Семьсот рё, за которые поплатились жизнью

Пословица гласит: «Кто ни о чем не ведает – подобен Будде».

О– Нацу не знала о смерти Сэйдзюро и все волновалась за него, но вот однажды деревенские ребятишки пробежали друг за дружкой мимо дома, распевая: «Раз убили Сэйдзюро ‑убейте и О‑Нацу!…» [23].

Услышав эту песенку, О‑Нацу встревожилась и обратилась с вопросом к своей кормилице, но та не решилась ответить ей и только заплакала.

Так значит, это правда! И рассудок О‑Нацу помутился. Она выбежала из дому, замешалась в толпу ребятишек и первая подхватила: «…Что ей жить, томясь о нем!…»

Жаль было смотреть на нее. Люди всячески утешали ее, пытались остановить, но напрасно.

А потом слезы градом посыпались из ее глаз, но она сейчас же дико захохотала, выкрикивая: «Вон тот прохожий – не Сэйдзюро? Шляпа похожа, совсем похожа… камышовая шляпа его… Я‑хан‑ха‑ха…»

Ее прекрасное лицо исказилось, волосы растрепались. В безумии она отправилась по дороге куда глаза глядят. Раз она зашла в горную деревушку и, застигнутая ночью, уснула прямо под открытым небом. Прислужницы, следовавшие за ней, тоже одна за другой теряли рассудок, в конце концов все они сошли с ума.

Между тем друзья Сэйдзюро решили: пусть останется хоть память о нем.

И вот они смыли кровь с травы к расчистили землю на месте казни, а в знак того, что здесь зарыто его тело, посадили сосну и дуб. И стало известно всем, что это могила Сэйдзюро.

Да, если есть в мире что‑либо, достойное жалости, то именно это.

О– Нацу каждую ночь приходила сюда и молилась о душе возлюбленного. Наверное, в это время она видела пред собой Сэйдзюро таким, каким он был прежде. Так шли дни, и вот, когда настал сотый день [24], О‑Нацу, сидя на покрытой росой могиле, вытащила свой кинжальчик‑амулет [25]… еле‑еле удержали ее.

– Теперь это уже бесполезно, – сказали ей те, кто был с ней. – Если хочешь поступить правильно, обрей голову и до конца своих дней молись за ушедшего. Тогда ты вступишь на путь праведный. И мы все тоже дадим обет.

От этих слов душа О‑Нацу успокоилась, и она уразумела, чего от нее хотели.

«Что поделаешь, нужно последовать совету»… Она отправилась в храм Сёкакудзи и обратилась там к святому отцу. И в тот же день сменила свое платье шестнадцатилетней на черную одежду монахини.

По утрам она спускалась в долину и носила оттуда воду, а вечером рвала цветы на вершинах гор, чтобы поставить их перед алтарем Будды. Летом, не пропуская ни одной ночи, при светильнике читала сутры [26]. Видя это, люди всё больше восхищались ею и наконец стали говорить, что, должно быть, в ней снова явилась в этот мир Тюдзёхимэ [27].

Говорят, что даже в Тадзимая при виде ее кельи пробудилась вера, и те семьсот рё были отданы на помин души Сэйдзюро, для совершения полного обряда.

В это время в Камикате сочинили пьесу о Сэйдзюро и О‑Нацу и показывали ее везде, так что имена их стали известны по всей стране, до самых глухих деревень.

Так лодка их любви поплыла по новым волнам. А наша жизнь – пена на этих волнах – поистине достойна сожаления.

Повесть о бондаре, открывшем свое сердце любви

Если нужны бочки – покупайте в Тэмме.