§ 151. Слои трансцендентального конструирования вещи.

Дополнения '

Наши исследовании существенно определены различными ступенями и слоями конституирования вещи в рамках сознания, первозданно постигаю­щего в опыте. Каждая ступень и каждый слой ступени характеризуется тем, что они конституируют особое единство, какое со своей стороны есть не­обходимое посредующее звено полного конституирования вещи.

Если мы возьмем, скажем, ступень просто перцептивного конституиро­вания вещи, коррелятом какого служит снабженная чувственными качест­вами чувственная вещь, то мы сопрягаемся с одним единственным потоком сознания, с возможными восприятиями одного-единственного восприни­мающего Я-субьекта. Тут мы обнаруживаем немало слоев единства, сенсу­альных схем, „видимых вещей" высшего и низшего порядка, какие должны совершенно выявляться в этом своем порядке и изучаться по своей ноэти-чески-ноэматической конституции, как отдельно, так и во взаимосвязи. Вы­ше всего среди слоев этой ступени стоит субстанциально-каузальная вещь

— уже реальность в специфическом смысле, однако все еще конститутивно связанная с одним постигающим в опыте субъектом и его идеальными мно­ гообразиями восприятия.

На ступень выше стоит затем интерсубъективно тождественная вещь

— конститутивное единство высшего порядка. Конституирование таковой со­ пряжено с открытой множественностью субъектов, находящихся в отношении „взаимосогласия"). Интерсубъективкый мир — вот коррелят интерсубъектив­ ного, т. е. опосредуемого ^чувствованием" опыта. Тем самым мы отсылаемся к многообразным единствам чувственной вещи, уже индивидуально сконст­ руированным многими субъектами, далее — к соответствующим, многообра­ зиям восприятия, принадлежным к различным Я-субъектам и потокам со­ знания, но прежде всего — к тому новому, что вносит вчувствование, и к во­ просу о том, каким образом оно играет конституирующую роль в „объектив­ ном" опыте, придавая единство раздельным многообразиям.

' При этом все исследования должны проводиться в той полноте и все­сторонности, какие требуются сущностью самого дела. Так, выше, сообразно с целью введения, мы постигали во взоре лишь самую первую — лежащую в

основе систему конституирующих многообразий явления, а именно ту, в какой одна и та же вещь постоянно является внутренне-согласно. Воспри­ятия по всем систематическим линиям в безграничном поступательном дви­жении покрываются без остатка, тезисы беспрестанно получают подтвер­ждение. Имеет место лишь более конкретное определение, и никогда не бы­вает определения в качестве иного. Ни одна достигшая своего полагания вследствие протекания предшествующего опыта вещь (в пределах такой идеально замкнутой системы) не претерпевает „перечеркивания" и „заме­ны" другими определениями той же самой категории устроенное™, нор­мально предначертанными сущностью региона. Согласованность не бывает нарушаема, и не бывает событий, выравнивающих нарушенное, не говоря уж о тех „взрывах" согласности, когда целиком и полностью перечеркивает­ся положенная вещь. Но ведь однако и эти случаи противоположного следу­ет учитывать феноменологически, поскольку и они играют или могут играть свою роль во взаимосвязи возможного конституирования опытной действи­тельности. Путь как фактического, так и идеально возможного познания ве­дет через заблуждения, причем так уже и на самой низшей ступени позна­ний, на ступени созерцающего схватывания действительности. Итак, надле­жит систематически характеризовать, по их ноэтическим и ноэматическим составам, такие протекания восприятия, когда возникают частичные наруше­ния согласности и последняя достигается лишь путем поправок, „корректур": изменения постижения, своеобразные тетические события, переоценивания, отьятия ценности у прежде постигнутого в опыте как „кажимости", „иллюзии", переход в невыравниваемое на каком-то протяжении „противоборствование" и т. д. Отличные от непрерывно-континуального синтеза согласности синтезы лротивоборствовакия, перетолкования и определения иным и как бы они еще ни именовались должны получить положенное им по праву, — для фе­номенологии „истинной действительности" совершенно неизбежна также и феноменология „ничтожной кажимости".