1.2 Переход к производящему труду

Окончание последнего ледникового периода сопровождалось значительными географическими и климатическими изменениями, особенно в Северном полушарии. На просторах прежней тундры к северу от Альп возникли огромные леса, а возвышенности Восточного Средиземноморья покрыли обширные луга. Оборотной стороной потепления стало исчезновение многих животных, которые служили основой питания охотников позднего палеолита. Людям мезолита пришлось перейти к охоте на менее крупных зверей, что обусловило её индивидуализацию и дальнейшее совершенствование охотничьего снаряжения. Возможно, именно в это время был изобретен лук со стрелами.

Неолитическая революция На исходе каменного века продолжалось совершенствование технологий обработки камня. Шлифовка, сверление и полировка заменили старые методы расщепления и раскалывания камней. Однако суть неолитической революции составило появление земледелия и скотоводства, означавшее переход к производящему хозяйству в некоторых регионах. Важной предпосылкой этому могло послужить нарушение равновесия между возросшим в благоприятную мезолитическую эпоху населением (около 10 млн человек) и сократившимся традиционным продовольственным фондом. Но на этот раз возросшее качество человеческого общества (прогресс в технике и технологии, социальной организации, интеллекте и культуре) позволило по-новому решить задачу жизнеобеспечения, восстановления баланса с природой.

Переход к земледелию и скотоводству вовсе не означал немедленного отказа от собирательства, охоты и рыболовства. Более того, долгое время производящие отрасли служили подспорьем традиционным, наращивая свой удельный вес в течение тысячелетий (VIII – IV тыс. до н.э.), прежде чем стать основой хозяйственной жизни даже в наиболее благоприятных для земледелия регионах Восточного Средиземноморья, Среднего и Дальнего Востока. Именно в силу своей продолжительности и постепенности неолитическая революция оказалась зафиксированной как таковая сравнительно недавно. С позиций сегодняшнего дня неолитическая революция означала изменение основ человеческой жизнедеятельности во всех её важнейших сферах:

Во-первых, произошёл переход к оседлости у земледельческих народов. Люди впервые получили возможность устраивать относительно постоянные поселения. Это позволило создавать материальные запасы, весьма обременительные при прежней кочевой жизни. Переход к оседлости в корне менял не только тип поселений, но и структуру хозяйственных связей, собственности. Родовая община, характеризующаяся совместным владением землёй, сменилась земледельческой общиной, в которой общая собственность на территорию сочеталась с разделом пахотных участков между большими патриархальными семьями.

Во-вторых, размежевание в дальнейшем преимущественно земледельческих и преимущественно скотоводческих народов означало первое крупное общественное разделение труда, начало его специализации. Специализированный труд при прочих равных условиях считается более производительным. Однако истина всегда конкретна, и условия редко бывают равными. Появление земледелия вовсе не означало повышения производительности общественного труда, скорей произошло его снижение. В противном случае не потребовалось бы пяти тысячелетий для превращения земледелия из подсобного занятия в доминирующее. Представляется, что способы добычи средств к существованию высших охотников и рыболовов были куда более эффективней, чем трудоёмкое мотыжное земледелие на этапе его становления. Другое дело, что переход к земледелию позволил увеличить продовольственный фонд за счёт вовлечения в производственную сферу дополнительных трудовых ресурсов и сокращения досуга.

Крайне важным было и то, что в отличие от мяса, рыбы и плодов зерно можно хранить годами. Изменение структуры продовольственного фонда сопровождалось его стабилизацией. Избыточный продукт, периодически возникавший (и пропадавший) у промысловиков, много лучше сохранялся у практиковавших земледелие и животноводство. Это способствовало стабилизации всей системы социальных взаимоотношений.

В-третьих, демографический рост стал не только причиной, но и важнейшим следствием перехода к производящему хозяйству. Численность населения планеты выросла с 10 млн человек в начале неолита до 80 млн в его конце. Его плотность в особо благодатных районах составляла от 10 до 100 человек на квадратный километр. Она обеспечивала регулярность контактов на межобщинном уровне и, следовательно, лучшие условия обмена продукцией и информацией.

Наконец, как любая крупная инновация, переход к производящему хозяйству и осёдлости стимулировал прорывы в других областях («эффект домино»). Появление стационарных построек вместо переносных шатров со временем привело к использованию в жилищном строительстве высушенных солнцем глиняных кирпичей – опыт использования глины в строительстве подводил к изготовлению из неё керамической посуды – совершенствование керамического производства обусловило изобретение гончарного круга.

Если земледелие выросло из наблюдений и экспериментов собирателей, то скотоводство вышло из охоты, одомашнивания изловленных животных, оставляемых в живых «на запас». Первыми прирученными животными (кроме собаки, которая, вероятно, стала спутником ещё палеолитического охотника) были овцы и козы, чуть позднее – свиньи и коровы. В неолитической Европе преобладало стойловое животноводство, сочетавшееся с традиционными промыслами и земледелием.

На просторах Великой степи от Карпат до тунгусской тайги сформировался хозяйственный уклад кочевого скотоводства, отпочковавшегося от загонной охоты, когда люди следовали за естественными миграциями животных в места вызревания их корма. Кочевое скотоводство получило размах и в полупустынях Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока. Кочевой образ жизни обусловил в целом более низкие темпы прогресса, чем у земледельческих народов. В ещё большей степени это относится к оставшимся верным традиционным занятиям промысловым народам, отодвинутым на самую периферию современного мира и сохранившим первобытно-родовой строй до наших дней.

Дарообмен и престижная экономика Отдельные факты обмена излишками (включая обмен невестами) между общинами присутствовали и до неолитической революции. Однако непредсказуемость возникновения излишков и эпизодичность контактов, скорее всего, порождали дарообмен т.е. обмен без строго учёта эквивалентности даримого. Его развитие совсем не обязательно вело к возникновению торговли. Заведомо явная, вопиющая неэквивалентность в межобщинном обмене могла просто маскировать даннические отношения между отдельными коллективами.

Раскручивание дарообмена внутри общины также непосредственно вело не к торговле, а к формированию отношений «господства – подчинения» через развитие престижной экономики. Дарение возвышает, принятие дара принижает – таков вывод французского антрополога М. Мосса. Стремление превзойти в щедрости соседа свидетельствует о желании обменять излишек материальных благ на повышение своего авторитета и социального статуса. Между дарителем и принявшим дар возникали смутные, конечно ещё неформальные, отношения личной зависимости. Обычай потлач, зафиксированный у индейцев, сводился к тому, что претенденты на лидерство стремились раздать соплеменникам как можно больше продуктов и пожитков. Престиж победителя в этом соревновании резко возрастал. (У нас нечто похожее случается во время избирательных кампаний). Возможно, это был магистральный путь разложения первобытно-общинной монолитности, выделения элиты, формирования протогосударственности.

Истоки товарообмена Торговля как таковая (торг по поводу эквивалентности обмениваемого, товарообмен) изначально предполагает определённую автономность (обособленность, независимость) сторон. Вряд ли она существовала внутри общины на ранних стадиях первобытности. Специфические черты товарообмена в большей степени присутствовали в межобщинном обмене, ставшим прототипом института международной торговли. Стабилизация излишков в неолите вела к расширению и учащению подобных операций. В отсутствие всеобщего эквивалента – денег, обмен шёл в форме бартера – прямого, безденежного продуктообмена. Пропорции, в которых обменивались продукты, при всей их традиционности изначально определялись законами спроса и предложения. Развитие торговли сопровождалось выделением на отдельных рынках особых товаров, которые выполняли функции региональных денег. В зависимости от местных условий такую роль играли шкурки зверей, живой скот, фиксированные объёмы зерна, а с появлением металлургии – слитки металлов.

Наиболее интенсивные торговые контакты завязывались в удобных для транспортировки узлах на границах соприкосновения разных хозяйственных зон: земледелия, кочевого скотоводства, охоты и рыболовства. Особенно выделялись в этом плане некоторые районы Ближнего Востока, Северо-запада Индостана и Северного Китая – геополитические и хозяйственные перекрёстки Древнего мира.

Усложнение ремесла и совершенствование его продуктов также способствовали развитию товарообмена. Добыча кремня и изготовление каменных топоров выделились в специализированный род занятий уже в начале неолита, к концу VIII тыс. до н.э. Об этом свидетельствуют находимые в отдалённых друг от друга местах изделия, изготовленные по единой технологии из камней одного месторождения. При известной фантазии можно представить товарищество умельцев, которые, пользуясь эксклюзивными родовыми правами на месторождения сырья, сумели наладить серийное производство каменных топоров для удовлетворения производственных и военных потребностей всех своих соседей.

Возникновение металлургии с приходом энеолита (меднокаменного века) ещё более увеличило вероятность несовпадения между местами промышленной деятельности и ареалами непосредственной добычи пищи, постоянного проживания. Археологические открытия последних десятилетий указывают на существование в неолитическую эпоху общин, количественно и качественно отличавшихся от типичных земледельческих поселений и в большей мере напоминающих города (Чатан-Гуюк, Иерихон и др. на Ближнем Востоке). Таким образом, организация экономики ещё при отсутствии государственности и письменности представляется куда более сложной, чем думали раньше историки. Но в этом нет противоречия с общепринятым в экономической теории постулатом о стихийном происхождении и характере рыночных связей, их первичности по отношению к государству.

К теме:

Алексеев В.П., Першиц А.И. История первобытного хозяйства. – М., 2001.

Морган Л. Древнее общество или исследование линии человеческого прогресса от дикости через варварство к цивилизации. Л., 1934.

Салинс М. Экономика каменного века. – М., 1999; 2000.

Семёнов Ю.И. На заре человеческой истории. – М., 1989.

Шнирельман В.А. Возникновение производящего хозяйства. – М., 1989.