­ное», «будущее в прошедшем» и т.д.). Еще сложнее ситуация в анг­лийском языке, где представлено двадцать шесть временных форм английского глагола, которые могут передавать отношение дейст­вия, обозначенного глаголом, не только к моменту речи, но и раз­граничивать определенность/неопределенность действия, закончен­ность/незаконченность, длительность/мгновенность и т.д.; в тюрк­ских языках глагол, кроме действительного и страдательного зало­га, известного во всех славянских языках, обладает также возврат­ным, взаимным, понудительным залогами, каждый из которых (кро­ме действительного) имеет свои формообразующие аффиксы; кроме того, помимо изъявительного и повелительного наклонений, в тюрк­ском глаголе выделяются желательное и условное, имеющие свое формальное выражение; в абхазско-адыгейских языках глагол обладает такими редкими морфологическими категориями, как кате­гория союзности (с помощью которой выражается идея совершения действия с кем-либо), понудительности (каузатива), версии (пере­дающей отношение действия к его субъекту или косвенному объек­ту); в лезгинском языке глагол имеет категорию времени и накло­нения, но не изменяется по лицам и числам.

Таким образом, морфологическая система любого языка, наряду с универсальными элементами, имеет и свои собственные, которые формируют его своеобразие и индивидуальность.