23. Революция 1848 г. И ее влияние на развитие германских государств. Прусская монархия, ее основные черты. Конституция 1850 г.

Необходимость создания единого государства стала особенно очевидна в середине XIX в. в связи с завершением промышленного переворота, кото­рый в отличие от Англии и Франции начался в Германии задолго до революции в условиях политической раздроб­ленности, при сохранении феодального уклада в значитель­ной части немецкой деревни.

Достижение государственного единства Германии и ста­ло одной из важнейших задач буржуазно-демократической революции 1848 г. Без уничтожения феодальных и полу­феодальных порядков, без окончательного утверждения национального единства не мог в полной мере быть обеспе­чен капиталистический прогресс - необходимое условие преодоления сравнительно с другими странами европейского континента отставания Германии.

В переменах было заинтересовано подавляющее боль­шинство немецкого народа, которому противостояли круп­ные и мелкие монархи, опиравшиеся на высшее дворянст­во, верхушку бюрократии и военщины, отстаивающую свои наследственные и благоприобретенные привилегии.

Разнородная, но все более настойчивая, противостоя­щая им оппозиция принадлежала к различным идейно-по­литическим течениям, единым в главном, но по-разному смотрящим на пути и формы объединения.

Основываясь на реалистической оценке соотношения социально-политических сил и настроений в стране, либе­ральная буржуазия отстаивала идею создания федераль­ной конституционной монархии с либеральным режимом под эгидой одного из крупнейших германских государств, Прус­сии или Австрии. Мелкобуржуазная демократия отвергала гегемонизм Австрии и Пруссии, сосредоточив главное вни­мание на требованиях неограниченной свободы ассоциаций, вооружения народа, полной свободе слова и печати, унич­тожении всех привилегий дворянства, ликвидации феодаль­ных отношений в деревне.

К. Маркс и Ф. Энгельс, принимавшие непосредственное участие в революции, выступали за единую демократиче­скую германскую республику, рожденную в "буре войны и революции".

Апогеем германской революции стало мартовское мас­совое восстание в столице Пруссии Берлине в 1848 г. Ко­роль прусский Фридрих-Вильгельм IV, объявивший еще в 1847 г. о созыве объединенного ландтага, стремясь погасить революцию, подписал в марте 1848 г. серию указов, идущих навстречу ее демократическим требованиям. Им была при­знана необходимость конституционной монархии, создано новое либеральное правительство, провозглашены свободы личности, союзов, собраний, печати и др.

Последующий разгром революции привел к отказу от многих демократических обещаний. Ландтаг был разогнан, распущены демократические клубы, запрещены собрания и митинги, разоружено гражданское ополчение и пр.

Несмотря на тяжелое поражение демократических сил, революция не прошла бесследно. Во всех сферах общест­венной жизни Германии, и прежде всего, Пруссии: в эконо­мической, социальной, идеологической, политической, - про­изошли серьезные изменения. Предприниматели могли от­ныне пользоваться относительно либеральными законами о концессиях, о горной промышленности, особенно при созда­нии акционерных обществ. В 1850 г. вышли законы о выку­пе крестьянами земли, которые либо отменяли еще не от­мененные феодальные повинности, либо переводили их в категорию капиталистической ренты, и пр.

В Пруссии в 1850 г. была принята Конституция, позво­лившая в последующие годы создать первые буржуазные оппозиционные партии, использовать ландтаг в качестве публичной трибуны открытой критики правительственной по­литики. Не случайно прусское правительство в 1851 г. при­няло Закон об осадном положении, на основании которого король получил право вводить в стране режим военного прав­ления, если внутренняя или внешнеполитическая обстанов­ка создавали угрозу существующим в стране порядкам.

Прусская Конституция 1850 г. Как дань революции в Конституции Пруссии также декларируются права и сво­боды, перечень которых был более обширным, чем в преж­них конституциях: равенство перед законом, уничтожение сословных привилегий и преимуществ, доступность всех об­щественных должностей, личная свобода, неприкосновен­ность личной собственности, жилища, свободы слова (с запрещением цензуры), собраний, союзов (сопровождаемые ссылками на необходимость "соблюдения общественной безо­пасности" и возможность их временного запрещения) и пр. Подробная регламентация всех этих прав и свобод должна была быть осуществлена текущим законодательством, ко­торое так и осталось неразработанным.

Эти пробелы заполнялись впоследствии правительст­венными распоряжениями, например от 1863 г., согласно которому административные органы получили право запрещать газеты и журналы после двух предупреждений, "если их направленность подвергала опасности общественное бла­гополучие". Такую "направленность" усматривали, напри­мер, в действиях лиц, которые осуждали военную политику правительства.

Значительное место в конституции традиционно было уделено развитию школьного образования. Провозглашалась свобода "науки и преподавания", бесплатное обучение в пуб­личных начальных школах. Государство при этом гаранти­ровало выделение необходимых средств для их содержа­ния. Предоставлялось также право учреждать частные шко­лы и руководить ими всем лицам, могущим доказать "нравственную, научную и техническую способность" к этому. Вместе с тем Конституция предписывала строгий государ­ственный надзор за школами с целью пресечения всякого вольнодумства. Учителя публичных школ наделялись пра­вами и обязанностями государственных чиновников со все­ми вытекающими из этого последствиями (ст. 23).

Политика прусского правительства в сфере образова­ния преследовала цели создания эффективно действующе­го бюрократического аппарата и грамотной современной армии. Ее преимущества и проявились в войне с Австрией 1866 г., в которой по признанию многих историков "победил грамотный прусский солдат".

Армии в Конституции 1850 г. уделялось особое внима­ние. Высшее командование ею принадлежало королю (ст. 46). В ст. 34-39 закреплялась всеобщая воинская повинность, право короля в случае войны созывать народное ополчение, использовать армию для подавления внутренних беспоряд­ков, издавать постановления о воинской дисциплине. Было постановлено также, что статьи Конституции, посвященные основным правам и свободам, будут применяться в войсках лишь настолько, насколько они "не противоречат военным законам и требованиям военной дисциплины" (ст. 39). Более детальное рассмотрение многочисленных армейских запре­тов, вместе с уставами и пр., должно было стать предметом особых законов и правительственных распоряжений. Так как они были к тому времени уже педантично разработаны текущим законодательством и правительственными распо­ряжениями Пруссии, их впоследствии фактически без изменений ввели в право Германской империи.

Последующие титулы (III-VI) Конституции посвяще­ны высшим органам государственной власти, схема кото­рых, компетенция и взаимоотношения мало чем отличались от соответствующих разделов других октроированных гер­манских хартий.

Личность короля также провозглашалась неприкосно­венной (но не священной), в его руках сосредоточивались командование армией, назначение правительства, и прежде всего министра-президента, ответственного перед ним, всех высших гражданских и военных должностных лиц, право объявлять войну и мир, заключать договоры (торговые до­говоры, возлагающие обязательства государства на частных лиц, подлежали одобрению палат). По этой же схеме опре­делялись отношения короля и палат в сфере законодательства, исходящей из формулы "законодательная власть осуществляется совместно королем и обеими палатами" (ст. 62). Предусматривалось и право короля на издание особых рас­поряжений (под ответственность государственного министер­ства), "когда этого требовало сохранение общественной безо­пасности или устранение необычных бедствий, если палаты не заседали" (ст. 63). Королю вверялся контроль над двух­палатным ландтагом, в том числе право его досрочного рос­пуска, с оговорками, что выборы в новый ландтаг должны быть проведены в 60-дневный срок, а созыв палат - в 90-дневный срок.

Несмотря на то, что роспуск ландтага стал после при­нятия Конституции чрезвычайным политическим событи­ем, вызывавшим всякий раз бурную реакцию со стороны либерально-демократических сил, прусский король, вернее, министр-президент (с 1862 г. им стал всесильный О. Бис­марк), прибегал в критических ситуациях к беспарламент­скому правлению, чтобы провести, например, реформу ар­мии за счет не вотированных парламентом ассигнований, как то имело место в 1862-1863 гг. Парламентские кризисы и возникали как в Пруссии, так и впоследствии в Герман­ской империи, чаще всего в силу прямого нарушения край­не "неудобных" для правящих кругов конституционных по­ложений, закрепляющих основополагающий принцип буржуазного конституционализма - "никаких налогов без пред­ставительства".

Конституция же Пруссии формально предусматривала строгую государственную финансово-налоговую дисципли­ну, требовала ежегодного утверждения законом бюджета (ст. 99), взимания налогов, податей, займов только на осно­вании законов (ст. 100, 103), обязательного одобрения пала­тами всех расходов сверх установленных бюджетом, отчета правительства по использованию бюджетных средств (ст. 104), пересмотра и уничтожения всех привилегий в об­ласти налогов (ст. 101) и пр. Эти статьи, принципиально отличающиеся от соответствующих статей баденской Консти­туции, свидетельствовали о более высоком уровне консти­туционной разработки одного из важнейших требований всех буржуазных революций.

Специфические черты прусской Конституции 1850 г. на­шли отражение и в особых способах формирования нижней палаты ландтага. Согласно указу короля 1849 г., перенесен­ному впоследствии в Конституцию 1850 г., все избиратели нижней палаты (верхняя "палата господ" формировалась королем) делились на три курии (разряда) по размеру уп­лачиваемых прямых государственных налогов. Каждый раз­ряд в целом платил третью часть общей суммы налогов и выбирал третью часть выборщиков (ст. 71), которые в свою очередь и выбирали депутатов.

Это позволяло имущим, "самостоятельным лицам", то есть тем "кто не был ограничен в распоряжении своим иму­ществом, не был душевнобольным, расточителем или нахо­дящимся под арестом", или 3% населения Пруссии, изби­рать такое же число выборщиков, как и 70% избирателей третьей курии. Несмотря на массовое движение за отмену этой избирательной системы, особенно в начале XX в., она продолжала существовать в Пруссии до Ноябрьской рево­люции 1918 г.

Конституция не предусматривала иных гарантий ее соблюдения, кроме принесения членами обеих палат и го­сударственными чиновникам и присяги верности и повинове­ния королю и Конституции (ст. 108). Ни король, ни армия не присягали в соблюдении конституции.