11.1. Особенности развития животноводства в России

В России зарождение капиталистического способа производства относится к XVII веку. Со времен Петра I (1682—1725), с созданием про­мышленных и торговых предприятий, в нашей стране повышается то­варность животноводства и наблюдается его заметный рост. Для улуч­шения местного скота на Севере, в том числе, возможно, и холмогор­ского, выделявшегося крупным ростом и высокой молочностью, уже в тот период завозили производителей голландской породы.

Большой спрос пригородных хозяйств (под Москвой и Петербур­гом, вокруг уральских металлургических заводов) на молочных коров содействовал довольно быстрому дальнейшему улучшению холмогор­ского и ярославского скота и выведению во второй половине XVIII в. ценной отечественной породы молочного скота — тагильской (на Ура­ле). Петр I был озабочен подготовкой знающих и умеющих людей. С этой целью он организует специальные школы и посылает молодежь за границу для обучения различным ремеслам. Продолжает усиленно развиваться государственное коннозаводство, призванное обслуживать интересы императорского двора, вельможной знати и армии. Впослед­ствии оно оказало значительное влияние на улучшение всего русского коневодства. Особое же внимание Петр I обращал на насаждение в России овцеводства и создание собственных ткацких фабрик, выраба­тывавших сукна для обмундирования армии.

Развивающийся капитализм проникает и в сельское хозяйство; в результате осуществляется процесс интенсификации животноводства, улучшаются местные породы сельскохозяйственных животных и созда­ются новые. В конце XVIII — начале XIX в. в России появился знаме­нитый орловский рысак, получивший мировую известность. Успешному развитию русского коневодства (рысистого и верхового) содействова­ли учреждение специальных обществ, организация ипподромных испы­таний и введение племенных книг. В 1825 г. в Лебедяни Тамбовской гу­бернии учреждается первое в России скаковое общество, а в 1834 г.— Московское общество «охотников» конского бега. С этого же времени в России начинают проводиться ипподромные испытания лошадей. С 1839 г. ведет свое начало племенная книга орловского рысака.

Возросшие требования рынка на молоко и молочные продукты, а также на молочный скот заметно сказались на дальнейшем улучшении ярославского и холмогорского скота. Связанные с развитием молочного ' хозяйства переход от трехполья к 5—7-польным севооборотам с посева­ми трав (клевер) и распашка залежей привели к улучшению техники кормления и содержания скота; более строго стал проводиться отбор животных на племя. Лучший молочный скот вывозился в пригородные хозяйства Петербурга и Москвы. Так, в прошлом столетии лишь на Ярославской губернии туда поступало ежегодно по 2—3 тыс. коров. По несколько иному пути развивалось молочное скотоводство в Си­бири в конце XIX — начале XX в. Удаленное от рынка сбыта сибирское скотоводство стало развиваться на базе широкого распространения здесь маслодельных заводов, перерабатывающих молоко в экспортное русское масло, высоко ценимое на мировом рынке.

Необходимость быстрого улучшения продуктивных качеств местно­го скота для удовлетворения все возраставшего спроса на животновод­ческую продукцию толкала русских помещиков, а впоследствии и раз­личные земства на путь массового завоза животных иностранных пород и улучшения ими местного скота. Помещики, не считаясь с местными природными и хозяйственными условиями и мало заботясь об улучше­нии кормления и содержания отечественного скота, часто по соображе­ниям любительского характера завозили из-за границы животных, со­всем не подходящих к местным условиям пород. Однако завоз предста­вителей многочисленных иностранных пород и улучшение ими местного скота в подавляющем большинстве случаев не дали по указанным вы­ше причинам положительных результатов. Лишь там, где этому благо­приятствовали природные и кормовые условия и экономическая заинте­ресованность, улучшение местного скота иностранным оставило замет­ный след. Так, в первой половине прошлого столетия в Нижегородской губернии в результате улучшения местного скота тирольским была со­здана красная горбатовская порода, а в начале XIX в. в Симбирской губернии — бестужевская; проводившееся длительное время улучшение местного скота симментальским завершилось уже после Великой Октябрьской социалистической революции созданием ценной отечест­венной породы — сычевской.

Одновременно с увлечением иностранным скотом в России появи­лось и другое течение, признающее за русским скотом высокие продук­тивные качества. Наиболее ярким выразителем его был известный деятель по молочному хозяйству в России Н. В. Верещагин. Еще в 30-х годах XIX в. образованный русский хозяин Н. Н. Муравьев указывал на высокие достоинства русского скота. В 60-х годах управляющий Бутырским хутором Московского общества сельского хозяйства агро­ном Н. В. Неручев сообщал о стаде русского скота с годовым удоем от коровы, превышавшим 2500 л. Высокой молочностью отличалось и стадо отечественного скота, созданное смоленским помещиком Путято.

Развитию отечественного скотоводства и качественному улучшению уолочиого скота в стране содействовали кооперативные объединения — контрольные союзы (товарищества), скотоводческие общества, масло-, сыродельные артели и т. д., получившие широкое распространение в конце XIX — начале XX в. и охватившие своей деятельностью боль­шие массивы животных. Первое контрольное товарищество в России было организовано в 1905 г. в Петербургской губернии при Северном сельскохозяйственном обществе, а уже к началу первой мировой войны б стране насчитывалось около 500 таких товариществ (в период войны почти все они прекратили свою деятельность). Однако в условиях ка­питализма контрольные товарищества не могли использовать открыв­шихся возможностей, так как объединяли незначительную, наиболее состоятельную часть хозяев и носили сугубо монополистический харак­тер. Годовые отчеты контрольных товариществ свидетельствовали о вы­сокой продуктивности русского скота; это вызвало интерес к племенной работе с ним и к организации племенных книг (первая такая книга в России была заведена Обществом балтийских скотоводов в 1885 г., затем Курская — в 1903 г. и др.). Большой толчок племенной работе с крестьянским скотом дали Всероссийская выставка животноводства, организованная в 1910 г. в Петербурге Северным обществом сельского хозяйства, и съезд (во время выставки) по вопросам массового улучшения скота. На этой вы­ставке впервые в России был в массе представлен скот русских пород и отродий, а также приведены данные о его продуктивности.

Ведение записей о происхождении животных, контроль за их корм­лением и продуктивностью, организация систематических выставок, аукционов и других мероприятий, осуществляемых контрольными сою­зами, содействовали улучшению кормления и содержания животных, более успешному отбору их на племя по происхождению, продуктивно­сти и оплате корма и вместе с племенными книгами способствовали по­вышению в стране общего уровня животноводства и улучшению про­дуктивных качеств скота отечественных пород.

Развивающийся русский капитализм еще большее оживление внес в тонкорунное овцеводство. До середины XVI в. овец с тонкой шерстью разводили только в Испании. После отмены там запрещения на вывоз мериносов подобные овцы распространились и по другим странам, и во второй половине XIX в. Испания уже не могла конкурировать в этой области с другими государствами. В частности, шерсть испанских мери­носов, представленная в 1855 г. на Всемирную выставку в Париже, ока­залась гораздо хуже шерсти русских мериносов.

В Россию овец с улучшенной тонкой шерстью завозили из Силезии еще при Петре I. Поощряя производство сукон, Петр I принимал ряд мер к насаждению в стране улучшенного овцеводства (в Киевской и Азовской губерниях). Овец, завезенных из Силезии, Саксонии, а частич­но и из Испании, не только разводили в чистоте, но и широко использо­вали для улучшения животных местных грубошерстных пород.

Однако, несмотря на благоприятную рыночную конъюнктуру и правительственную поддержку, развитие в России мериносового овцевод­ства до второй половины XVIII в. тормозилось из-за консерватизма русских помещиков. Лишь с конца XVIII в. благодаря ряду дополни­тельных поощрительных мер и высоким ценам на шерсть ряд крупных землевладельцев (Румянцев, Кочубей, Воронцов и др.) начинают всерь­ез заниматься тонкорунным овцеводством на юге России.

В 1828 г. в Таврической губернии создается крупное овцеводческое хозяйство герцога Ангальт-Кетенского на площади свыше 50 тыс. деся­тин. На базе этого хозяйства после Октябрьской революции был соз­дан замечательный заповедник Аскания-Нова с ботаническим садом и зоопарком; здесь акклиматизируют и разводят диких животных и птиц многих видов (в последнее время реорганизован в Украинский научно-исследовательский институт животноводства степных районов имени М. Ф. Иванова). В 1832 г. для содействия развитию тонкорунного овце­водства в Москве учреждается Главное общество овцеводства; подобные же общества возникают в Одессе (1835), Петербурге и Воронеже (1836). В 1838 г. в России насчитывалось уже 1258 тыс. мериносовых овец. Для облегчения сбыта шерсти с 1805 г. разрешается вывоз ее за границу; в 1825 г. учреждаются специальные ярмарки в Харькове, Полтаве, Ека-теринославе, Воронеже и некоторых других городах.

Исключительно благоприятные для мериносового овцеводства усло­вия на юге России — огромные степные просторы, чрезвычайно низкие цены на землю и дешевые рабочие руки, — а также большие льготы и по­ощрения со стороны правительства привели к быстрому развитию тон­корунного овцеводства на юге современной Украины и на Северном Кавказе. Мериносовое овцеводство проникло даже в Сибирь. В 1881 г. в 60 губерниях Европейской России насчитывалось уже 14 млн. мери­носовых овец. С этого времени в связи с повышением цен на пшеницу и усилившейся распашкой земель, использовавшихся ранее под пастбища, мериносовые овцы стали оттесняться на Северный Кавказ, в Си­бирь. Поголовье их довольно быстро сокращалось: в 1896 г. таких овец было только 8 млн. голов, в 1906 г. — 4,5 млн. голов, а к 1912 г. оста­лось всего 2,5 млн. голов.

Техника овцеводства в России была довольно низкой. Ни русские помещики, ни иностранцы, пришедшие на юг России для извлечения больших прибылей, не за­ботились о правильном кормлении и содержании разводимых ими довольно нежных и требовательных овец типа электораль. Овцы, находясь почти круглый год на паст­бище в суровых условиях, при отсутствии сколько-нибудь серьезно поставленной пле­менной работы, быстро смешивались с грубошерстными и теряли качества своей шерсти. Лишь отдельные, передовые русские овцеводы стремились улучшить завоз­ных овец и приспособить их к местным условиям. Так, с 1826 г. известный овцевод М. М. Мерцалов начал работу по созданию русского мериноса и добился цели — им был создан особый тип крепкого многошерстного мериноса, получившего название «русского инфантадо» (рис. 40). Во второй половине XIX в. русским же овцеводом П. Д. Мазаевым на Северном Кавказе был выведен тип длинношерстных мериносовых овец под названием «мазаевский», отвечающих требованиям нового камвольного на­правления. Наконец, П. Н. Кулешовым, выдающимся знатоком тонкорунных овец и крупнейшим специалистом в области племенного дела, путем улучшения мазаевских овец бальдебуками и рамбулье создан новый тип так называемых новокавказских мериносов.

Заметное улучшение животноводства царской России, вызванное развитием ка­питализма, коснулось только помещичьего хозяйства и зажиточной, кулацкой части деревни. Массовое же крестьянское животноводство в дореволюционной России было самой отсталой отраслью сельского хозяйства. Россия, несмотря на развитие в ней капитализма, оставалась аграрной страной с преобладанием мелкособственнического малопроизводительного крестьянского хозяйства. В деревне быстро шел процесс рас­слоения крестьянства на богатеев-кулаков (деревенскую буржуазию) и бедняцкую массу, разорявшуюся под гнетом непосильных налогов и эксплуатации. Огромное чис­ло крестьянских хозяйств вообще не имело скота: доля безлошадных хозяйств в Евро­пейской России к 1891 г. достигала 27,3%, в 1900 г.— уже 29,2%, а в 1912—31,6%. По данным переписи 1916 г., в 24% крестьянских хозяйств не было коров. Мелкое крестьянское животноводство находилось в исключительно тяжелом состоянии. Кре­стьянский скот в условиях примитивного содержания и постоянной бескормицы вы­рождался, мельчал и становился все менее продуктивным.