Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Рембрандт.docx
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2019
Размер:
53.42 Кб
Скачать

Глава 2. Сравнительный анализ живописных полотен Тициана и Рембрандта.

Концептуальные  особенности. Тема и идея 

     Для Тициана как  художника Ренессанса среда есть то, что как бы обрамляет, оттеняет безусловное главенство великолепного  образа Данаи. Среда по отношению  к самой Данае есть нечто вспомогательное, второстепенное, служащее чем-то вроде фона, оправы для прекрасного драгоценного камня.

     У Рембрандта среда есть носитель особой эмоциональной атмосферы, необычайно активная по степени воздействия  и играющая, скорее всего, первые роли в замысле полотна. Среду невозможно исключить, «вырезав» центральный образ, так как у Рембрандта она сплавлена с Данаей, Даная и окружение находятся в теснейшем взаимодействии. Даная, луч, окружение – все находится в едином эмоциональном поле, где ощутимы силы притяжения и отталкивания.

     У Тициана же каждый предмет на картине  как бы наделен своей самоценной значимостью отдельной величины (и это принцип, который в определенной степени характеризует подход ренессансных художников). 

     Принцип же Рембрандта можно было бы назвать принципом взаимной производности этих величин. Обрисовка Данаи как личности, как характера, как типа невозможна без определения ее места в этом пространстве, в этом мире, невозможна, если не определять ее взаимоотношения со средой. Основная тема Рембрандта, присущая многим его полотнам, проявляется и в «Данае» – человеческая жизнь в ее решающих моментах. Что было до и что будет после явления Юпитера Данае – от нас скрыто, однако то, что происходит с ней в момент, запечатленный художником, – глубоко волнует именно потому, что это событие, возможно, самое главное в жизни молодой девушки. Именно важные, судьбоносные события, свидетелями которых мы оказываемся время от времени, вызывают в нас соучастие и иногда даже сострадание. Человеческая жизнь облекается здесь в мифологический сюжетный круг, но это способствует возведению изображаемой Рембрандтом ситуации на уровень собирательного образа, широкого охвата, широкого обобщения.

     Данае, как и многим героям Рембрандта, присуща огромная духовная сила, которая в единстве с окружающей ее ритмичной, насыщенной эмоциональной средой, воздействует на зрителя совершенно особым образом, и очень сильно. В смысле психологической многоплановости образов и способности уловить тончайшие оттенки мысли и чувства Рембрандт остается недосягаемой вершиной в масштабе всей мировой истории искусств.

     Особенность рембрандтовской концепции составляет единство обобщающих факторов с использованием всего богатства аналитических  возможностей живописи. Это образное единство достигается Рембрандтом в сфере человеческого чувства и связано с интенсивно выраженным субъективным началом. Поэтому на созданиях художника – яркий отпечаток его личного творческого восприятия, его собственной этической оценки, его психологического состояния, движений его души. Конечно, это в полной мере читается в «Данае», которую он создавал влюбленным. 

 

Композиционное  решение 

     Художественная практика периода Высокого Возрождения, к  которому принадлежал Тициан, добилась больших успехов в композиции, так как развивалась в тесной взаимосвязи с теорией.

       Теория зрительной пирамиды, связанная с действием линии горизонта, сделала и его картины многоплановыми, глубоко пространственными. Сейчас владение законами перспективы никого не удивишь, но тогда это было открытием: перспективное построение картины определяло и характер ее восприятия зрителем с одной, фиксированной точки зрения.

     Благодаря перспективе, Тициан добился иллюзии пространства на плоскости своего полотна. Его полотно простроено по принципу театральной сцены с ее кулисами и пространственными планами. Решая задачу передачи разных планов на плоскости, Тициан одновременно решает и задачу передачи жизненности через показ движения и времени.

     Иллюзорно-пространственное построение картины Тициана предопределяет многоплановое размещение фигур  и предметов самых разных положениях (их ракурсы довольно сложны). Видно, что Тициан придает большое значение показу движения жизни, и также «изобретению» композиции (я имею в виду оригинальное решение сюжета). Ритм и ритмическое расчленение тоже является одной из главных задач Тициана при создании полотна.

       Подход к композиции «Данаи»  характеризует Тициана именно  как художника Возрождения, когда  главными тремя задачами композиции  стали перспектива (трехмерное  пространство), ритмическое расчленение  плоскости и точка зрения –  это то, что было осознано еще художниками раннего Возрождения и активно разрабатывалось художниками Высокого Возрождения. 

     Что же касается «Данаи» Рембрандта, нельзя не обратить внимание, что он свободнее  оперирует перспективой: в композицию введены высокие и низкие точки зрения. Ракурсы в картине трудны и замысловаты, но Рембрандту удалось добиться их правдоподобного изображения. Характер ритма тоже значительно сложнее.

     И самое главное – ритм на полотне  Рембрандта значительно динамичнее, чем на полотне Тициана. Стоит еще обратить внимание на то, что в композиции Рембрандта эффект света и тени значительно увеличивает и роль ритма.

     Ритм  Рембрандта включается в эмоциональное  воздействие полотна. Именно из-за него зрителю открывается новое видение  известных предметов и явлений, тайна золотого луча на его полотне благодаря ритму предстает именно тайной, а не просто потоком солнечного света, на который смотрит девушка. 

     Усиление  внимания к светотени и цветовому  звучанию композиции позволяет Рембрандту объединить линии, цвет, тон в одно единое целое, которое гармонично и практически нерасчленимо, и в этом гармоническом целом ритм выполняет свою эстетическую задачу. 

     За  счет более динамичного и напряженного ритма Даная Рембрандта ощущается  более живой, то ли движущейся, то ли способной на движение, а Даная Тициана более статична за счет более вязкого ритма. 

 

 Техника 

     Знаменитая золотистая гамма старой венецианской школы  в первую очередь присуща Тициану  и опять же в первую очередь  является во всем своем великолепии в его второй «Данае» (1554). Здесь широко используется загадочный тициановский тон, понимаемый здесь не только как качество цвета, но как общий светотеневой и цветовой строй «Данаи».

     Использование Тицианом насыщенного и глубокого  цвета подчеркивается вибрирующим светом, заставляющим сиять красочные оттенки пространства этого полотна. 

     Картина создана в период тщательного  изучения переходов тонов (рыжего в  рыжий, серого в серый, красного в  красный), подкрепленного желанием приобрести то, чего ему недостает: гибкости в переходах и нюансах родственных друг другу тонов, необходимой для того, чтобы овладеть всею гаммой оттенков одного и того же цвета, бесконечно слабеющего в переходах с одного предмета на другой.

       Вторая картина «Даная» от  первой отличается тем, что в последней Тициан использует совершенно новую живописную технику – технику, которой Тициан будет пользоваться до самой смерти. И в этом смысле вторая картина намного значительнее первой, ибо олицетворяет собой взлет в творческом пути мастера. 

     И в нашем сравнении изображения  одного и того же мифологического  сюжета Тицианом и Рембрандтом стоит  сосредоточиться именно на втором варианте «Данаи» Тициана.

     Что же особенного в этой новой тициановской технике? Густая красочная магма  из сгустков красочного пигмента, как бы пронизанного светом образует поверхность картины, создавая эффект освещения, исходящего изнутри.

     Тициан  покрывал свои холсты красочной массой, словно служившей основанием для  того, что он хотел в дальнейшем выразить. Это были энергично сделанные подмалевки, нанесенные ударами густо насыщенной кисти чистым красным тоном, призванным наметить полутон, либо белилами. Той же кистью, окуная ее то в красную, то в черную, то в желтую краску, он придавал рельефность освещенным частям. С этим же великим умением, при помощи всего лишь четырех мазков, вызывал он из небытия обещание прекрасной фигуры. Заложив эти драгоценные основы, он поворачивал свои картины лицом к стене и порой оставлял их в таком положении месяцами, не удостоив даже взглядом. Когда он брал их снова в работу, он разглядывал их с суровым вниманием, точно это были его злейшие враги, дабы увидеть в них какие-либо недостатки.

     Чтобы дать возможность высохнуть картине, он быстро переходил к следующей, производя над ней аналогичную операцию. Выбрав надлежащий момент, он покрывал затем этот костяк, представлявший своеобразный экстракт из всего наиболее существенного, живой плотью, доводя ее посредством ряда повторных мазков до такого состояния, что ей, казалось, недоставало только дыхания.

     Последние мазки он наносил легкими ударами  пальцев, сглаживая переходы от ярчайших бликов к полутонам и втирая один тон в другой. Иногда он тем же пальцем наносил темный штрих  в какой-нибудь угол, чтобы усилить  это место, иногда мазок красного, подобный капле крови, чтобы оживить поверхность холста. Именно так доводил он до полного совершенства свои фигуры».

     Таким образом, Тициан в период создания своей  второй «Данаи» пришел к разделению рисунка и пластики при изображении  фигур. Точность в передачи деталей и локальность цвета, характерные для произведений Тициана, теперь сменились живописью, сотворенной только красками, нанесенными широкими мазками, которые он в завершение смешивал, растирая их пальцами, точно так, как делает скульптор, когда лепит из глины. 

     Обратимся теперь к Рембрандту.

     Глядя на рембрандтовскую «Данаю» мы погружаемся  в световоздушную среду, как бы обволакивакивающую Данаю и другие материальные тела.

       Рембрандтовское полотно создает  ощущение мелко и напряженно  вибрирующей воздушной среды. Живописным воплощением этой среды служит, конечно, именно эта знаменитая тонкая рембрандтовская светотень. 

     Очень важно бывает увидеть, куда направляет Рембрандт луч света, где находится  источник, ибо это приводит к пониманию  или ощущению сути картины. В портрете «Титуса с книгой» Рембрандт озаряет лицо мальчику светом, отраженным от страниц книги. И это лицо наполнено внутренним светом мысли и радости от чтения. А когда он захотел показать внутреннее прозрение старого отца и духовную блуждания впотьмах его сына, он направил луч света прямо на сократовский лоб и лицо старика, а голову юноши погрузил в тень. А «Даная» – вся с головы до ног купается в этом свете. И это помогает передать ее состояние – трепет, волнение, удивление, а с другой стороны – словно бы ждала, движение и к лучу, и от него одновременно – словом, все, что можно назвать движениями женской души при встрече с любовью. Из оптического фактора эта световоздушная среда превращается в фактор образно-эмоциональный.

Трактовка человеческого тела 

     Сравним манеры Тициана  и Рембрандта трактовать человеческое тело. Как бы ни была велика любовь Тициана  к красивому телу, передает он его, если можно так выразиться, несколько  отвлеченно, как и всякий другой красивый предмет.

     Человеческое  тело и в первом, и во втором варианте «Данаи» Тициана является как  бы основным украшением всей картины. Тело молодой девушки, которое вожделел сам бог, является как бы предлогом  для изображения совершенных  линий, предлогом использовать волшебный колорит, передающий ее тепло и дыхание. Это тело выражает чарующую страстность и мастерство Тициана и подает еще один повод проявить это мастерство. 

     А для Рембрандта это тело Данаи священно. Он не прикрашивает его, хотя и рисует Саскию. Тело для Рембрандта – это материал, из которого создано человечество, печальное и прекрасное, жалкое и великолепное, нежное и сильное. Это тело он любит так же, как любит жизнь, и возвышает всем, что во власти его искусства.

 

Отзывы критиков 

     По свидетельствам очевидца Вазари, сам великий Микеланджело посетил Тициана в Риме, чтобы  отдать ему дань уважения; увидев Данаю (первый вариант – которая для  Фарнезе), очень хвалил ее «за колорит  и манеру», однако, уходя, пожалел, «что в Венеции с самого же начала не учат хорошо рисовать и что тамошние художники не знают хороших приемов работы». 

     Это и может служить одним из первых веских критических замечаний в  адрес одной из «Данай» Тициана. Глядя на полотно Тициана, легко  вспомнить мнение Э. Делакруа об одной особенности, присущей, пожалуй, всему творчеству гениального живописца. А именно – непременное желание сделать из каждой картины абсолютный шедевр.

     Сам Делакруа, ценящий умение не делать чересчур много и видимую беспечность в отношении деталей, которая, если присуща гению, превращается в гениальную простоту, считает стремление к абсолютному шедевру тициановским недостатком.

     Скорее, это относится к психологическому свойству художника, потому что «Даная»  Тициана тем не менее не производит впечатление перегруженности. Однако она тяжеловесна.

     Тогда как рембрандтовское полотно, если так можно выразиться, «легче», и  простота, так ценимая Делакруа –  несомненное достоинство «Данаи»  Рембрандта.

     Рембрандту  принадлежит одна важная формулировка, которую будет кстати здесь привести. В противовес издавна сложившемуся представлению о законченности картины, которое подразумевало тщательную выписанность ее во всех подробностях, он считает, что «картина закончена, как только художник осуществил в ней свое намерение». Тем самым он утверждал ту меру свободы исполнения, когда живописный строй картины сохраняет в себе отпечаток сложнейшей динамики творческого процесса, а сама пластическая сторона полотна становится более активным слагаемым художественного образа.

     При этом тот же Делакруа замечает сходную  черту в творчестве обоих художников: «Тициан, по всей вероятности, не знал заранее, как он закончит свою картину. Рембрандт, по-видимому, тоже; его крайности  и порывы не столько результат  его предварительных намерений, сколько следствие его постоянных колебаний».

     Любопытно, что эти «постоянные колебания» сопровождали обоих художников при  обращении к образу Данаи –  и тот, и другой обратились к старому  полотну через десять лет после  того, как оно было создано и сочли нужным что-то изменить.

     Что касается официальной критической  оценки «Данаи» Рембрандта, вспомним, что даже после реставрационных  работ длиной в 12 лет эксперты высказались, что «Даная» остается в первой десятке шедевров Эрмитажа. 

     Э. Верхарн отмечает: «Рембрандт мог  родиться где угодно и когда угодно. Его искусство осталось бы тем  же самым в любое время... С удивительным, чисто детским эгоизмом он рисовал  бы... своих близких и в трогательном мире легенд ... собирал бы слезы и  красоту страданий». Тот же Верхарн отмечает, что «везде художник преступал границы условностей и предрассудков. Он смущал, задевал, оскорблял и шел во всем до конца». И далее: «В глазах толпы Рембрандт был уродом. Он живет в высшем, чудесном мире, созданном его фантазией, который и является его настоящей средой. Действительность претворилась для него в вечную сказку... Он создает, подобно Шекспиру, целый мир призраков и поэзии и, так же как Шекспир, несмотря на необузданность своей творческой фантазии, остается глубоко человечным».

       Полное подтверждение своих слов  о сказочной действительности  – среде настоящего обитания  Рембрандта - Э. Верхарн находит  в полотне «Даная»: «Чудесное  сошествие божественного золота, падающего дождем на человеческое  тело и озаряющего его своим сиянием, возвеличивает Саскию в его глазах и возносит ее на уровень мифических существ. Отныне он владеет женщиной, которую обожал Давиди, добивался Юпитер».

       Виталий Лехциер, размышляя о  скрытой и явной «Данаях» Рембрандта, приходит к серьезным культурологическим обобщениям: «Распространено заблуждение: "Строгая упорядоченность выразительных средств, установление единственно возможной (в рамках данного стиля) связи между единицами плана выражения - вот что делает текст художественным". Это проявляется в ощущении "непреложности формы, невозможности что-либо изменить, добавить или убавить в произведении". Откуда это "ощущение непреложности формы"? Может быть, от привычки общаться с каноническим текстом? Ведь на самом деле нет никакой "непреложности формы" и "единственно возможной связи", можно и добавить, и убавить, и "вырубить топором", что и делают авторы, бесконечно переправляя свои тексты, нередко давно опубликованные.

     Рембрандт поверх уже завершенной к 1636 г. "Данаи" через десять лет написал совершенно новую, ту самую, которую знает весь мир (1646-1647 гг.). Бывший чистовик стал черновиком - чтобы скрыться в новом чистовике. Черновик умирает в чистовике. Быть вытесненным, наглухо запечатанным под могильной плитой чистовика - традиционная судьба черновика в европейской культуре.

     В данном случае рентген, ультракрасные  и ультрафиолетовые лучи позволили  провести визуальную эксгумацию, вдохнуть в первую, "черновую" "Данаю" жизнь - и она заново родилась на свет. "Если бы мы могли совершить  невозможное и расслоить механически живопись Рембрандта, то количество его картин могло бы удвоиться, а возможно, утроиться".

     А если предположить, что Рембрандт, неудовлетворенный  и "Данаей" номер два, решил  бы и ее переписать через несколько  лет и только физическая смерть художника помешала ему опять превратить чистовик в черновик? Ведь никто не может гарантировать, что этого бы не случилось. Кажущееся законченным на деле выступает временной остановкой в бесконечном творении черновика».

         

 

Тут вы можете оставить комментарий к выбранному абзацу или сообщить об ошибке.

Оставленные комментарии видны всем.