Часть 2 – мошенничество, совершенное: - группой лиц по предварительному сговору. Здесь действуют те же положения, что и для кражи.

В 2003 г. в Октябрьском районе г. Иркутска две девушки культурного вида приносили пенсионеркам на дом «выигрышные карточки», к которым надо было добавить немного денег, чтобы получить выигрыш намного больше. Пенсионерки безоговорочно верили Крининой и Лысенковой,давали деньги,после чего девушки исчезали,и никакого выигрыша потерпевшие не получали.

- с причинением значительного ущерба гражданину.

Наказывается это мошенничество штрафом до 300.000 руб. или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 2 лет, либо обязательными работами на срок от 180 до 240 ч., либо исправительными работами на срок до 2 лет, либо лишением свободы на срок до 5 лет с ограничением свободы на срок до 1 года либо без такового.

Часть 3 – мошенничество, совершённое: - лицом с использованием своего служебного положения. Это новый признак, довольно сложный для толкования.

В 2011 г. в г. Тайшете Иркутской обл. начальник пункта технического обслуживания вагонов Д. Шлегель вносил недостоверные сведения в документацию по учёту рабочего времени слесаря по ремонту подвижного состава,при этом фактически он им не работал.таким образом он получил на зарплатнуб карту слесаря 630 тыс. рублей.

- в крупном размере – на сумму более 250000 рублей и до 1 миллиона включительно.

Наказывается преступление штрафом от 100.000 до 500.000 рублей или в размере иного дохода осужденного за период от 1 года до 3 лет, либо лишением свободы на срок до 6 лет со штрафом до 10000 рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от 1 года до 3 лет, с ограничением свободы на срок до полутора лет либо без такового.

Часть 4 – мошенничество, совершённое: - организованной группой.

В 2003 г. в г. Ростове Пильников с соучастниками создали общество «Новация» и получали всю прибыль. Оманули сотни людей созданием этой пирамиды. Обещали высокие заработки после вступительного взноса 3.000 долларов. Приглашали на лекцию, создавали имидж – музыка, шампанское, икра, официанты. Музыка мешала людям сосредоточиться, психологически умело создавался ажиотаж – вроде как на всех хороших должностей не хватит, и надо торопиться. Х Тут же хдили сотрудники с общества с якобы уже подписанными документами других счастливчиков, приглашённые клиенты боялись опоздать и не задумываясь отдавали деньги.

- в особо крупном размере – на сумму более 1 млн. рублей.

В 2009 г. в Москве К. Поляничко создал «социум групп-холдинг», учил людей зарабатывать деньги. Убеждал вкладывать в его инвестиционные проекты под 100 -300 % годовых. Люди, в основном пенсионеры, отдали ему безвозвратно около 100 млн. рублей .

Наказывается это мошенничество лишением свободы на срок до 10 лет со штрафом в размере до 1 млн. руб. или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 3 лет или без такового с ограничением свободы на срок до 2 лет либо без такового.

Однако не всегда подобные мошенники получают серъёзные сроки,иногда всё зависит от должностного положения и привходящих обстоятельств. В 2008 г. бывший руководитель Министерства атомной промышленности России Е.. Адамов был осуждён за мошенничество на 5 лет условно,хотя ущерб государству он причинил огромный - 30 млн. долларов.

Мошенничество нужно отличать от причинения имущественного ущерба путём обмана или злоупотребления доверием ( ст. 165). В формулировке закона указано «при отсутствии признаков хищения», но в теории это понимается по-разному. На наш взгляд,правильно считать, что различие проводится по объективной стороне: при мошенничестве изымается имущество, которое уже находилось в фондах организации или собственника, т.е. причиняется прямой реальный материальный ущерб (недостача); а в ст. 165 речь идёт об упущенной выгоде, преступник своими действиями или бездействием не даёт возможности имуществу поступить в эти фонды (например, найденный клад не сдаётся государству – так считает Пленум Верховного Суда РФ, а среди учёных эту позицию разделяют З. А. Незнамова, А. И. Рарог). Другое различие – по предмету преступления: если он не обладает физическим признаком, то содеянное квалифицируется по ст. 165 (уклонение от уплаты денег за используемую электроэнергию путём махинаций со счётчиком или несанкционированного подключения к сети).

Отличия присвоения ( ст. 160 УК РФ) от мошенничества (ст. 159 УК РФ):

1) имущество передаётся виновному на законных основаниях, вытекающих из трудовых или гражданско-правовых отношений (З. А. Незнамова, М. В. Пальчик), а при мошенничестве – под влиянием обмана или злоупотребления доверием (вряд ли обоснованна позиция О. В. Белокурова, который считает, что имущество перед присвоением вверяется виновному только на основании трудового договора; если же наличествовали гражданско-правовые отношения, то содеянное квалифицируется как мошенничество путём злоупотребления доверием);

2) владение имуществом носит законный характер не только по форме, но и по сути, а при мошенничестве владение носит незаконный характер, поскольку данная сделка совершается с пороком воли субъекта и юридически ничтожна;

3) имущество передаётся виновному не в собственность, а только для осуществления пяти полномочий - распоряжения, доставки, управления, пользования или хранения, т. е. для выполнения некоторых правомочий собственника, а при мошенничестве – в собственность без всяких ограничений;

4) умысел на хищение врзникает у виновного уже в момент, когда имущество находится у него на законных основаниях, а при мошенничестве – заранее, до передачи имущества.

Статья 162. Разбой (в ред. 27 декабря 2009 г.)

В России в 2010 г. совершено 22202 разбойных нападения, что на 18 % меньше предыдущего года,а в 2011 г. - 20080 нападений. ( в т. ч. в общественных местах, на дорогах и вне населённых пунктов - 7162).

Непосредственный объект преступления – общественные отношения собственности. Только собственник имущества имеет право владеть, пользоваться, распоряжаться им (или, с его разрешения – другое лицо либо организация). Каждый, кто воспрепятствует такому порядку общественных отношений, уголовным законом объявляется преступником.

Дополнительный непосредственный объект – общественные отношения, обеспечивающие жизнь или здоровье (преступление традиционно считается двухобъектным). Но согласно оригинальной концепции А. А. Пинаева, разбой – это вообще преступление не против собственности и против личности, а против общественной безопасности: конструируется как нападение, а завладение имуществом не обязательно; часто совершается в общественных местах, на улицах (65% из изученных им 2000 уголовных дел); здоровью и жизни тоже далеко не всегда причиняется вред - например, при угрозе макетом оружия.

Объективная сторона – нападение, совершённое с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, или с угрозой применения такого насилия. При обсуждении проекта УК РФ нами предлагалось добавить ещё одно слово – «угрозой немедленного применения», что позволило бы чётче разграничить это преступление с вымогательством, но законодатель к этому не прислушался. Нападение - «действия, направленные на достижение преступного результата путём применения насилия над потерпевшим либо создания реальной угрозы его немедленного применения». Эта формулировка дана в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1997 г. «О судебной практике по делам о бандитизме».

Таким образом, это вовсе не синоним насилия: нападение иногда по времени может совпадать с насилием, но чаще всего предшествует ему хотя бы на секунды. Это создание стрессовой для потерпевшего ситуации, когда вот-вот появится и насилие. Трудно поэтому согласиться с мнением В. А. Энтю о том, что разбой может быть налицо и без нападения – это просто не соответствует тексту закона. Состав разбоя – формальный, а точнее - т.н. «усечённый», окончено преступление с момента нападения. (В своё время не нашла поддержки концепция А. Н. Игнатова о разбое как преступлении с материальным составом: поскольку, мол, последствием является физический или психический вред личности при нападении. Он не учёл, что в диспозиции отсутствует указание на вред, причинённый собственности как основному объекту защиты; да и в жизни бывают случаи, когда у потерпевшего крепкая нервная система, и никакая угроза не может причинить ему психический вред).

Если разбойник после нападения ещё и завладел имуществом, то это в теории уголовного права считается продолжением преступного деяния уже на стадии оконченного посягательства (своеобразное «длящееся» преступление). Поэтому соучастники, которые только захватывали имущество, считаются тоже соисполнителями, а не пособниками. Теория эта вынужденная, поскольку призвана оправдать усечённый состав. Но в принципе настало время пересмотреть эту концепцию и законодательную формулировку тоже. Надо вернуться к описанию объективной стороны по принципу материального состава преступления. Кстати, так было в Уголовном Уложении Российской империи 1903 г. – а этот закон по качеству был на европейском уровне, потому что писали его виднейшие учёные, в частности, сенатор Н. С. Таганцев. Ст. 583 Уложения гласила: «виновный в похищении чужого имущества, с целью присвоения, посредством приведения в бессознательное состояние, телесного повреждения, насилия над личностью или наказуемой угрозы, за сей разбой наказывается…». Сейчас в теории уголовного права эту идею поддерживают А. В. Успенский, С.А. Елисеев, П. В. Коробов. Почему это нужно?...

1) сейчас завладение имуществом никак не оценивается при квалификации – а ведь для этого же задумывалось преступление. Да, действительно важно, что человек оказался в стрессовой ситуации - но не менее важно и то, что у него отняли всё наличное имущество.

Кстати, лишним аргументом в пользу этого предложения может служить политика судов при назначении наказания: в 2009 г. в г. Перми разбойник А. Шурман, похитивший из спецавтомобиля 250 млн. рублей и закопавший мешки с деньгами, фактически не успел их истратить, они были возвращены владельцу, реальный ущерб был небольшим – поэтому, на наш взгляд, Шурман получил сравнительно небольшой срок лишения сободы - лет.

2) если сформулировать состав преступления как материальный, то нападение будет считаться покушением, квалифицироваться по ст. 162 и ч. 3 ст. 30 УК РФ, максимум наказания – 6 лет, а если было потом ещё и изъятие имущества – до 8 лет. Это всё же более справедливо, нежели существующее сейчас положение.

3) в теории усечённость состава преступления часто оправдывают профилактической ролью уголовного закона – мол, если признать преступление оконченным на более ранней стадии, то это остановит преступника от реального завершения посягательства. На деле же никакого профилактического эффекта нет (в отличие от бандитизма), всё происходит быстро, и никто в события вмешаться не успевает.

4) можно будет теоретически обосновать, почему же вымогательствово не считается формой хищения, а разбой считается - именно потому, что при вымогательстве последствия не учитываются. Значит, и ответственность за вымогательство по сравнению с разбоем надо принципиально чуть снизить.

Можно предложить такую формулировку разбоя в законе: «Разбой, т. е. хищение чужого имущества путём нападения на потерпевшего, соединённого с насилием, опасным для жизни или здоровья, либо с угрозой немедленного применения такого насилия».

Насилие, опасное для жизни или здоровья (кстати, «или» - это правильнее, чем в старом УК РСФСР, где стоял соединительный союз «и») распадается на два варианта:

1) применение физической силы, которое причинило потерпевшему вред здоровью или даже смерть (иначе его именуют «физическое насилие»). Потерпевшим может оказаться не только собственник или владелец, а даже и постороннее лицо, оказавшееся на месте преступления и не побоявшееся вступиться за жертву;

2) угроза причинения потерпевшему указанного вреда - в т.ч. с использованием оружия, его макета или иных форм устрашения (по другому это называют «психическое насилие»). Угроза может быть словесной (разбойник открытым текстом сказал жертве: «кошелёк или жизнь?»), конклюдентными действиями (разбойник приставил нож к горлу и указал взглядом на золотые часики на руке жертвы – просто и доходчиво), а иногда – своеобразным сочетанием того и другого.

В 2002 г. в г. Иркутске Афиногенов и четверо соучастников врывались в квартиры с оружием и вдобавок угрожали заразить жильцов СПИДом, демонстрируя шприц, полный заражённой крови.

При этом не требуется применять совокупность со ст. 119 УК РФ (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью), или со ст.ст.115,112 УК РФ (причинение лёгкого или средней тяжести вреда здоровью).

Г. Я. Чечель и Л. В. Седых считают особым видом психического насилия гипноз, но не отвечают прямо на вопрос: можно ли квалифицировать как разбой либо насильственный грабёж изъятие ценностей у человека, предварительно подойдя к нему и применив приёмы гипносуггестии (психологического внушения)? На наш взгляд, хотя гипноз и является психическим насилием, здесь подлежит применению ст. 158 УК РФ, поскольку в результате гипнотического воздействия потерпевший не сознавал противоправности изъятия у него имущества, хотя и видел эти действия виновного – а значит, налицо субъективный критерий тайности изъятия имущества, имеющий приоритет перед объективным критерием.

Если в результате насилия потерпевший получил от врача бюллетень на любой срок – содеянное признаётся разбоем, если нет – это насильственный грабёж, ч. 2 ст. 161 УК РФ. Значит, интенсивность насилия – главное отличие грабежа от разбоя. Второе отличие – по моменту окончания, грабёж считается посягательством с материальным составом. Нападение с насилием в большинстве случаев предшествует завладению имуществом (пусть даже на секунду) и всегда является средством завладения им. Если же виновный применил насилие для причинения имущественного ущерба иным путём – состава разбоя нет.

В 1986 г. в г. Братске Иркутской обл. Алексей Осиновский занял у потерпевшего, своего приятеля Ковшова, крупную сумму денег и написал расписку. Поскольку возвращать деньги он вообще не собирался, то сразу же после этого скрытно догнал потерпевшего, ударил сзади по голове и забрал свою расписку. Это должно быть квалифицировано по ст. 159 и ст. 112 нынешнего УК РФ.

Опасность насилия оценивается на момент его применения, поэтому деяние признаётся разбоем, даже если потом для потерпевшего всё окончилось сравнительно благополучно. Например, преступник сдавил жертве горло до такой степени, что у неё посинело лицо, поставил её в опасность потерять сознание или умереть от асфиксии, потом снял с жертвы украшения и скрылся. Потерпевшая скоро пришла в сознание, а через час её самочувствие стало относительно неплохим - но всё равно содеянное должно квалифицироваться как разбой.

Если угроза является неопределённой, то необходимо руководствоваться постановлением Пленума Верховного Суда РФ № 29 от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» - там в п. 21 говорится: надо учитывать место и время преступления, число нападавших, характер предметов, которыми они угрожали потерпевшему, субъективное восприятие им угрозы, совершение виновными каких-либо конкретных демонстративных действий, свидетельствующих о намерении нападавших применить физическое насилие, и т.п. Если применяется насильственное ограничение свободы, надо учитывать возможные последствия этого (например, оставление связанного человека в холодном помещении, лишение его возможности обратиться за помощью).

Эта рекомендация Пленума весьма полезна, но имеет слишком уж общие формулировки. В своё время Л. Д. Гаухман попытался конкретизировать правовую оценку и выделил 3 типичные ситуации неопределённой угрозы:

1) потерпевший воспринимает eё как характерную для разбоя, но виновный на это не рассчитывал (происходит т.н. аггравация, усиление угрозы – у страха глаза велики!), и здесь содеянное расценивается как насильственный грабёж (например, преступник потребовал отдать перстень, говоря «не кричи!» и держа в руке ключ, который женщина в темноте с испугу приняла за нож);

2) сознанием потерпевшего и виновного не охватывается конкретно степень интенсивности угрозы – содеянное также расценивается как грабёж, т.к. все сомнения толкуются в пользу виновного (например, отнимая чемодан у потерпевшей, один из преступников сделал жест ,который вроде бы походил на попытку достать из кармана какой-то предмет – так поняла потерпевшая. Сам же грабитель объяснил суду, что у него в кармане, кроме носового платка, ничего не было);

3) потерпевший воспринимает угрозу как характерную для грабежа (т.е. недооценивает), а виновный рассчитывает на более устрашающий эффект – содеянное расценивается как покушение на разбой (уникальный случай, когда возможно покушение при усечённом составе, но с фактической ошибкой: например, виновный в темноте требует от потерпевшей отдать сумочку, хватается за неё одной рукой, а другой рукой держит нож, который потерпевшая просто не замечает – потому что он произносит потрясающую фразу: «отдай, а то очень скоро заскучаешь!»).

Иногда возможно перерастание грабежа в разбой (пока грабёж не окончен), и даже кражи через грабёж – в разбой. Если жертва оказалась упрямой и не отдаёт имущество, то посягающему приходится применять сильнодействующие меры. Квалификация содеянного будет только по ст. 162 УК РФ. А вот если при неудавшемся грабеже преступник применяет опасное насилие, чтобы просто «унести ноги» - налицо признаки ст. 30 и 161 и ст. 115 или 112 УК РФ.

Субъект преступления – физическое вменяемое лицо с 14 лет. Среди преступников сейчас резко возросла доля наркоманов, к тому же разбой «помолодел», и деяние это совершают практически дети.

В 2002 г. в г. Иркутске в подъезде дома по ул. Баумана 9 - летний Антон Сергеев и 12 – летний Витя Мухин выстрелили в проходившего мужчину и взяли его вещи, а потерпевший вскоре умер.

Субъективная сторона – прямой умысел и цель хищения имущества.

Формулировка цели явно надуманная и является шагом назад по сравнению со старым УК РСФСР, где было сказано: «с целью завладения», и она имеет два недостатка. Во-первых, это тавтология, т.к. разбой – это форма хищения но совершается он в целях того же хищения. Это нечёткое выражение законодателя даже привело Н. А. Лопашенко к выводу о том, что разбой вообще не является формой хищения. Однако подавляющее большинство криминалистов и при данной формулировке считают разбой несомненно формой хищения (Ю. И. Ляпунов, А. Г. Безверхов, В. А. Владимиров, И. Г. Барсукова, И. Х. Галимов, Р. Р. Галиакбаров, Б. Д. Завидов, А. П. Кизлык, С. В. Скляров, М. П. Редин, Л. Н. Кирюхина, Н. Г. Иванцова). Во-вторых, новое определение цели сужает понятие разбоя, что приводит к ослаблению уголовно-правовой борьбы с тяжкими посягательствами. Ведь в случае нападения создаётся стрессовая обстановка, и не всегда можно выяснить или понять конкретно цель действий преступника. Например, двое подростков останавливают вечером «Мерседес», избивают владельца, выкидывают его на улицу и угоняют машину. Через час, накатавшись вдоволь, бросают её где попало. Поскольку цели хищения у них не было, налицо состав ч. 4 ст. 166 УК РФ – угон транспортного средства, с санкцией до 12 лет. Если бы наименование цели в УК осталось прежним, то это соответствовало бы реальной ситуации, намерениям виновных, и подпадало бы под признаки ч. 4 ст. 162 УК РФ с санкцией до 15 лет лишения свободы.

В случае, когда умысел был неопределённый по сумме, а похищено менее 1000 рублей, то содеянное, в отличие от кражи, не признаётся административным проступком , а содержит все признаки основного состава преступления. Возникает вопрос: а при какой сумме похищенного разбойником к нему можно применить ч. 2 ст. 14 УК РФ (малозначительность деяния)? Он очень сложен, и даже крупные специалисты по данным проблемам не смогли на него ответить – Г. Н. Борзенков, Б. В. Волженкин. Мы предположим, что это должна быть мизерная сумма - примерно рублей 10-20, причём умысел по сумме должен быть неконкретизированным, и реального вреда здоровью не должно быть причинено.

Наказывается «простой» разбой лишением свободы на срок от 3 до 8 лет с возможным штрафом до 500.000 руб. или в размере заработной платы или иного дохода осуждённого за период до 3 лет либо без такового.