2.4 Азиатский способ производства: историческое место

Древний Восток стал колыбелью цивилизации на Земле. Перворождённые государства закономерно несли на себе «родимые пятна», характерные черты предшествовавшего им примитивного общества – господство натурального хозяйства, патриархальный характер рабства, общинный склад жизни. Специфика ирригационного земледелия на Востоке многократно усилила роль государства в организации хозяйственной жизни и других сфер человеческой жизнедеятельности. Следствием этого стали неразвитость частной собственности, рыночного обмена, ярко выраженный деспотизм власти. Однако схожие взаимоотношения государства и населения возникали и там, где никогда не было ирригационного земледелия и масштабных общественных работ, что говорит об их принципиальной универсальности, источник которой является предметом спора учёных.

Сложившийся на заре цивилизации симбиоз государства и общины, приоритет власти над собственностью были идентифицированы в XIX веке как «азиатский способ производства» (АСП), который противопоставлялся европейской традиции уважения частной собственности, берущей начало в античности. В XX веке АСП стали рассматривать как древнейший вид командно-административной (распределительной) системы, сохранившейся на периферии мировой цивилизации и получившей «второе дыхание» в СССР и других социалистических странах. О правомерности такого подхода предоставим судить нашему читателю.

Отметим только, что Маркс, в конечном счёте, изъял АСП из своей формационной лестницы, на которой поначалу ему вроде бы отвели место между первобытностью и античностью: и в схему плохо укладывался, и слишком безрадостная картина «поголовного рабства» открывалась при отсутствии ненавистной классику частной собственности. Хотя есть основания и для другой трактовки его взглядов, согласно которой Маркс оставлял древневосточные деспотии в границах первобытной эпохи (не лестно, конечно, для Востока, но европоцентризм пронизывал тогда все интеллектуальные конструкции Запада, не избежали его и основоположники марксизма). Трудно представить, что идею АСП забыл Ленин, неоднократно писавший об «азиатчине» в царской, да и в советской России, но никогда не отмечавший бросающегося в глаза системного сходства АСП и социализма. И совсем уж невероятной стала бы «забывчивость» Сталина. Тот ничего не забывал. По распоряжению свыше была прекращена публичная дискуссия советских историков о месте и роли АСП в теоретическом наследии Маркса. Несколько десятилетий в стране, где так трепетно относились к каждой запятой, расставленной в трудах основоположников марксизма, не встречалось даже упоминания об АСП. Позднее советским обществоведам дозволили оперировать этим понятием, но любые аналогии с действительностью, естественно, не допускались.

Издержки прошлой идеологической борьбы сказались и на оценках древневосточных цивилизаций в «мире капитала». Нельзя согласиться, в частности, с подходом некоторых западных историков, указывающих на отсутствие в рамках АСП сколько-нибудь крупных технологических прорывов, за исключением доведённой до совершенства организации труда больших масс людей. Очевидно, что без цивилизационных достижений Востока (письменности, конкретных ремёсел, зачатков науки и товарно-денежных отношений) не состоялась бы и качественно отличная от АСП античная цивилизация.

Вывод о том, что Древний Восток имел довольно слабые внутренние импульсы к хозяйственному прогрессу, будет справедлив, если сравнивать его с нашим временем, но никак не с предшествовавшим государственности этапом. Европейская античность продемонстрировала несравненно более высокие темпы социального и политического развития, но в плане технологического прогресса ей похвастаться особенно нечем.

Только с такими оговорками можно характеризовать тип развития на Древнем Востоке как циклический (хотя цикличность свойственна любому развитию), с движением преимущественно по кругу, медленными темпами прогресса и случайным происхождением инноваций. Деспотия и община создавали действительно труднопреодолимые препятствия для полноценного развития личности, её инициативы. Застойность древневосточной жизни, представления о незыблемости сложившихся порядков отражались в идеологических конструкциях египтян и жителей Двуречья; в индуизме, буддизме, конфуцианстве их дальних соседей. Менталитету Востока было свойственно в высшей мере подозрительное отношение ко всему новому, поиски «золотого века» в прошлом, а источников неурядиц – в отступлении от «доброго старого».

Время от времени монотонная жизнь подданных оживлялась с восхождением на трон какого-нибудь особо одарённого и активного деспота, вроде нашего Ивана Грозного или вождей более поздних периодов российской истории. Колёса бюрократической машины, с предварительно закрученными до предела гайками, начинали тогда вращаться с максимальной быстротой в целях «ускорения развития» или «укрепления обороноспособности». Чрезмерное напряжение народных сил при жизни очередного «реформатора» сопровождалось, как правило, длительной депрессией в стране после его смерти или свержения, сменой династии, распадом государства или завоеванием его соседями. Так что преклонение древних перед принципом «не-деяния» имело в данных условиях резон.

Сгнивавшие тысячелетиями восточные деспотии сметались как кегли фалангами Александра Македонского, короны втаптывались в грязь ногами римских легионеров. Однако прошлые порядки почти сразу возрождались в эллинистических монархиях диадохов (в сельской местности, в городах же преобладало греческое начало, т.е. эллинизм означал на практике не столько задуманный синтез, сколько симбиоз, сосуществование античности и АСП) и в «культурно-национальной» автономности восточных провинций Рима. Революционный потенциал зародившегося у кочевников-арабов ислама также оказался способным обрушить старые династии, но недостаточным для радикального переустройства основ хозяйственной жизни, приспособлявшей к себе воинов джихада. Аналогичной была судьба завоевателей-кочевников в Индии и Китае, в конце концов враставших в давно сложившийся уклад. Конечно, нельзя говорить о неизменности АСП на протяжении всех тысячелетий истории Востока, игнорировать, в частности, те перемены, которые пришли вместе с исламом. Вполне обоснована и концепция «восточного феодализма». Но стержень АСП, «власть–собственность», не ломался при всех изменениях, а его отдельные черты до сих пор являются реальностью для миллиардов людей.

К теме

Дьяконов И.М. Люди города Ура. – М., 1990.

История Индии /К.А. Антонова, Г.М. Бонгард-Левин, Г.Г. Котовский. – М., 1979.

Монте П. Повседневная жизнь египтян во времена великих фараонов. – М., 2000.

Фань Вэнь-лань. Древняя история Китая. – М., 1958.

Феномен восточного деспотизма: Структура управления и власти. – М.,1993.