Речь президента джона фицжеральда кеннеди прочитанная в университете райса, хьюстон, штат техас, 12 сентября 1962 года

Президент Питцер, мистер вице президент, губернатор, конгрессмен Томас, сенатор Вили и конгрессмен Миллер, мистер Вебб, мистер Белл, учёные, выдающиеся гости, дамы и господа: я высоко ценю то, что ваш президент сделал меня почётным профессором, и я заверяю вас, что моя первая лекция будет очень короткой.

Я рад быть здесь, и я чрезвычайно рад быть здесь по этому поводу.

Мы собрались здесь, в учебном учреждении, известном своим знанием, в городе, известном своим прогрессом, в штате, известном своей силой, и нам нужно и то, и то, и то, поскольку мы собрались в час выбора и вызова, в десятилетие надежды и страха, в эпоху равно и знания, и невежества. Чем больше возрастает наше знание, тем больше наше невежество становится очевидным.

Презрев тот поразительный факт, что большая часть из когда либо бывших известными учёных живёт и трудится сегодня, презрев тот факт, что собственная научная мощь этой Нации удваивается каждые двенадцать лет, возрастая в три раза быстрее, чем вся наша популяция в целом, презрев это, огромные просторы неизведанного, и неотвеченного, и незаконченного всё ещё далеко впереди нашего общего понимания.

Нет человека, который мог бы полностью ухватить, как далеко и насколько быстро мы продвинулись, но сожмите, если вы можете, пятьдесят тысяч лет писаной человеческой истории в пядь полувека. Оставаясь в этой пропорции, мы знаем очень мало про первые сорок лет, исключая то, что в конце их развившийся человек научился использовать шкуры животных в качестве одежды. Затем, оставаясь в этом отношении, около десяти лет назад, люди вышли из своих пещер, чтобы построить другие типы укрытий. Только пять лет назад человек научился писать и пользоваться повозкой с колёсами. Христианство началось меньше двух лет назад. Печатный станок появился в этом году, и затем, менее чем в двух месяцах от всей этой пятидесятилетней пяди человеческой истории, паровой двигатель предоставил новый источник энергии. Ньютон открыл значение гравитации. В последнем месяце электрическое освещение, и телефоны, и автомобили, и аэропланы стали доступны. Только в последнюю неделю мы открыли пенициллин, и телевидение, и ядерную энергию, и сейчас, если новый Американский космический аппарат преуспеет в достижении Венеры, мы, без преувеличения, дотронемся до звёзд перед полуночью сегодняшней ночи.

Это захватывающий дух шаг, и этот шаг не может не сотворить новых болезней, разгоняя старые, не может не сотворить нового невежества, новых проблем, новых опасностей. Конечно открывающиеся перспективы обещают высокую цену и трудности точно так же как высокую награду.

Так что неудивительно, что некоторые предпочли бы, чтобы мы оставались тут, где мы есть, чуть дольше, чтобы отдохнуть, чтобы подождать. Но этот город Хьюстон, этот штат Техас, эта страна Соединённых Штатов не была построена теми, кто ждал, и отдыхал, и хотел оглядываться назад. Эта страна была покорена, теми, кто двигался вперёд — и точно так же будет и с космическим пространством.

Уильям Брэдфорд, произнося в тысяча шестьсот тридцатом году на основании Плимутской Колонии речь, сказал, что всем великим и почётным действиям аккомпанируют великие сложности, и что и те и другие должны быть предприняты и преодолены с соответствующим бесстрашием.

Если сжатая история нашего развития и научила нас чему либо, то это тому, что у человека, в его поисках знания и прогресса, предопределённо нет возможности приостановки. Изучение пространства будет продвигаться вперёд, присоединимся мы к нему или нет, и это одно из величайших приключений всех времён, и ни одна нация, которая думает быть лидером других наций, не может и думать оставаться позади этой гонки за космосом.

Те, которые пришли раньше нас, удостоверились, что эта страна оседлала первые волны индустриальной революции, первые волны современного изобретательства, и первую волну ядерной энергии, и у этого поколения нет намерения пойти ко дну за кормой наступающей эры космоса. Мы рождены быть её частью — мы рождены её возглавить. Глаза мира сейчас глядят в космос, на Луну и планеты за нею, и мы клянёмся, что мы увидим их не под вражеским флагом завоевания, но под знаменем свободы и мира. Мы клянёмся, что мы увидим космическое пространство наполненным не орудиями массового уничтожения, но инструментами знания и понимания.

Однако клятвы этой Нации могут быть выполнены только если мы, в этой Нации, первые, и, поэтому, мы намерены быть первыми. Вкратце, наше лидерство в науке и индустрии, наши надежды на мир и защищённость, наши обязательства перед нами, так же, как и перед другими, все требуют от нас постараться разгадать эти загадки, разгадать их на благо всего человечества, стать ведущей мир державой космопроходцев.

Мы идём в это новое море, потому что там новое знание ждёт своего приобретения, новые свободы ждут своего получения, и они должны быть получены и использованы для прогресса всего человечества. У космической науки, точно так же, как у ядерной науки и всей технологии вообще, нет собственной совести. Станет ли она силой добра или зла зависит от человека, и только если Соединённые Штаты займут позицию первенства, мы сможем решать, станет ли этот новый океан морем спокойствия или новым ужасающим театром военных действий. Я не говорю что мы могли бы или будем идти беззащитными от враждебного злоупотребления космосом в большей степени чем от враждебного использования земли или моря, но я говорю что космос может быть исследуем и покоряем без разжигания костров войны, без повторения ошибок, которые человек сделал в распространении своего писания вокруг этого шара, принадлежащего нам.

Нет борьбы, нет предубеждения, нет национального конфликта во внешнем пространстве, пока ещё. Его опасности угрожают всем нам. Его покорение требует лучшего от всего человечества, и его возможность мирного сотрудничества может никогда не стать доступной снова. Но почему, некоторые говорят, Луна? Зачем выбирать это нашей целью? И они могут точно так же спросить, зачем лезть на самую высокую гору? Зачем тридцать пять лет назад было перелетать через Атлантику? К чему Райсу был Техас?

Мы выбираем идти к Луне. Мы выбираем идти к Луне...(прерван аплодисментами) мы выбираем идти к Луне в этом десятилетии и делать другие вещи не потому, что они просты, но потому что они трудны, потому что эта цель послужит организации и измерению лучших наших усилий и умений, потому что этот поединок один из тех, вызовы на которые мы готовы принять, не расположены откладывать, и один из тех, в которых мы намерены победить, и в остальных тоже.

По этим причинам то, что я потребовал в прошлом году существенного ускорения наших усилий в космосе, окажется среди самых важных решений, которые останутся от моего пребывания в Президентском офисе.

В течении последних двадцати четырёх часов мы видели заводы, создаваемые теперь для величайшего и сложнейшего исследования в человеческой истории. Мы чувствовали, как тряслась земля и разбивался воздух от тестирования носителя Сатурн С1, во много раз более мощного, чем Атлас, который вознёс Джона Гленна, и создающего мощность эквивалентную десяти тысячам автомобилям с выжатыми в пол педалями газа.

Мы видели площадку, на которой пять двигателей F1, каждый равный по мощности всем восьми двигателям Сатурна, будут объединены для следующего носителя, который будет собран в новом здании, которое будет построено на мысе Канаверал и будет высотой с сорока восьми этажный дом, шириной с городской квартал, и вдвое длиннее этого поля.

За последние девятнадцать месяцев как минимум сорок пять спутников стало обращаться вокруг земли. Около сорока из них были сделаны в Соединённых Штатах Америки, и они куда как более сложны, и доставили куда как больше знания людям мира, чем сделанные в Советском Союзе.

Космический аппарат Маринер...(прерван аплодисментами) космический аппарат Маринер, который сейчас на его пути к Венере, это самый хитроумный инструмент в истории космических исследований. Точность этого выстрела сравнима с запуском с мыса Канаверал ракеты и попаданием ей между сорокаярдными линиями этого поля.

Спутники Транзит помогают нашим кораблям держаться правильного курса в открытом море. Спутники Тирос дали нам беспрецендетные возможности предупреждения ураганов и штормов, и сделают то же самое относительно лесных пожаров и айсбергов.

Мы имели наши аварии, но и другие тоже, даже если они отрицают их. И они могли бы быть менее публичными.

Можно быть уверенными...(прерван аплодисментами) можно быть уверенными, что мы позади, и будем позади определённое время в пилотируемом полёте. Но у нас нет намерения быть позади, и в этом десятилетии мы наверстаем упущенное и пойдём первыми.

Рост нашей науки и образования будет обогащён новым знанием нашей вселенной и окружающей среды, новыми техниками изучения, и отображения, и наблюдения, новыми инструментами и компьютерами для индустрии, медицины, дома, так же как и школы. Технические институты, такие как Райса, пожнут плоды этих побед.

И наконец, космические усилия сами по себе, пока ещё во младенчестве, уже создали множество новых компаний и десятки тысяч трудовых мест. Космическая и сопутствующие индустрии задают новые требования к инвестициям и квалифицированному персоналу, и этот город, и этот штат, и этот регион примут значительное участие в этом росте.

То, что однажды было самым дальним аванпостом старого фронтира станет самым дальним аванпостом нового фронтира науки и космоса. Хьюстон...(прерван аплодисментами) ваш город Хьюстон, с его Центром Управления Полётом, станет сердцем большого научного и инженерного сообщества. За следующие пять лет Национальное Управление по Аэронавтике и исследованию Космического пространства ожидает удвоения количества учёных и инженеров в этой области, возрастания расходов на оплату труда и прочие выплаты до шестидесяти миллионов долларов в год; вложения приблизительно двухсот миллионов долларов в заводы и лаборатории; и прямого или контрактного вложения более одного миллиарда долларов прямо из этого центра в этом городе.

Безусловно, всё это стоит нам огромных денег. Этот годовой космический бюджет в три раза больше, чем тот, который был в январе тысяча девятьсот шестьдесят первого года, и он больше чем космический бюджет всех предыдущих восьми лет^lv вместе взятых.

Этот бюджет сейчас составляет пять миллиардов четыреста миллионов долларов в год — ошеломляющая сумма, однако чуть меньше чем мы тратим на сигареты и сигары каждый год. Космические расходы вскоре возрастут ещё больше, от сорока центов с человека в неделю до более чем пятидесяти центов с каждого мужчины, каждой женщины и каждого ребёнка в Соединённых Штатах, настолько высокий национальный приоритет мы даём этой программе — даже если я и осознаю, что это в известном смысле акт веры и предвидения, поскольку у нас нет точного знания будущих выгод.

Но если я говорю, мои сограждане, что мы пошлём на Луну, находящуюся в четырёхстах тысячах километров от контрольной станции в Хьюстоне, гигантскую ракету длиной больше ста метров, длиннее этого поля, сделанную из новых сплавов, некоторые из которых ещё не изобретены, способную выдерживать температуры и нагрузки большие, чем когда либо были испытаны, собранную с точностью лучшей, чем лучшие часы, несущей оборудование нужное для движения, управления, контроля, связи, пищи и выживания, в неиспробованную миссию, к неизвестному космическому телу, и затем вернём её в безопасности на Землю, снова проведя через атмосферу на скорости большей чем тридцать пять тысяч километров в час, вызывающей нагрев до половины температуры солнца — почти так же жарко как сегодня здесь — и сделаем всё это, и сделаем это правильно, и сделаем это первыми прежде чем окончится это десятилетие — тогда мы должны быть храбрецами.

Я один делаю всё дело, так что мы просто хотим, чтобы вы побыли тут ещё минутку.

Как бы то ни было, я думаю, мы должны это сделать, и я думаю что мы должны оплатить то, что должно быть оплачено. Я не думаю что мы должны транжирить деньги, я думаю что мы должны сделать дело. И это будет сделано в Шестидесятых. Это может быть сделано пока часть из вас всё ещё здесь, в школе, в этом колледже и университете. Это будет сделано во время пребывания в должности кое кого из сидящих на этой платформе. Но это будет сделано. И это будет сделано перед концом этого десятилетия.

И я рад, что этот университет играет роль в вбрасывании человека на Луну как часть великого национального усилия Соединённых Штатов Америки.

Много лет назад великого Британского исследователя Джорджа Маллори, который погиб на Эвересте, спросили, зачем он хочет взобраться на него. Он сказал, «потому что он там».

Вот, космос там, и мы собираемся взобраться на него, и Луна и планеты там, и новые надежды на знание и мир там. И, поэтому, отправляясь в плавание, мы просим Божьего благословения на самое опасное, и рискованное, и величайшее приключение, которое человек когда либо начинал. Спасибо.