Глава 2. Политика Суллы

Как это было выяснено в первой главе, окончание Гражданской войны 83-82 гг. до н. э. ознаминовалось победой Суллы.

Расположив войско на Марсовом поле, Сулла первым делом созвал народное собрание, где участвовали его сторонники вместе с противниками. Само заседание сената, он приказал провести в храме Беллоны, где, по-видимому, первый раз обратился к patres с речью о необходимости перемен в государственном укладе.⁵⁰ Эта речь была достаточно благосклонно воспринята, так как Сулла был не против похвалиться своими военными успехами (App. Bell. Civ. I. 95; Plut. Sulla. 30). Пока Сулла продолжал говорить, до места заседания сената донеслись крики людей, которых убивали. Сенаторы в ужасе обеспокоились, на что Сулла, будто бы ожидая такой реакции,⁵¹ признался, что этих “мятежников” убивают по его приказанию (Plut. Sulla. 30).

Этот поступок повлек за собой учреждение кровавого постановления о проскрипциях: Сулла вынес в сенат предложение о списках людей, пожлежащих репрессиям: людей, занесенных в списки полагалось казнить без суда и следствия, а их имущество переходило в собственность государства. Убивать и выдавать попавших в списки не просто не запрещалось, а даже поощралось, укрывавшим же у себя проскрибированных полагались наказания (Plut. Sulla. 31; App. Bell. Civ. I. 95).

Подобие этих проскрипций восходило к тому самому 88 году, когда по окончании Союзнической войны, Сулла постановил сделать врагами отечества Мария и всех его сторонников. Тогда, сенаторы позволили Сулле воплотить в жизнь предложенное.⁵² Теперь же, сенат в ужасе наблюдал, как “город был переполнен трупами: им не было ни числа, ни границ” (Plut. Sulla. 31).

Почему сенаторы допустили Сулле вершить суд над всеми его врагами? В первую очередь, потому что страх перед победителем был велик даже у patres, однако, избавившись руками Суллы от мятежных революционеров – марианцев, сенаторы сочли, что Сулла преследует их интересы. К тому же Сулла не мог опубликовать списки без их соглашения.⁵³ Задумывались ли сенаторы, что часть представителей их сословия может попасть в эти списки? Конечно задумывались, более того, Сулла, по сообщениям Аппиана, опубликовал первые списки, куда внес около сорока сенаторов (App. Bell. Civ. I. 95). Однако, если брать во внимание результаты Гражданской войны, то можно сделать вывод о том, что среди сената было не так много сторонников Мария, Цинны и Сульпиция. Да и сам Сулла заявил, что борется только с “мятежниками», а среди patres “себя таковым никто не считал; те, кто боялся его (Суллу. – К.К.), давно покинули Рим”.⁵⁴ По сообщениям Марка Туллия Цицерона видно, что сенат не одобрил введение предложенных Суллой проскрипций (Cic. Pro Roscio. 153). Исходя из этого, современные исследователи сделали вывод о том, что сенат отверг введение проскрипций: А.В. Еремин⁵⁵ и Ф. Инар⁵⁶ ассоциируют это высказывание Цицерона именно с тем заседанием сената. А.В. Короленков и Е.В. Смыков также разделяют их мнение.⁵⁷ Однако, то, что сенат, по словам Цицерона не одобрил введение проскрипций, совершенно не значит, что он отверг это предложение. Ведь, как повествуют Плутарх и Аппиан, не смотря ни на что, Сулле удалось совершить кровавый суд над большинством своих политических противников (App. Bell. Civ. I. 97; Plut. Sulla. 31).

И хотя, по сути дела, будучи проконсулом, Сулла еще не являлся диктатором, но в его руках уже сосредотачивалось достаточное количество власти, добытой путем насилия. Страх заставлял людей и в том числе сенат выслушивать его предложения, выносить их на обсуждения и т.д. Именно поэтому действующую власть Суллы следовало узаконить. Он нуждался в этом не только, чтобы продолжать ведение политики, нацеленной на преодоление смуты, устроенной Марием и его соратниками, но и для того чтобы не прослыть узурпатором, намеренно силой удерживающего власть. Воспользовавшись отсутствием консулов, Сулла вспомнил о системе правления еще в царском Риме: когда какой-либо из царей умирал, на его место ставили междуцаря – “интеррекса” всего на пять дней. Этот самый интеррекс имел право сам назначать консулов. Таким образом, Сулла порекомендовал сенату избрать интеррекса. Сенат счел нужным избрать на это место принцепса сената Луция Валерия Флакка, “в надежде, что он внесет предложение устроить выборы консулов” (App. Bell. Civ. I. 98). Вероятно, Сулла тогда еще находился в Пренесте,⁵⁸ где, как говорят источники, им были совершены репрессии против своих противников (Plut. Sulla. 32). Поэтому Сулла послал Флакку письмо с поручением внести в обсуждение следующее предложение. По его мнению Риму будет полезно иметь правящего человека, в руках которого будет сосредотачиваться вся власть. Этой власти следует быть диктаторской магистратурой, к которой Рим не возвращался около четырехсот лет. Избранному диктатору следует править не какой-либо ограниченный срок, а столько, сколько потребуется для укрепления Римской державы, выведения ее из состояния упадка. В письме Сулла достаточно явно намекал, что именно он больше всего подходит на эту должность (App. Bell. Civ. I. 98).

Таким образом, предложение Суллы не было проигнорировано. Флакк внес в обсуждение законопроект о выдвижении Суллы на пост бессрочного диктатора. Как оказалось, patres не стали возражать, ведь Сулла, как считалось был воплощением их аристократической власти. Итак, в декабре 82 года до н. э. Римская республика была под властью диктатора Луция Корнелия Суллы.⁵⁹

Теперь, абсолютно законно держа в своих руках всю полноту власти, Сулла имел право устроить в Риме все по своему усмотрению: “Не было и речи о каких-либо законах или о голосованиях или о выборах по жребию; все от страха дрожали, попрятались и безмолвствовали. Было постановлено признать прочно закрепленными и не подлежащими контролю все распоряжения Суллы, сделанные им в бытность его консулом и проконсулом” (App. Bell. Civ. I. 97; Plut. Sulla. 33).

Аппиан и Плутарх даже свидетельствует о некоем культе личности Суллы, созданным его современниками и воплощенном в “Статуе Корнелия Суллы, счастливого императора» (Выделено мной. – К.К.) (App. Bell. Civ. I. 97; Plut. Sulla. 34). Хотя конечно, ни о каком императоре в то время не могло быть и речи. Впрочем, говоря так, источники скорее всего подразумевают то, что диктатура Луция Корнелия Суллы была первым шагом к установлению уже неограниченной императорской власти, то есть речь идет о некоем сформировавшемся институте Римской бессрочной диктатуры, которая в конце концов превратила Римскую державу из Республики в Империю.

Почему же Суллу избрали на должность бессрочного диктатора? Раньше диктатора назначали на короткий срок – шесть месяцев: это было вынужденной мерой, в целях насильственными методами вывести республику из состояния упадка. Вероятно, в Сулле, славном полководце, римляне видели некое спасение от того мракобесия, что охватило Рим, от постоянно угнетающих население гражданских войн и т.д. И действительно, видно, что в данном случае Рим пришел в такой упадок, что шести месяцев диктатуры было недостаточно для наведения порядка. Сулле же власть предоставлялась для серьезного реформирования, обеспечения серьезных перемен в лучшую сторону, поэтому его должность называлась dictator legibus scribundis et rei publicae constituendae⁶⁰, то есть диктатор, издающий законы и ведущий порядок в государстве.⁶¹

Таким образом, в руках Суллы сосредотачивалась вся государственная власть, делиться которой он не был обязан ни с кем, даже с сенатом. Собственно он и не собирался. В таком случае становится интересно, кто продвигал и поддерживал Суллу на пути его правления? Ведь он был выдвинут в качестве диктатора не по инициативе сенаторов, чьи интересы он, казалось бы отстаивал в борьбе с марианцами. Как это было выяснено, предложение о назначении диктатора внес интеррекс, разумеется с подачи самого Суллы, но утвердили его не patres, а народные собрания, коммиции.⁶² И именно комиции согласились дать ему право наказывать его врагов без суда и следствия.

Итак, получив должность диктатора, Сулла взялся за реформирование государственного аппарата. Дабы конституционный порядок оставался похожим на прежний, Луций Сулла, уже в декабре 82 года провел выборы в консулат⁶³, причем выборы эти он предоставил осуществить народу (Plut. Sulla. 33). Консулами стали представитель плебейского рода Марк Туллий Декула и патриций Луций Корнелий Долабела. Сам Сулла стоял выше них, то есть консулы были самой высокой инстанцией после самого диктатора. При этом произошел случай со сторонником Суллы, всадником Квинтом Лукрецием Офеллой, героически завоевавшим Пренесте. Его доблестные действия являлись одной из предпосылок победы Суллы над марианцами. Офелла счел вполне оправданным выставить свою кандидатуру на должность консула. Да и народ не был против видеть на месте консула доблестного воина. Но Сулла по неизвестным нам причина был против и не смог переубедить Лукреция. Вероятно его собственная гордыня не позволяла ему терпеть при себе столь же славного полководца. Офелла был убит на форуме, специально подосланным для этого центурионом. Почему же Сулла позволил себе убить своего боевого товарища, совершить столь низкий поступок? На этот вопрос Сулла сам ответил созванной на форум толпе, рассказав поучительную басню: “Вши кусали земледельца в то время, как он пахал. Два раза он оставлял плуг, снимал свое платье и очищал его. А когда вши его снова начали кусать, он, чтобы часто ему не приходилось прерывать свою работу, сжег платье. И я советую тем, кто дважды побежден мною, не просить у меня на третий раз огня” (App. Bell. Civ. I. 101; Plut. Sulla. 33).

Все меры, предпринятые Суллой по реформированию политической системы государства в современной традиции антиковедения принято называть конституцией Суллы. И хотя, это название по своей сути номинально, в нем все же отражены все действия диктатора, вызванные его собственным стремлением и жаждой реформ: “существующие законы он начал отменять и вместо них издавал другие” (App. Bell. Civ. I. 100).

В первую очередь, Сулла упорядочил систему занимания управленческих должностей: “Так, например, он запретил занимать должность претора ранее отправления должности квестора и должность консула ранее отправления должности претора, он воспретил занимать одну и ту же самую должность до истечения десяти лет” (App. Bell. Civ. I. 100).

Интереснейшим явлением в политике Суллы оказалось то, что он практически упразднил должность народного трибуна, запретив ему занимать какую-либо другую должность, лишил эту позицию возможности оказания какого-либо социально-политического влияния. Вероятно именно повлекло за собой мнения о том, что Сулла преследовал позиции patres. И действительно, теперь народный трибун назначался не комициями, а сенатом. В таком случае, почему он так поступил с позицией народного трибуна, если, как это было выяснено, именно комиции избрали его в качестве диктатора? В первую очередь потому, что все волнения по статистике начинались с реформ, проводимых народными трибунами. Такими были, например, реформы братьев Гракхов, законопроект Ливия Друза, повлекший за собой революционный законопроект Сульпиция.

Тем не меннее, Сулла поступил еще мудрее. Он не мог рисковать своим авторитетом, завоеванным в глазах народа. Пойдя на ущемление прав комиций, он отыгрался тем, что изменил состав поредевшего из-за междоусобиц сената “прибавил до трехсот новых членов из наиболее знатных всадников, причем голосование каждого из них было поручено по трибам” (App. Bell. Civ. I. 100). Источники молчат о каких-либо обязанностей, требовавшихся от всадников для вступления в сенат во время правления Суллы. Хотя еще в 130 или 129 году до н.э. был принят закон, обязующий всадников сдавать коня для вступления в сенат.⁶⁴

Хотя Сулла не питал к всадникам особой симпатии, большинство из них являлись его сторонниками. Ведь Суллу всегда поддерживала армия, соответственно он и раздавал “царские” подарки тем, с кем прошел много боев. Однако, говоря об армии, следует заметить, стремление Суллы продвинуть на места сенаторов тех, с кем ему приходилось когда-то сражаться. А всадников из них было меньшинство. Саллюстий так рассказывает о том, как рядовые воины сулланской армии внезапно становились patres: «…многие вспоминали победу Суллы, видя как одни рядовые солдаты стали сенаторами, другие – столь богатыми, что вели царский образ жизни; каждый надеялся, что он, взявшись за оружие, извлечет из победы такую же выгоду». (Sall. Cat. 37. 6) Однако вряд ли речь могла идти о простых солдатах, скорее всего Саллюстий имел в виду людей, дослужившихся до полководцев, или хотя бы до центурионов-примипилов.⁶⁵ Этот поступок восходил к традициям Ливия Друза, реформатора из народных трибунов, упомянутого выше.

Кроме этого, Сулла решил в корне изменить структуру народного собрания, включив в его состав 10 тысяч освобожденных им рабов, принадлежащих ныне убитым римлянам. Эти рабы стали полноправными гражданами и должны были обеспечить Сулле поддержку при голосовании, за что и получили название “Корнелии”. Сулла хорошо воспринял опыт войны с марианцами, на стороне которых постоянно находились новые граждане – италийцы. Соответственно, был проведен законопроект, дававший италийцам, служащим в армии Суллы большое количество земли в городах (App. Bell. Civ. I. 100). Вероятно это увеличило приток новых граждан в легионы Суллы, тем самым значительно пополняя состав его армии.

Серьезным было стремление Суллы следить за нравственным состоянием своего народа. После великого угощения, предоставленного народу, состоявшегося в честь пренесения им части своего состояния Геркулесу, Сулла решил покончить с праздностью населения. Таким образом был введен закон, ограничивающий расходы на пиры 300 сестерциями и обеды – 30; было введено ограничение на пышность погребения. Устанавливающее максимальную сумму расходов; введены ограничения на некоторые кушанья (Plut. Sulla. 35); были изданы законы касающиеся браков и воздержания (Plut. Sulla. 40).

Рассуждая о политике Суллы, следует подробно рассказать о составе его сторонников, - тех людей, которые являлись опорой диктатора как во время Гражданских войн, так и в годы его правления. Таким образом почти все окружение Суллы представляло собой ядро партии оптиматов. Всех его сторонников объединяла лишь жажда перемен и реформ, четкое проведение которых способствовало сохранению и продолжению существования республиканского строя в Риме. Этими людьми были: Квинт Лутаций Катулл – консул 78 года, Валерий Флакк, избранный консулом на место умершего Мария в 86 году, впоследствии от него избавился Цинна, откомандировав его в Малую Азию и поставив на его место Папирия Карбона (App. Bell. Civ. I. 75), Квинт Цецилий Метелл Пий, один из лучших полководцев Рима бок о бок вместе с Суллой сражался с Митридатом (оба были в звании проконсулов). Плутарх сообщает, что в нем Сулла нашел “вполне расположенного к нему (т.е. к Сулле. – К.К.) человека”. (Plut. Sulla. 6) Гней Помпей Великий также являлся основным человеком, поддержавшим Суллу на пути взятия Рима. Цетег, разочаровавшийся в сторонниках популяров также примкнул к Сулле. Луций Валерий Флакк, но не тот Флакк, что занимал должность консула 86 года, а тот, что был назначен интеррексом в 82 году по-видимому являлся сторонником Суллы. Именно он ослушался Суллу и вынес в обсуждение его предложение о необходимости введения должности бессрочного диктатора. Очевидным сторонником Суллы был консул 72 года Марк Лукулл, также прекрасно проявивший себя полководец, сражавшийся в войне с Митридатом. Ему, по сведениям Плутарха посвящены 22 книги “Воспоминаний” Суллы (Plut. Sulla. 6). Не приходится сомневаться том, что назначенные уже в период диктатуры консулы – Марк Туллий Декула и Корнелий Долабелла были его сторонниками. Сулланцем также можно назвать Лукреция Офеллу упорно сражавшегося на стороне Суллы в Гражданской войне 83-82 гг., однако убитого по приказанию Суллы. Метелл Благочестивый, принявший консульство вместе с диктатором в 80 году также был оптиматом, избранный консулом по воле Суллы. Так как Сулле совершенно не выгодно было назначать консулами своих противников, можно сделать вывод о том, что консулы, назначенные в 79 году, после того, как Сулла отказался от консульства – Сервилий Исаврик и Аппий Клавдий Пульхр, являлись его сторонниками. Явным сторонником партии оптиматов был Квинт Катулл, который сразу после ухода Суллы начал враждовать приверженцем партии популяров – Эмилием Лепидом. Также к сторонникам Суллы можно отнести достаточно темную личность – Луция Сергия Катилину, того самого человека, осуществившего заговор против сената в 63 году до н.э. Дело в том, что Катилина сначала был сторонником партии популяров и даже сражался на стороне Мария во время Гражданской войны. Однако армия, под командованием Карбона развалилась и часть ее, в том числе и Катилина, перешла на сторону Суллы. Плутарх повествует о скверной истории, в которой Катилина заслужил доверие Суллы: убив своего брата, он попросил Суллу занести его (брата) в списки проскриптов. Сулла согласился, но взамен попросил убить некоего Марка Мария, сторонника партии популяров, что Катилина безоговорочно выполнил (Plut. Sulla. 32).