16. Нравственный идеал Диккенса и его «Рождественские рассказы».

Цикл «рождественских повестей», созданных в 1843–48 («Колокола», «Сверчок за очагом» и др.), наиболее последовательно воплотил приверженность Диккенса незыблемым ценностям частной жизни – в противовес иллюзорным или эфемерным обретениям, которые приносит погоня за богатством и престижем.

Диккенс, по сути, провозглашает лозунг «Не хлебом единым», считая, что главная награда человека – в душевном спокойствии и обретении любви других людей. Проповедь Диккенса многим кажется недостаточно острой в социальном отношении, но Диккенс принципиально проповедовал не радикальные меры борьбы с пороками современного общества, но преображение человека путем

эмоционального воздействия на него. Именно этой задачей он руководствовался при написании серии своих рождественских рассказов, самый знаменитый из которых - «Рождественская песнь в прозе».

«Рождественская песнь в прозе» (1843)

Еще только вступив в литературу, Диккенс начал говорить об общественной миссии писателя, о его долге наставлять и учить людей. Всякое представление о «чистом» искусстве, о художнике, свободном от задачи воздействия на свою аудиторию, было ему с первых и до последних дней его творчества полностью чуждо. «Рождественские повести» Диккенса должны были стать таким средством воздействия на публику. Рождественский праздник был для него воплощением принципов, проповедью которых он рассчитывал добиться огромных результатов.

«Рождественские повести», задуманные Диккенсом, должны были выходить ежегодно в дни рождества и заключать проповедь, обращенную как к бедным, так и к богатым во имя улучшения участи бедняков и исправления богачей. И в 1843 Диккенс пишет самую известную свою повесть, «Рождественскую песнь в прозе», где на сцену выходит Эбенезер Скрудж, один из самых знаменитых скупердяев, английский аналог мольеровского Гарпагона и гоголевского Плюшкина (имя Скрудж даже стало нарицательным для обозначения скупого и жадного мизантропа).

В канун Рождества, которое для Скруджа не более чем досадная помеха в его деловой жизни, ибо приходится оплачивать клерку нерабочий день, Скруджа посещает вначале призрак его покойного компаньона Джейкоба Марли, а затем три духа – дух прошлого Рождества, дух нынешнего Рождества и дух будущего Рождества. Три этих духа показывают Скруджу его прошлое, когда он был еще человеком, имевшим сердце и умевшим любить и сопереживать, но мало-помалу стал таким, каков он есть, настоящее, когда светлый дух любви и всепрощения проникает во все сердца, кроме сердца Скруджа, и дух будущего Рождества, где Скруджу видится то, что будет после его смерти – о тех смертях, которые повлекло за собой его жестокосердие, и о том, как никто не пожалеет по-настоящему о том, что умер сам Скрудж, а некоторые даже обрадуются, что нет больше существа, которое они боялись и ненавидели. Картины эти так поражают Скруджа, что он совершенно меняется и превращается в милейшего старика, всеобщего любимца и благодетеля, и те несчастные, которым грозила смерть от нищеты и болезней, живут счастливой и долгой жизнью. «Рождественская песнь в прозе» произведение программное, ибо говорит как о взглядах Диккенса на общество и человека, так и о роли литературы: она должна сыграть роль трех рождественских духов и произвести в душах людей тот переворот, который произошел в душе Скруджа.

Литературно-социальная программа Диккенса может показаться наивной, но она продолжает традицию утверждения ответственности человека не только за себя, но и за окружающий его мир. Несовершенства этого мира доступны исправлению, но начинать его надо не с возвышенных мечтаний о преобразовании мира в целом, но с воспитания в себе достойного человека, живущего не только ради себя, но ради всех, кому он может помочь. Преображение несовершенно мира начинается с преображения несовершенного человека. Человек определят собой мир, а никак не наоборот