140 Наука логики

определений. Одними лишь абстракциями или формальными мыслями философия, поэтому, вообще нимало не занимается; она занимается лишь конкретными мыслями. 3) В спекулятивной логике содержится чисто 'paccудoч'нaя логика, и первую можно сразу превратить в послед­нюю; для этого нужно только отбросить в ней диалектический и разумный моменты, и она превратится в то, что представляет собою обыкновенная логика, — в историю различных определений мысли, которые, хотя они на самом деле конечны, считаются чем-то бесконечным.

Прибавление. По своему содержанию разумный момент столь мало представляет собою отличительный характер философии, что жорее мы должны сказать, что он существует для всех людей, па какой бы ступени духовного образования и духовного развития они ill находились; в этом смысле человека исстари справедливо называли зазумным существом. Первоначальное всеобщее познание разумного шпирично; этот эмпирический способ познания представляет собою сначала способ бездоказательного убеждения и предпосылки, а отличительная особенность разумного, согласно данным выше разъ-1сцениям (§ 45), ведь и состоит в том, что оно есть некое без­условное и, следовательно, содержит свою определенность внутри •амого себя. В этом смысле человек раньше всего знаете разумном, юскольку он знает о боге и знает последнего как всецело опреде-юнного ca.MiiM собою. Точно так же знание гражданина о его оте-[естве и его законах есть постольку знание разумного, поскольку iTH законы признаются им чем-то безусловным и всеобщим, кото-)ому он должен подчиняться своей индивидуальной волей, и в этом мысле разумно уже знание и хотение ребенка, так как он знает юлю своих родителей и хочет ее.

Далее, следует указать, что спекулятивное есть вообще не что .ное, как разумное (и именно положительно разумное), поскольку но мыслится. В повседневной жизни слово «спекуляция» употре-ляется в очень неопределенном смысле и вместе с тем под ним раз­моют нечто весьма неважное; так, например, говорят о торговых или рачных спекуляциях, разумея под этим выражением лишь то, что, одной стороны, в этих предприятиях выходят за пределы непосред-твенно наличного и, с другой — что то, что образует содержание по-.обных спекуляций, есть пока лишь нечто субъективное, но не .олжно оставаться таковым, а его нужно осуществить или пере-.естить в область объективного.

ДАЛЬНЕЙШЕЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЛОГИКИ И ЕЕ РАЗДЕЛЕНИИ 141

Об этом обычном употреблении слова «спекуляция» следует сказать то же самое, что мы сказали выше об употреблении слова «идея»; к этому мы должны прибавить еще дальнейшее замечание, что часто и такие люди, которые уже причисляют себя к образованным, тоже определенно говорят о спекуляции лишь в смысле чего-то субъ­ективного. Известное понимание природных пли духовных состояний и отношений природы или духа,—говорят эти люди, —может быть пре­красным и правильным, если брать его чисто спекулятивно, но опыт не согласуется с этим пониманием, ив применении к действительности оно не может быть допущено. Против этого мы должны сказать, что спекулятивное по своему истинному значению ни предварительно, ни окончательно не есть нечто чисто субъективное, а есть, наоборот, именно то, что содержит в себе снятыми те противоположности, даль­ше которых рассудок не идет (и, следовательно, содержит в себе также и противоположность между субъективным и объективным), и именно этим обнаруживает себя как конкретное и целостность. Спекулятив­ное содержание поэтому не может быть также выражено в односторон­нем суждении. Если, например, мы говорим, что абсолютное есть единство субъективного и объективного, то это хотя и правильно, но все же односторонне постольку, поскольку здесь выражено лишь единство и подчеркивается именно оно, между тем как на самом деле субъективное и объективное ведь не только тожественны, но также и различны.

Огносительно спекулятивного мышления мы должны еще заме­тить, что следует понимать под этим выражением то же самое, что раньше называлось митпикой. Последнее название применялось чаще псего, когда речь шла о религиозном сознании и его содержании. Когда в наше время говорят о мистике, то обыкновенно употребляют это слово в смысле таинственного и непонятного, и, смотря по харак' теру полученного образования и образу мыслей, одни смотрят па мистику как на нечто подлинное, как на истинное познание, а другие видят в ней суеверие и обман. Огносительно этого понимания мистики мы должны раньше всего заметить, что мистика, несомненно, есть не­что таинственное, но она таинственна лишь для рассудка, и это просто потому, что принципом рассудка является абстрактное тожество, а принципом мистики (как синонима спекулятивного мышления) — конкретное единство тех определений, которые рассудком признаются истинными лищь в их раздельности и противоположности. И затем прибавим, что если те, которые признают мистику истинным знанием,