Историографический обзор
Диктатуре Луция Корнелия Суллы посвящено немало работ. Все эти работы стремятся показать политику Суллы, как основу, способствующую сохранению республиканского строя в Риме. Однако в интересах данного исследования лежит стремление “сосредоточиться на главных направлениях в историографии проблемы”2, касающихся проблемы не в общем, а скорее разбирающих частные случаи, с точки зрения интересов данного исследования.
Исходя из всего вышесказанного, следует начать историографический обзор по данной теме с фундаментального труда “История Рима”3 немецкого историка-антиковеда и филолога Теодора Моммзена. Этот труд признан серьезным научным исследованием, а его автор был удостоен нобелевской премии в области литературы. Дело в том, что в основу работы Т. Моммзена легло множество прекрасно проанализированных автором источников, а также профессиональное знание материала. Труд вышел в свет в пяти томах, первые три из которых охватывали время от основания Рима до падения Римской Республики. Для данного исследования представляет интерес второй том, посвященный временному отрезку от битвы при Пинде до смерти Суллы.
В своем труде Т. Моммзен впервые употребил термин “сулланская конституция” (название десятой главы)4, называя так систему законопроектов, принятых во время правления Суллы. Был полностью разобран приход Суллы к власти, его окружение, и впервые представлена концепция автора по поводу деления политических движений в Риме II-I вв. до н.э. на две, противостоящие друг другу партии: оптиматов (сторонников Суллы) и популяров (сторонников Мария). Автор пытается подвести читателя к тому, что Сулла считал за должное любыми методами обеспечить восстановление республиканского строя в Риме: “Сулла желал восстановления старого строя не менее, чем самый рьяный аристократ-эмигрант. Однако он лучше своей партии понимал, какие огромные трудности представляла такая реставрация”.5 Таким образом, Моммзен приходит к выводу том, что именно эти трудности положили начало репрессиям по отношению к политическим противникам Суллы. Сам Сулла предстает в глазах Моммзена неким консервативным реформатором, чья магистратура абсолютно отличалась от прежних диктаторов.
Автор также первым пришел к выводу о том, что диктатура Суллы имеет некоторую преемственность с институтом древних “децемвиров для составления законов”.6 Именно их магистратура представляла собой полную неограниченную власть.
Диктатура Суллы в свое время привлекла французского исследователя Франсуа Инара. Эта увлеченность легла в основу написания им монографии, посвященной биографии Суллы.7 В своем исследовании, автор буквально стремиться оправдать кровавый сулланский режим, называя его вынужденной мерой для наведения порядка в Республике. Инар называет диктатуру Суллы “исключительной”, с задачей “реформировать то, что в государстве было источником волнений и напряжений”8, отличающейся от времени диктатуры например в Греческие времена республики (494 гг.).9 Автор также уделяет огромное внимание проскрипциям (им уделена целая одноименная глава), желая показать стремление Суллы огнем и мечом восстановить республику и вывести ее из состояния смуты. В книге автор также затронул личность Луция Корнелия Эпикода, литератора, ставшего личным секретарем Суллы. Именно этому человеку полагалось закончить написание незавершенных автором мемуаров, тех самых, на материалах которых Плутарх впоследствии написал жизнеописание Суллы.10 К сожалению, данное сочинение следует читать в оригинале, то есть на французском языке, так как перевод на русский сделан не очень качественно: в книге переводчики не сохранили ни одной ссылки после цитат, что ни в коей мере не позволяет назвать данное исследование научным.
1986 год в отечественной историографии Древнего Рима ознаменовался выходом в свет монографии Н.Н. Трухиной “Политика и политики «Золотого века” римской республики”.11 Хотя данная работа ни в коей мере не посвящена диктатуре Луция Суллы, она все же представляет интерес для данного исследования, так как позволяет понять и углубиться в структуру общественно-политического уклада Римской республики. В своей монографии, автор в первую очередь пытается, что “внутри римского гражданства старинные сословия патрициев и плебеев, потеряли свое актуальное значение за несколько десятилетий до Ганнибаловой войны”.12 Следовательно, социально-политические отношения перешли на новый, отличный от прежнего уровень. Вместо постоянной борьбы между родовой аристократией - классом патрициев с классом плебеев, приходит новая вражда между новоиспеченными классами – нобилитетом (замкнутой группой в составе сената) и всадничеством. То есть вместо борьбы высшего сословия с низшим образуется борьба между двумя классами богатейших землевладельцев, представляющими высшие сословия (amplissimi ordines). Таким образом, арену жизни Рима Н.Н. Трухина делит на три основополагающих сословия: сенат, всадничество и плебс, чье сословие претерпело некоторые изменения, а именно: теперь плебеями именовались абсолютно все граждане римской полисной системы, не входящие в сословие сенаторов. Однако же, если верить Саллюстию, то он считал все слои ниже нобилитета плебсом.13
В 2003 году в отечественной историографии древнего Рима появилась еще одна работа, посвященная социально-политическим отношениям в Позднереспубликанском Риме – статья А.Л. Смышляева в журнале Вестник Древней истории.14 Как и монография Н.Н. Трухиной, эта статья не столько касается политики Суллы, сколько важна для понимания характера власти и общества в Древнем Риме. Автор не только дает исчерпывающую характеристику понятия “нобилитет”, но и в деталях вырисовывает его общественно-политический статус: “нобилитет — немногочисленная замкнутая группа потомков консулов — осуществлял безраздельное господство в народном собрании и в сенате с помощью всеохватывающей сети патронатно-клиентских и дружеских связей, богатства и унаследованного от знаменитых предков престижа”.15 А.Л. Смышляев критически рассматривает позиции зарубежных исследователей по поводу влияния знати на политическую жизнь Поздней республики. Исследуя это, автор делает вывод о том, что связи нобилей никогда не оказывали сильного влияния на комициях.16 Следует также отметить то, что автор затронул тему диктаторской власти Суллы. И хотя этому было уделено буквально одно предложение, становятся понятными взгляды автора: “Первое десятилетие связано с борьбою против установленного Суллой политического режима и завершается в 70 г. до н. э. крушением господства сената и восстановлением суверенной власти народа”17, - соответственно его представления о диктаторской власти Суллы зиждятся на том, что Сулла вел свою политику в интересах сената.
В 2003 году исследования о диктатуре Суллы пополнил труд А.В. Еремина.18 Этим трудом стала его диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук, соответственно перед автором стояла задача написать серьезное фундаментальное исследование по данной теме. В первую очередь автор ставит перед собой цель анализа характера прихода Суллы к власти: в этом он видит неоценимую заслугу военной мощи. Затем автора привлек характер направления политики Суллы: какие цели преследовал Сулла на пути своего правления? Либо характер сулланского режима был монархический, либо милитаристический, либо вообще конституционный, ведь в первую очередь, Сулла нужен был для того, чтобы сохранить республику путем реформ.19 В итоге, автор приходит в выводу о том, что власть Суллы, хоть и являлась диктаторской, но была легитимной и носила конституционный характер, тем самым “она не являлась военной диктатурой или монархией”.20
Списки фундаментальных исследований пополняет работа Санкт-Петербургского антиковеда Н.В. Чекановой “Римская диктатура последнего века Республики”.21 Почему данную работу можно назвать фундаментальной? Дело в том, что в ней исследователь предпринял попытку проанализировать все виды и типы римской диктатуры, как своеобразного института. В работе также исследуется та граница, тот рубеж перехода от республики к империи – и именно здесь решающее влияние, по мнению автора оказывает диктатура.
Интересен взгляд Н.В. Чекановой на диктатуру Луция Суллы, которой она уделила в своей монографии целую главу. Автор в лучших традициях, заложенных Т. Моммзеном, рассуждает о “конституции Суллы”, давая ей определение, как “условное обозначение мероприятий, осуществленных во время сулланской диктатуры самим диктатором, по его инициативе или при его поддержке и предполагавших стабилизацию положения в Римской республике в том направлении, которое представлялось Сулле наиболее целесообразным”.22 Автор также приходит к выводу о том, что сулланская власть зиждилась на его (Суллы) стремлениях отстаивать интересы сенатской республики: это можно было воплотить в жизнь только путем насилия23, основанного на серьезной кулачной силе, которой располагал Сулла.
Таким образом, автор сумел предоставить читателю серьезное научное исследование, с прекрасно проработанным источниковедческим и историографическим материалом.
В настоящем исследовании историографический обзор завершает очередная фундаментальная работа, выполненная в стиле биографии с прекрасно проанализированным материалом источников. Этот труд был опубликован в 2007 году в серии биографии ЖЗЛ (Жизнь замечательных людей) московскими антиковедами А.В. Короленковым и Е.В. Смыковым.24 Монография представляет собой также совокупность исследований, посвященных Сулле и опубликованных авторами в виде статей в научном журнале Вестник Древней Истории.25
В книге имеется целый раздел, посвященный насущной проблеме – диктатуре Суллы. В нем, авторы, так же как и Т. Моммзен делают вывод о преемственности сулланской диктатуры с магистратурой древних децемвиров. Однако, в отличие от Моммзена, их стремление основывается на словах Суллы, цитируемых Аппианом, о том что данный режим не вводили порядка четырехсот лет. (App. Bell. Civ. I. 98) Однако Плутарх указывает, что последний раз диктатор избирался вовсе не 400, а 120 лет назад (Plut. Sulla. 33), из чего авторы и делают вывод о том, что “Сулла вспомнил о совершенно особой форме правления, которая существовала в Риме всего один раз – о власти децемвиров”.26 Но в отличие от децемвиров, Сулла был единоличным диктатором, чья власть не нуждалась в номинальном делении ее между коллегами диктатора.
Авторы тщательно анализируют в чьих интересах действовал Сулла. Хотя его политика в отношении сената была неоднозначной (не говоря уже и о включении в состав сената людей из всаднического сословия), тем не менее, авторы заключают, что всадническое сословие, по мнению Суллы не должно быть выше patres.27 Таким образом, А.В. Короленков и Е.В. Смыков в конце концов делают вывод о том, что Сулла на протяжении всей своей политики, хоть и везде ставил своих сподвижников, был сторонником сенатской республики, продолжение существования которой ему удалось обеспечить только благодаря насильственным методам.