Глава 2. Социально-экономическое прогнозирование в системе научного знания

§ 1. Зарождение и развитие современной прогностики

Управление и прогнозирование

Изучение человеком окружающего мира зачастую имело в своей основе явно выраженный практический момент: желание узнать, че­го же хорошего или плохого можно ожидать, и как, избегая непри­ятностей, приобрести выгоду. Познавательная функция человеческо­го мышления всегда так или иначе связана с целеполаганием, оценкой и прогнозированием, взаимосвязь которых можно рас­сматривать как с точки зрения их соотношения в рамках процесса познания, так и с точки зрения динамики человеческой деятельно­сти. Первые два аспекта имеют дело с определением конечного и начального пунктов всякой деятельности, — желаемого и налично­го, — с описанием ситуаций, состояний. Прогнозирование, в свою

¹⁹ Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М.: Медиум, 1995. 323 с.

²⁰ См., например: Ален Турен. Возвращение человека действующего. Очерк со­ циологии. М.: Научный мир, 1998. 204 с.

²¹ Леонтьев В. В. Межотраслевая экономика: Пер. с англ. / Предисл. и науч. ред. А. Г. Гранберг. М.: Экономика, 1997. С. 394-395.

57

очередь, привносит в познание реальности динамический временной аспект. Оно связано с изучением не состояний, а событий. В фор­мировании возможности эффективного прогнозирования и заключа­ется «практический» смысл процесса формирования знаний.

Буквально слово «prognosis» с греческого переводится как «предзнание» (характеризуя, фактически, суть, смысл применения любого знания как такового), «предвидение», «предсказание»²². Пер­воначальный смысл слова — предсказание хода болезни, затем вооб­ще всякое конкретное предсказание, суждение о состоянии какого-либо явления в будущем (прогноз погоды, исхода выборов и т. п.). Та­ким образом, прогноз — вероятностное суждение о некотором явлении на основе оценки будущей тенденции его развития с по­мощью исследования и анализа доступной информации.

Познавательные мотивы предвидения носят двоякий характер: «теоретический» и «практический». «Теоретическое» значение про­гноза для науки заключается в его использовании как метода про­верки научных гипотез и теорий (в качестве такового он и исполь­зуется «естественными» науками). Однако, как бы велико ни было это значение прогноза, основной мотив предвидения (равно как и приобретения всякого знания) — настоятельные запросы практиче­ского действия.

Особенное значение прогнозирование приобретает в социально-экономической жизни. Здесь она непосредственно связана с про­блематикой социальных изменений, общественного развития и управления социальными системами. Само по себе управление свя­зано с изменением будущего, поскольку лишь на будущее и можно реально повлиять, пытаясь изменить реальность.

Управленческая деятельность в основе своей базируется на це­лях и ожиданиях. Цель — это образ желаемого будущего, к вопло­щению которого стремиться деятель. Ожидание — представление о том, что определенное событие приведет к некоторым последствиям. Цели и ожидания служат отправной точкой любого прогноза. В свою очередь, цели и прогноз определяют план как совокупность ориен­тиров, упорядоченных в зависимости от прогнозируемой ситуации, в процессе достижения которых будут реализованы поставленные цели. План является основой составления программы — совокуп-

Далее слова будут использоваться как синонимичные.

58

ности действий, которые, основываясь на имеющейся информации, с высокой долей вероятности должны привести к достижению наме­ченных целевых ориентиров и, соответственно, сформулированных ранее целей. Составление программы предполагает, в том числе, и прогнозирование последствий предпринимаемых действий.

Отсюда познавательной базой любого управленческого воздей­ствия является прогноз, эффективное управление без прогноза по­просту невозможно.

Уже в самом начале социальной истории, выходя за рамки су­губо индивидуальной познавательной деятельности, прогнозирова­ние и планирование постепенно, с развитием общественной (функ­циональной) стратификации, становятся социальной функцией и сосредоточиваются, прежде всего, среди определенных членов че­ловеческих объединений. При этом первой задачей, встававшей пе­ред этими лицами, становилась задача селекции из всего объема окружающей информации данных, необходимых для продвижения к оптимальному варианту будущего. Если характеризовать функцио­нальную принадлежность прогнозирования с точки зрения управле­ния, то оправданно его относить к совокупности информационных функций управления, наряду с документационно-архивной, мо­рально-правовой, оценочно-экспертной, познавательно-аналитиче­ской, целевой функциями.

с ч

Потребности

> J

i

'

г

ч ч

'

'

(

Цели

>

Ожидания

\

Ч

/

'

г

'

г

с ч

План

Прогноз

N

1

'

Программа

Рис. 1. Логическая последовательность прогнозирование — планирование — программирование

59

Практические управленческие функции прогноза в государст­венном управлении:

• «прагматическая» (подготовка информации для принятия решений);

• «информативная» (на что следует обратить внимание, что счи­тается важным по мнению исследователей, правительства);

• «идеологическая» (программирование общественного мнения).

Исходный этап развития прогностики: конец XIX — начало XX в.

Говоря о дисциплине (дисциплинах), которые концентрируют свое внимание непосредственно на проблематике прогноза и прогнозиро­вания, можно, в первую очередь, обозначить футурологию и прогно­стику. Какие этапы можно выделить в развитии этих дисциплин?

Разработки в области социально-экономического прогнозиро­вания, которые легли в основу ее оформления как относительно самостоятельной дисциплины, можно датировать последней четвер­тью XIX в. Они были связаны с попытками исследователей выявить будущие тенденции производства основных продуктов на основе анализа поведения находившихся в их распоряжении статистиче­ских данных. Главными методами прогнозирования тогда были экспертные оценки (на основе качественного анализа рядов) и про­стая экстраполяция (перенесение прошлых тенденций в будущее).

В конце XIX — начале XX в. были сделаны первые попытки определения экономических показателей-индикаторов (барометры Беннера, Брукмайера, Бэбсона и др.). Например, Брукмайер пробо­вал использовать для прогнозирования три хронолгических ряда следующих показателей: индекс банковских кредитов, индекс цен акций, индекс общей экономической активности. Схожий подход был опробован Бэбсоном: берется 12 серий статистических данных, из которых почти каждая является комбинацией нескольких эле­ментарных рядов и которые в совокупности характеризуют дина­мику всех основных сфер хозяйственной жизни. Исключаются се­зонные колебания, а затем полученные данные переводятся в сово­купность базисных индексов, которые после взвешивания переводят­ся в один общий индекс. Строится диаграмма, через полученную кривую проводится линия, характеризующая направление «норма-

60

льного развития» страны, так, чтобы площади всех фигур, образуе­мых в результате ее пересечения с кривой индекса, находящихся сверху этой линии, были равны площадям таких же фигур под этой линией на протяжении достаточно длительного времени.

Дальнейшее развитие этот подход получил в создании знаме­нитого Гарвардского барометра, внешне представляющего собой три кривые А, В, С, отражающие поведение показателей, признанных исследователями наиболее чувствительными к изменениям эконо­мической конъюнктуры: индекс стоимости ценных бумаг на бирже (А), индекс деловых обстоятельств, отражающий положение на то­варном рынке (В), и индекс нормы процента (С), отражающий по­ложение на денежном рынке. Была выявлена определенная эмпи­рическая закономерность, связывающая эти кривые: перелом в движении А на 6-9 месяцев опережает В, которая, в свою очередь, на 2-8 месяцев опережает С. Анализ их поведения наряду с анали­зом сопутствующих данных можно использовать для прогноза.

Эти и подобные им исследования, фактически, дали жизнь та­кой отрасли экономической науки, как эконометрика, оформившей­ся в 30-е гг. XX в. В это же время свое развитие получает и про­гностика в целом как наука о теории, методологии и методах про­гнозирования. Хотя научное предвидение как таковое сформирова­лось гораздо раньше, самостоятельное значение прогностика стала приобретать только в последнее столетие, не в последнюю очередь в связи со все более частым использованием прогноза как средства проверки, подтверждения и практического применения научных теорий и гипотез.

В конце XIX — начале XX в. появились многочисленные пуб­ликации с преобладанием «научно-технического» характера пред­сказаний относительно будущего и лишь отчасти, как следствие развития науки и техники, описывающие социальные изменения. К их числу можно отнести работы Гартинга «Год 2066» (1866), Ри-ше «Через 100 лет» (1892), Тарда «Отрывки из будущей истории» (1896), Говарда «Города-сады будущего» (1902), Д. И. Менделеева «Заветные мысли» (1904-1905), И. И. Мечникова «Этюды о природе человека» (1903) и «Этюды оптимизма» (1907) и др. В социальном аспекте заслуживают внимания работы Герберта Уэллса, например «Предвидение о воздействии прогресса механики и науки на челове­ческую жизни и мысль» (1901). По оценкам исследователей, подход

61

автора к проблемам будущего и уровень изложения почти не отли­чаются от аналогичных работ более поздних периодов (20-30-х гг., даже 50-60-х гг. XX в.).

Тема размышлений о будущем в 1920-30-е гг. была активно подхвачена многими авторами, что на Западе вылилось даже в из­дание известной серии брошюр (более ста) по перспективным про­блемам науки, техники, экономики, культуры, политики, искусст­ва — «Сегодня и завтра» (1925-1930).

К этому периоду на Западе стали появляться не только публи­цистические и научно-популярные труды, но и фундаментальные монографии, в числе которых можно назвать работы Лоу «Буду­щее» (1925), «Наука смотрит вперед» (1943), Эрла Биркенхеда «Мир в 2030 году» (1930) и ряд других работ.

В Советском Союзе в это время также активно развивалась научная и научно-публицистическая мысль в сфере социально-экономического прогнозирования, в первую очередь, в связи с мас­штабными государственными проектами развития (ГОЭЛРО). Дос­таточно отметить вклад в развитие представлений о будущем, кото­рый внесли такие исследователи и ученые, как К. Э. Циолковский («космическая философия»), А. Л. Чижевский (историометрическая «солнечная» теория», 11-летние циклы Чижевского, историческая ти­пология поведения масс), В. И. Вернадский (ноосфера), и, конечно же, Н. Д. Кондратьев (в целом детальная проработка проблемы про­гнозирования, теория длинных циклов экономической конъюнктуры).

Современная социальная прогностика как отрасль науки

Прогностические исследования на Западе вновь стали набирать силу в конце 1940-х гг. Можно выделить три основные фактора, способствовавшие этому:

1. появление концепции научно-технической революции и ее со­циально-экономических последствий (Дж Бернал, Норберт Винер);

2. разработка техники поискового и нормативного прогнозиро­вания в целях повышения эффективности управления. В этой связи можно назвать известную работу К. Ландауэра «Теория нацио­нального экономического планирования» (1944), в которой автором предложена была система, позже ставшая известной как «индика­тивное планирование»;

62

3) формирование соответствующей философской базы как осно­вы новых концепций будущего (индустриализм, экзистенциализм, структурализм, социал-реформизм, теория конвергенции и т. д.).

Это создало предпосылки для новых понятий, категорий, исполь­зуемых в конструировании концепций будущего. Последовавший за этим период (1960-е гг.) часто называют периодом «бума прогнозов». Именно этим временем датируется появление футурологии.

Футурология (от лат. futurum — будущее, и греч. logos — учение) в широком смысле — совокупность представлений о буду­щем человечества. Формально датой рождения футурологии можно считать 1943 г., когда немецкий социолог О. Флехтхейм предложил использовать это понятие в качестве названия «философии будуще­го», которую он противопоставлял идеологии и утопии. Идея его нашла широкий отклик в научной среде. Во второй половине XX столетия «наука о будущем» развивалась очень бурно.

В начале 1960-х гг. этот термин получил распространение на Западе в смысле «истории будущего», «науки о будущем», призван­ной монополизировать прогностические (предсказательные) функции существующих научных дисциплин. Но т. к. перспективы социаль­ных процессов изучаются многими науками, термин «футурология» ввиду многозначности и неопределенности с конца 1960-х гг. вытес­няется термином «исследование будущего», который подразумевает совокупность теории и практики прогнозирования. Понятие футу­рологии на Западе сохранилось преимущественно в виде образного синонима «исследования будущего». В узком смысле футурология характеризуется как область научных знаний, охватывающая пер­спективы социальных процессов, синоним прогнозирования и про­гностики.

Следует отметить, что и до этого различные мыслители обра­щали свое внимание на исследование перспектив человечества. Но с этого времени они обрели объект, прогнозирование состояний ко­торого стало исходным пунктом выводов о будущем человечества. Таким объектом стала наука и порожденная ею техника. Эта пара стала исследоваться как основной фактор преобразования не толь­ко природы, но и общества.

Задолго до 1943 г. уже существовали теории, выводящие бу­дущую картину мира, исходя из развития научно-технической сфе­ры. Со времен Ф. Бэкона человек хотел с помощью техники поко-

63

рить природу, надеясь достичь царства свободы и счастья. Тем не менее своего наибольшего могущества техника достигла недавно: к середине XX столетия. Успехи естественных наук и порожденных ею технологий были особенно очевидны на фоне кризиса гумани­тарного знания и, в частности, философии (этот кризис еще себя не исчерпал окончательно). Несмотря на это, нужно признать, что технологически детерминированная футурология имеет глубокие корни в философии истории. Ведь футурология — это та же самая история. Только история не прошлого, а предполагаемого будущего.

В СССР термин «футурология» большей частью употреблялся для обозначения современных немарксистских концепций будущего (буржуазный футурологизм). При этом в буржуазной «футуроло­гии» выделялось несколько течений: «апологетическое», «реформи­стское», «леворадикальное» и др. Можно утверждать, что в 60-х гг. господствовало открыто «апологетическое», которое опиралось на разного рода технологические теории (см. также, например, раз­личные теории «постиндустриального общества») и пыталось опре­делить и обосновать перспективы развития современного капита­лизма как такового (Д. Белл, Г. Кан (США), Р. Арон, Бертран де Жувенель (Франция)). Представители «реформистского» течения говорили о грядущей «конвергенции» капитализма с социализмом, развитии синтетической социально-экономической системы, соче­тающей в себе явные признаки и того, и другого (Ф. Бааде (ФРГ), Р. Юнгк (Австрия), Ф. Полак (Нидерланды), И. Галтунг (Норве­гия)), «леворадикального» — неизбежность катастрофы «западной цивилизации» перед лицом научно-технической революции (А. Уо-скоу (США) и др.).

Термин «прогностика» получил распространение с середины 1960-х гг., когда появились первые специальные научные исследова­ния по теоретическим проблемам конкретного прогнозирования со­циальных явлений, что дало толчок к оформлению ее как самостоя­тельной научной отрасли. Прогностика как теория прогнозирования развивается во взаимосвязи с теориями так называемого «научного предвидения», целеполагания, планирования, программирования, проектирования (социального проектирования), управления.

Исследование будущего стало приобретать все признаки само­стоятельной научной дисциплины: разрабатывается методология, начинают выходить специализированные научные журналы («Фу-

64

турист», «Фьючерс»). Выходят из печати книги. Именно в 60-е гг. идет активная разработка новой технологии прогнозирования в различных сферах, особенно в области экономики, науки, техники. Это знаменовалось выходом работ таких известных авторов, как Г. Тейл («Экономические прогнозы и принятие решений», 1966), Д. Белл («12 способов предсказания», 1964), Э. Янч («Прогнозиро­вание научно-технического прогресса», 1966-1967), Ф. Полак («Прогностика», 1968) и др. В исследованиях будущего, публикую­щихся в этот период, преобладало изучение «технико-аналитиче­ской перспективы» (по существу являвшееся скрытой поддисципли-ной, занимающейся военными задачами).

Ведущее место среди работ, составивших идейную основу фи­лософских, экономических и социальных концепций футурологии, заняли теории индустриализма и постиндустриального общества: работы У. Ростоу «Стадии экономического роста. Некоммунистиче­ский манифест» (1960), Дж. Гэлбрейта «Общество изобилия» (1958), «Новое индустриальное общество» (1967), Р. Арона «18 лекций об индустриальном обществе» (1962) и др.

В 1940-60-е гг. происходит активное создание правительствен­ных и неправительственных учреждений и организаций, основной задачей которых стало научное обеспечение программ и проектов. Только в США в этот период было создано по меньшей мере четы­реста независимых исследовательских организаций, которые так или иначе занимались прогнозной деятельностью.

В начале 1970-х гг. на первый план выдвинулось течение, ко­торое выступило с концепцией неизбежности «глобальной катаст­рофы» при существующих тенденциях развития общества. Ведущее влияние в этом сложном течении приобрел так называемый Рим­ский клуб, включающий видных западных ученых, политиков, биз­несменов. По его инициативе развернулось «глобальное моделиро­вание» перспектив развития человечества на основе использования ЭВМ. При этом участники исследований разделились на два ос­новных направления: одни из них развивают идеи социального пес­симизма (Дж. Форрестер, Д. Медоус, Р. Гейлброунер (США)), дру­гие («технооптимисты») пытаются обосновать возможность избе­жать катастрофы с помощью «оптимизации» существующей в об­ществе технологической, социально-экономической и политической системы (А. Тофлер, М. Месарович, Э. Ласло (США), Э. Пештель

65

(ФРГ), К. Фримен, В. Феркисс (Великобритания), И. Кайя (Япония), Г. Линнеман (Нидерланды), А. Эррера (Аргентина) и др.).

В 1970-е гг. проблемами глобального моделирования будущего занимаются ученые многих стран. В Австрии в этот период создан Международный институт прикладного системного анализа с це­лью глобального, регионального и проблемного моделирования бу­дущего. К 1970-м гг. заявила о себе Международная исследова­тельская группа Института мирового правопорядка (США).

С 1973 г. существует Всемирная федерация исследований бу­дущего, в которую входит ряд прогностических научных обществ, в том числе Исследовательский комитет по футурологии Междуна­родной социологической ассоциации. В 1999 г. была основана Меж­дународная академия исследования будущего.

Развитие прогностики на Западе тем не менее не сводилось лишь к созданию глобальных прогнозных моделей. Значительная часть работы была сосредоточена на теоретических и теоретико-методологических проблемах прогнозирования.

В 1980-х гг. исследования будущего нашли активную поддержку в организациях, заинтересованных, в основном, в появлении новых технологий, сохранении власти, в контроле человеческих взаимоот­ношений, информационно-коммуникационных технологиях, биотех­нологиях, новых формах земледелия и т. п., т. е. структурах, стре­мящихся к лидерству в своей сфере деятельности в будущем. Именно в это время появляются детально разработанные методики и техники прогнозирования, технологическое прогнозирование, ак­тивно развиваются методы прогнозирования, предпосылки разра­ботки которых были заложены ранее: динамическое моделирование, имитационное моделирование, прогнозирование на основе эксперт­ных оценок и опросов общественного мнения. Активно развивается прогнозирование для принятия решений.

Обозначились следующие черты, присущие современной про­гностике как научной дисциплине:

— значительность масштабов научно-технического, социально-экономического и военно-политического прогнозирования на Запа­де. Будучи широко востребована практикой управления, несмотря на конкуренцию (или благодаря ей), западная прогностика значи­тельно окрепла организационно и методически. Отрасль услуг по проведению прогнозных исследований представлена большим коли-

66

чеством частных консультативно-исследовательских центров (фирм), работающих по контракту, правительственными учреждениями или их отделами (обычно систематизирующими готовую информацию), прогнозными группами в организациях различного размера и сфе­ры деятельности. Организационную структуру современной прогно-стики как отрасли знания составляют различные научные учрежде-ния, многочисленные научные общества, ассоциации общественного характера, осуществляющие обмен информацией, опытом разработ-ки прогнозов (иногда такие общества или их члены выполняют за-казы на проведение прогнозных исследований);

• система разработок прогнозов социального и экономическо-го развития при этом утратила «самостоятельный» характер, вли­лась в сферу управления и, фактически, стала ориентироваться на прикладные задачи управленческого характера, встающие перед крупными (и не очень) компаниями, государственными учрежде­ниями, органами;

• теоретике-методологическая основа прогнозирования не пре­терпела сколько-нибудь существенных изменений в последние де­сятилетия: все основные достижения в этом направлении — это ре­зультат «бума прогнозов» 1960-70-х гг. Методы, разработанные ра-нее или предложенные как потенциально возможные методы про-гнозирования, продолжают активно использоваться как базовые до сих пор.

В целом, прогностика сегодня — это дисциплина комплексного характера (общее понятие о взаимосвязи дисциплин). Основная за-дача прогностики — развитие специальной методологии прогнози­рования с целью повышения эффективности методов и техники разработки прогнозов. В проблематику прогностики входит изуче­ние особенностей прогнозирования как специального научного ис­следования, принципов построения и оптимального сочетания раз-личных методов прогнозирования, способов оценки достоверности прогнозов, принципов использования для разработки прогнозов вы­водов теории вероятностей, теории игр, исследования операций, теории принятия решений и др. Развитие прогностики сыграло важную роль в совершенствовании методов прогнозирования. Но как научная и исследовательская дисциплина она все еще находит-ся в процессе становления.

67

Прогностика делится на общую (теоретическую) и частные (прикладные) отрасли, которые являются составными частями об­щей, но вместе с тем, фактически, входят в соответствующие науч­ные дисциплины (медицинская, биологическая, экономическая, де­мографическая прогностика и т. п.), образующие сложные взаимо­связанные комплексы (особенно в общественных науках, социаль­ной прогностике).

В итоге получается примерный перечень основных направле­ний обществоведческого прогнозирования: науковедческое, техно-ведческое, социально-медицинское, социально-экологическое, соци­ально-географическое, социально-космическое, экономическое, со­циологическое, этнографическое, демографическое, педагогическое, социокультурное, архитектурное, психологическое, этическое, юри­дическое, политическое, военное. Этот перечень можно положить в основу систематизации объектов, предметов и проблем прогнозиро­вания в общественных науках.

При дальнейшей детализации проблематика прогностики при­обретает следующий вид.

1. Наука — перспективы развития научных кадров, учреждений.

2. Экономика — перспективы развития социальной организа­ции и системы социальных стимулов труда.

3. Народонаселение — перспективы роста и изменения структуры.

4. Семья — перспективы изменения структуры.

5. Образование — перспективы развития дошкольных учреж­дений, начальной, неполной средней и средней общеобразователь­ной школы, профессионально-технического образования, общест­венного и частного репетиторства, специального среднего и высше­го образования, повышения квалификации и переподготовки кад­ров, общего образования и самообразования взрослых, подготовки научных кадров, функционирования педагогических кадров.

6. Здравоохранение — перспективы развития медицинских уч­реждений, рекреационных зон и объектов, физической культуры, функционирования медицинских кадров.

7. Культура — перспективы развития книжного, журнального и газетного дела, радио и телевидения, кино, театра, клубов, музеев, библиотек, парков культуры и спортивно-туристских объектов.

8. Расселение и экология (социальное пространство) — пер­спективы дальнейшего освоения Земли и космоса, борьбы с атмо-

68

сферным, гидросферным, ландшафтным, тепловым, радиационным и шумовым загрязнением окружающей природной среды, развития городов и сельских поселений, жилья, миграций, автодорожного, железнодорожного, воздушного и водного транспорта, телефонной (в перспективе видеотелефонной) сети.

9. Структура времени общества (социальное время) — пер­ спективы изменений структуры рабочего года, развития обществен­ но и индивидуально организованных форм досуга.

10. Социальная структура — перспективы развития социально-классовой, социально-производственной, социально-профессиональной, образовательной, квалификационной, возрастной и т. п. структур.

11. Социальные потребности — тенденции и перспективы их развития под действием закона возвышения потребностей и соот­ветствующего изменения ценностных ориентации.

12. Общественная жизнь — перспективы развития обществен­ного самоуправления, борьбы с преступностью, пьянством, неорга­низованным производственным и потребительским перераспределе­нием и другими антиобщественными явлениями.