26.Литературно-публицистическая деятельность феофана прокоповича

Прокопович Феофан

Прокопович Феофан (Элеазар) [8(18).6.1681, Киев, — 8(19).9.1736, Петербург], церковный и общественный деятель, украинский и русский писатель, епископ (1718), архиепископ (1724). Сподвижник Петра I. Сын купца. Окончил Киево-Могилянский коллегиум (1698). Переехав в Польшу, принял униатство и отправился для продолжения образования в Рим, где изучал рим. и греч. классиков, философскую и богословскую литературу. В Киеве в 1704 возвратился в православие. Будучи одним из образованнейших людей своего времени, П. сразу же решительно поддержал преобразовательную деятельность Петра I. Сопровождал Петра в Прутском походе (1711); по возвращении в Киев — ректор академии; преподавал пиитику и риторику. В 1715 был вызван в Петербург, где стал помощником Петра по управлению церковью (уничтожение патриаршества и учреждение Синода, вице-президентом которого П. был назначен в 1721). Литературно-публицистическая деятельность П. была подчинена обоснованию и защите политических и культурных мероприятий Петра. В «Слове о власти и чести царской» (1718) защищал неограниченную самодержавную власть и правомерность суда над царевичем Алексеем; в предисловии к «Морскому уставу» (1719) и в «Слове похвальном о флоте российском» (1720) прославлял создание сильного военно-морского флота. В «Духовном регламенте» (1721) обосновал новую систему управления церковью во главе с Синодом вместо патриарха. П. писал русские и латинские стихи, но наибольшее влияние на литературу своего времени имел как проповедник. Его проповеди — яркий образец публицистического жанра. Прежде церковного долга он призывал исполнять долг гражданский, служить государству, а не церкви. В своих проповедях он отказывался от нагромождения словесных украшений и риторических фигур, но окончательно с этой традицией не порвал. М. В. Ломоносов и А. П. Сумароков создавали свои оды под сильным идейно-тематическим влиянием ораторской прозы П.

П. принимал участие в создании Академии наук. Возглавлял т. н. учёную дружину, в которую входили А. Д. Кантемир, В. Н. Татищев и др. Оставил ряд исторических сочинений: «Историю императора Петра Великого от рождения его до Полтавской баталии» (около 1713), «Краткую повесть о смерти Петра Великого, императора Российского» (1726), «Историю об избрании и восшествии на престол... государыни Анны Иоанновны» (1730) и др. В этих сочинениях идеализировал Петра I и его деятельность.

27. Анонимные повести («гистории») петровского времени

Авантюрные рукописные повести, анонимные "гистории" петровского времени восходят к "неполезным повестям" XVII в., но существенно отличаются от них по духу. Адресованы "гистории" были публике невзыскательной и малообразованной, но уже захваченной модой на европейские костюмы, иностранные слова и галантное обхождение с женщинами. На место заблудившегося грешника в "гистории" петровского времени приходит энергичный, удачливый человек. Так, например, герой "Гистории о российским матросе Василии Кориотском и о прекрасной королевне Ираклии Флоренской земли" своими успехами обязан не знатному происхождению и не воле Божьей, а исключительно отваге, находчивости и удаче. Отправившись из "Российских Европий" за науками и богатством в Голландию, он после многих сказочных приключений становится "королем Флоренским". Другой герой — из "Гистории о храбром российском кавалере Александре и о любительницах ево Тире и Елеоноре" — отправляется во Францию, желая видеть не столько "процветающие в науках академии", сколько "красоту маловременной жизни света сего". После многих приключений кавалер Александр соединяется с возлюбленной (правда, в конце он случайно тонет во время купания, что может расцениваться как расплата за легкомыслие).

Самое важное в этих "гисториях" — новое представление о человеке, свободном, живущем в свое удовольствие. Понятие греха ему не ведомо. В текст повестей включены любовные "арии", появившиеся в России вместе с европейскими привычками в быту. Вообще, именно в петровское время, по выражению М.М.Щербатова, "страсть любовная, до того почти в грубых нравах незнаемая, начала чувствительными сердцами овладевать" ("О повреждении нравов в России"). Любовные вирши входят в повседневную жизнь высших сословий: их поют, переписывают. Эти часто неграмотные, неумелые стихи пестрят упоминаниями античных богов и героев. Вирши сочиняют и легкомысленная царевна Елизавета Петровна, и едва говоривший по-русски Виллим Монс, лишившийся головы за "амурную" связь с императрицей Екатериной. Феофан Прокопович в 1717 г. констатировал: "Все начали стихотворствовать до тошноты". Впрочем, "гистории" и любовные вирши оставались не более чем способом времяпрепровождения, явлением быта, вроде табака и кофе. Они еще не воспринимались как литература, но сдвиги, происходившие в общественном сознании, демонстрировали не менее наглядно, чем театр.

Антицерковный характер петровских преобразований современникам был очевиден, и многочисленное черное и белое духовенство относилось к ним враждебно. Преображенский приказ (следственный и карательный орган петровского времени) работал без устали: среди его дел 20% составляли дела священников и монахов. Однако тогда только в этой среде Петр мог найти гуманитарно образованных людей для пропагандистской деятельности (инженеров, военных, моряков и других специалистов он мог вербовать из иноземцев, а вот писателей — только из соотечественников). Поначалу он думал опреться на ученое малороссийское духовенство, близкое к Европе и менее консервативное, чем московское (с этим и связано преобразование Славяно-греко-латинской академии по образцу Киевской). Однако и Стефан Яворский (1658-1722), назначенный в 1700 г. местоблюстителем патриаршего престола по указке Петра, и свт. Димитрий Туптало (1651-1709), призванный им в 1702 г. на Ростовскую кафедру, обманули ожидания царя. Оба они были талантливыми писателями, представителями украинского барокко, и оба довольно быстро перешли в оппозицию Петру. Стефан Яворский, напр., почти неприкрыто обличал царя за несоблюдение постов, возлагал надежды на царевича Алексея и т.п. Однако Петр продолжал поиски верного человека, который обладал бы даром слова и убеждения и при том послушно проводили бы его линию в церковной среде.