ВОПРОС № 11

ОФОРМЛЕНИЕ НАУКИ КАК ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. ЭВОЛЮЦИЯ СПОСОБОВ ТРАНСЛЯЦИИ НАУЧНЫХ ЗНАНИЙ

Переходим от трансцендентально-аналити­ческого к синтетически-обобщающему описанию науки.

Пять периодов:

1. Ювенальный период (Средние века)

Наука – это генерация и трансляция знаний. Генерация – происходит в науке переднего края; (здесь решаются проблемы) трансляция - осуществ­ляется в рамках дисциплинарно организованной науки.

Дисциплина – это, прежде всего, институциональность, нормативность, осознание идеалов научного исследования, формирование научного сообщества, специфического типа на­учной литературы (обзоров и учебников), определенные фор­мы коммуникации между учеными, создание функционально автономных организаций, ответственных за образование и подго­товку кадров. Дисциплинарная организация науки оказывается тем каналом, который обеспечивает социализацию достигнутых результатов, превращая их в научные и культурные образцы, в соответствии с которыми строятся учебники, излагается и переда­ется знание в системе образования.

****

Величайшим достижением культуры Средних веков явилось создание университетов, выполнявших две функции: учебного за­ведения и лаборатории научного (в средневековом смысле слова) исследования. Университеты были созданы во всех европейских столицах и ряде крупных городов: Болонье (1158), Оксфорде (1168), Париже (1200), Кембридже (1209), Падуе (1222), Тулузе (1229) и др. К 1500 г. их было семьдесят девять, пятьдесят из них были созданы папами на осно­ве церковных школ.

1. Генезис. В средние века университетом первоначально называли любой организованный союз людей, любую корпорацию. Они возникали почти одновременно с цехами ремесленников и по их образцу. Пер­вый известный случай возникновения городской ремесленной корпо­рации — парижского цеха свечников — относится к 1061 г. Они преследовали те же цели — обеспечение прав производителей (в дан­ном случае производителей знаний), поэтому и были близки по своей структуре ремесленной цеховой организации.

В цеховых статутах строго регламентировались тип и качество используемого материала, качество и характер орудий производства, количество и качество выпуска­емых изделий, даже поведение его членов. Условия вступления в цех были тоже строго регламентированы.

Во-первых, необходим был определенный денежный взнос.

Во-вторых, срок ученичества был достаточно долгим {в некоторых ремеслах, например ювелирном деле, он доходил до 10 лет, причем включал в себя приобретение многочис­ленных навыков и знаний).

В-третьих, ремесленник должен был уметь изготовлять не только соответствующий продукт, но и свои инструменты и поддерживать их в рабочем состоянии (для члена ученого цеха такими инструментами были перо и чернила).

В-четвертых, чтобы стать мастером, необходимо было пройти сложное теоретическое и практическое испытание - сдать экзамен и изготовить образцовый товар. Для предста­вителя ученого производства таким товаром был научный трактат, а профессиональная деятельность включала в себя изучение и обучение в сфере свободных искусств, причем под искусством понималась любая разумная духовная деятельность, направленная на изготовление материальных или интеллектуальных орудий.

Сама же школа представля­лась в виде мастерской, которая вместо товаров изготавливает идеи, а профессор, магистр в виде мастера этого цеха, использующего в качестве орудия груда книги (а также перо, бумагу, чернила, линейку, письменный стол, кафедру, черную доску с мелом и т. п., которые точно так же должны содержаться в порядке, как и любые другие ремесленные орудия) и занимающего сравнимое социальное положение в средневеко­вом городском обществе наряду с другими горожанами, будь то ремесленник или купец.

К концу эпохи средневековья возникает множество разнообраз­ных ремесленных цехов, занимающихся определенными видами про­изводства, и даже с разделением труда. Одним из таких «цехов» и стал средневековый университет, возникший в крупных городах Западной Европы первоначально как церковная корпорация

2. Профессиональная структура. Ученое про­изводство или ремесло облеклось в такие же регулируемые формы, как и любое другое ремесленное производство: общее собрание чле­нов под председательством известного главы, известная дисциплина И известная последовательность градаций в среде членов:

Цех Университет

ученик школяр

подмастерье бакалавр

мастер магистр

И процесс обучения в чем-то был аналогичен: ученик (школяр), желающий обучаться мастерству, поступая на обучение к мастеру, после двухлетнего ученичества пред­ставлялся на испытание, выдержав которое становился бакалавром, т.е. вассалом низшего ранга, что соответствовало званию каноника низшего ранга в церковной иерархии или подмастерья в ремесленных цехах. Итак, в средневековом университете бакалавр был подмастерьем «ученого цеха».

Продолжая учиться, бакалавр уже начинал преподавать. Еще через два года учебы назначалось новое испытание, дающее возмож­ность стать мастером науки — доктором или магистром — и самосто­ятельно обучать, получив для этого соответствующую лицензию.

Вместе с лицензией вручались знаки докторского достоинства - книга, золотой перстень и берет - известная и в настоящее время четырехугольная «академическая» шапочка (форма одежды в средние века служила индикатором принадлежности к той или иной социальной группе). Первоначально магистр, например, рассматривался лишь как мастер-ремесленник, руководитель мастерской, позже звание магистра становится по­четным титулом. Титул доктора стал приравниваться к титулу рыцаря, а науку начали сравнивать с рыцарством.

Ранги магистра и доктора открывали путь к высшим государ­ственным должностям. Ритуал защиты диссертации состоял в том, что за две недели до защиты всем докторам вручались тезисы, которые защищал докторант на специальном диспуте-испытании. После этого проводился дружеский ужин, требовавший больших расходов: в средневековом университете, как и в ремесленном цехе того времени, вступление в ранг мастеров сопровождалось подарками другим мастерам, например угощением вином и конфетами. В одном из цеховых статутов записано: «Желающий занять положение самостоятельного мастера в нашем цехе обязан дать цеху 2 бочки пива, марку на жаркое, 8 шиллингов панцирного взноса, стовек (4 бутылки. - В.Г.) вина старшинам и четыре шиллинга на покупку свеч...».

3. Дисциплинарная структура и преподавание. В университетах обычно были три высших факультета — теоло­гический, юридический и медицинский, и один низший факультет — артистический (философский), студенты которого изучали семь сво­бодных искусств, так называемый тривиум (грамматика, диалектика и риторика) и квадривиум (арифметика, геометрия, астрономия и музыка). Лекции были ординарными, читавшимися докторами в утренние часы, и экстраординарными, во время этих лекций можно было задавать вопросы, отвечать на которые могли не только лектор, но и учащиеся. Были предусмотрены и особые практические упражнения — репетиции и диспутации, имевшие целью развить у школяра умение защитить «приобретенное им сокровище».

Преподавание велось на латинском языке, который в то время был международным. Обучение на артистическом факультете занима­ло 6 лет, возраст абитуриентов составлял от 14 до 20 лет. Обучение было двухступенчатым: через два года присуждалась степень бакалав­ра и лишь после завершения второй ступени — доктора. Медицина и право изучались студентами в течение 20—25 лет, а теология — 15 - 16 лет. Формами обучения в это время были лекции и диспуты. На лекциях читали вслух и комментировали какой-либо каноничес­кий текст. А основным средством закрепления знаний был дис­пут. Диспут — это ритуализированная форма общения, осуществ­ляемая по строгим правилам и нормам. Средневековой диспут — это спор сознаний, по-разному интерпретирующих канонические тексты, причем каждый из спорящих претендует на подлинность и достоверность своей интерпретации. В глубине этого «диспути­рующего» сознания скрыто убеждение в существовании одной-единственной истины, которая открывается, когда будет элими­нирована неадекватность интерпретаций, вызванная неадекватно­стью человеческого восприятия Священного писания, заключаю­щего истину. В этом вроде бы диалоге коренится скрытая монологичность средневекового сознания. Она обнаруживается и в том, что в это время отсутствует авторство, и в специфическом типе работы, при котором ученый ориентирован на собирание ранее высказанных мыслей, на свод цитат, где границы между своей и чужой мыслью зыбки, извилисты, запутаны.

Так как в Средние века преподавание и научная работа нераз­рывно связаны друг с другом, то диспут к ХП в. становится веду­щее формой организации не только учебного процесса, но и науч­ной работы. Диспуты существовали в двух формах: ординарные и публичные. Ординарные — имели непосредственное отношение к изучаемому предмету и служили цели более глубокого пости­жения его. Но постепенно диспут стал вырождаться, превраща­ясь в бесплодные споры, а из средств достижения истины стано­вился лишь риторическим и схоластическим упражнением.

Порядок сдачи экзаменов и выдачи титулов также был строго регламентирован. Студенты должны были конспектировать лекции. Тексты лекций публиковались, причем весьма быстро, чтобы помочь студентам подготовиться к экзаменам. Копированием лекций занима­лись не только профессиональные переписчики, но и бедные студен­ты, зарабатывающие таким образом деньги на жизнь.

4. Особенности:

1. Жесткая внутренняя регламентация. Все было подчинено усилению рег­ламентации процесса обучения, желанию подчинить сознание уча­щихся общеобязательным нормам, призванным обуздать их нрав, дисциплинировать. Уставы, принимаемые университетами, оп­ределяли порядок чтения книг Библии, исполнительные функ­ции как преподавателей различных дисциплин, так и других ад­министративных лиц, предписывали нормы поведения обучаю­щимся и т. д.

Регламентация всех видов деятельности особенно усилилась с середины XIII в. когда в университетах была введена система оплаты труда преподавателей при помощи церковных бенефици­ев или жалования, выдаваемого светской властью. Регламенти­ровалось все и вся. Так, например, в Оксфордском университете устанавливался не только порядок чтения лекций (допустим, по римскому праву), но и предписывалось каждому обучающемуся уметь воспроизводить краткое содержание каждой главы, отчет­ливо излагать каждый закон, записывать текст и давать к нему комментарии и т. д. А постановлением Парижского церковного собора в 1210 г. было запрещено читать книги Аристотеля по ес­тественнонаучным вопросам под угрозой отлучения от церкви. В 1215 г. студентам Парижского университета, не достигшим 21 года, запрещалось читать лекции по свободным искусствам.

2. Маргинальность и относительная внешняя независимость. Не всегда был ясен статус членов университета, которые, не будучи ни настоящими клириками, ни настоящими мирянами, были представителями различных профессиий, специалистами и носителями привилегий. Да и их экономичес­кое положение было неравным: одни жили на зарплату, другие имели собственные денежные источники, третьи комбинировали оба эти принципа. Количественное соотно­шение этих экономических групп было в каждом отдельном университете различным и также определяло его социальный статус. Следует упомянуть и наличие разных национальностей, количество представителей которых также различалось в разных уни­верситетах, как и степень поддержки сильных мира сего. Все это создавало довольно сложную систему взаимоотношений между университетом, государством, городским самоуправлением и местным населением. Немаловажную роль играла в этих взаимоот­ношениях и христианская церковь (реформация лишь усложнила эти взаимоотношения).

Таким образом, в университетах учились представители различных национальностей, стран и социальных слоев. Это создавало опреде­ленную степень свободы и социальную мобильность в жестко страти­фицированном средневековом обществе, но и затрудняло определение социального статуса члена университета и его отношения с другими социальными группами. Это хорошо видно на примере великого сред­невекового философа Пьера Абеляра (1074-1142).

Пьер Абеляр родился в Ле-Пале близ Нанта в рыцарской семье и получил соответствующее своему социальному положению интеллектуальное и военное образова­ние. Однако, связав свою жизнь с учебой и работой в университете, он вынужден был отказаться от определенных его социальным положением форм жизни. В то же время его социальное происхождение и военное образование наложили отпечаток на осознание им самим своей профессиональной биографии, в которой он сравнивает диалектику с арсеналом, аргументы - с оружием, а интеллектуальные диспуты - с боевыми рыцар­скими турнирами. Абеляр дистанцируется от рыцарства, чтобы более точно определить свою новую социальную позицию, а также отграничить ее от других общественных групп. Например, живя в силу необходимости в монастыре, он сетует на несоответствие стиля жизни монаха со стилем жизни исследователя и преподавателя, сравнивает себя с растением, пересаженным в чужеродную почву, и отвергает ручную работу, которой тогда занималось монашество. Вновь формирующееся сообщество преподавателей и студентов начинает постепенно осознавать себя как новая профессиональная группа, оторванная от своих социальных корней, в том числе и пространственно, за счет переселения в город, где расположен университет, посвящающая свою жизнь службе науке, предполагающая особую добродетель - стремление к познанию истины как высшую человеческую цель.