Историографический обзор

Как пишет А. В. Мишулин, в средневековой историографии мы не имеем почти никаких работ о восстании Спартака с VI и до вт. п. XVII века. Дальнейшее изучение этой темы стало развиваться по мере развития революционных настроений в мире.

Больше всего восстания рабов изучались на Западе (особенно в фашистской Германии), как пишет А. Б. Мишулин, «в трудах буржуазных ученых» где выделялась классовая борьба и господство буржуазного строя, что было так близко Древнему Риму.

В России работы по восстанию Спартака появились в советское время и они ставились в противовес «трудам буржуазных ученых» ¹⁷, где выделялась классовая борьба и господство буржуазного строя, что было так близко Древнему Риму.

А. В. Мишулин дает спартаковское восстание на фоне восстаний рабов в доспартаковское время на Востоке, в Греции и Риме, рассматривая его как один из этапов революции рабов, которая привела к ликвидации рабовладельческого общества¹⁸.

Автор анализирует состав восставших и приходит к выводу о неоднородности социального состава восставших, широкое участие свободного крестьянства в освободительной армии Спартака и наложило, по мнению А. В. Мишулина, определённый отпечаток на характер и программу движения в целом и было истинной причиной возникших в армии разногласий. По мнению А. В. Мишулина, причиной поражения спартаковского восстания явилось то обстоятельство, что рабы, «которые играли роль гегемона в революциях того времени»¹⁹, не сумели повести за собой крестьянство, а последнее ещё не понимало, что разрешение всех вопросов крестьянской революции неотделимо от задачи ликвидации рабовладельческой системы хозяйства в целом. «Именно это обстоятельство, — говорит А. В. Мишулин, — мешало в то время тесному союзу восстания рабов с аграрной революцией крестьянства».²⁰

А. В. Мишулин утверждал, что спартаковцы имели четкую программу «идеи уравнительности и потребительского социализма». Если бы Спартаку удалось разрушить рабовладельческую собственность, что было его основной целью, рабы обратились бы в пролетариев и могли поставить перед собой задачу уничтожения частной собственности.²¹

Он также делает вывод, что последствия «спартаковской революции» сказались решающим образом на дальнейшем развитии Римской республики. Она «вызвала контрреволюцию Цезаря, которая определила переход от республиканского строя к монархии»²². Мишулин считал, что господство рабовладельческого класса было «надломлено» революцией, поэтому был совершен переход к военной диктатуре, чтобы сохранилась власть этого рабовладельческого класса. Все это привело позднее (в IV-V вв.) к новому обострению классовой борьбы, к новой революции рабов и крестьянства и, как итог, к ликвидации рабовладельческой системы хозяйства.

П. Карышковский в своей работе²³ описывает внутреннее устройство Рима, дает объяснение, почему «искра того великого пожара, который охватил в 70-х годах I в. до н. э. всю Италию» зародилась именно в гладиаторской среде. Все потому, что нигде «не проявлялись так открыто пресыщенная жестокость» рабовладельцев древнего Рима, равнодушное презрение к рабам, их «потребностям, интересам и самой жизни».

Как пишет П. Карышковский, «рабы не стремились в этот период к созданию своего государства в Италию»²⁴, они лишь хотели вернуться на родину: кто в Галлию, кто во Фракию. Цели и планы Спартака, согласно Карышковскому, менялись в зависимости от сложившейся ситуации: сначала попытки покинуть Италию, затем, столкнувшись с противоречиями, сложившимися внутри его армии, Спартак надеялся устроить всеобщее восстание, перебравшись в Сицилию. После неудачной попытки сделки с пиратами, он вынужден маневрировать от армии Красса и возобновить первоначальный план ухода на родину. Однако в армии опять назрел конфликт, поэтому Спартак решил идти на Рим, по пути к которому он дал решающую битву Крассу, во время которой и был убит.

Очень важная мысль, выдвинутая П. Карышковским, была по поводу причины неудачи восстания. Он пришел к выводу, что «рабы не могли выработать такую революционную программу, которая объединила бы и сплотила широкие массы эксплуатируемых», «их цели были неясны»²⁵. Он также замечает, что во времена Спартака еще просто не созрели исторические условия, которые могли привести к уничтожению рабства. Но это восстание привело к серьезным последствиям: к усилению рабовладельческого контроля и замене республиканской формы правления к военной диктатуре рабовладельцев.

С. И. Ковалев, написавший книгу в 1948 году²⁶, описал все происходящее в 70-х г. I тыс. до н. э. Он оппонировал мнению, высказанному Мишулиным, утверждая, что рабы не имели «явно осознанной программы», были недисциплинированны, что и помешало им победить. Также он отмечает, что это восстание «было исторически обречено на неудачу»²⁷, потому что «всякое революционное движение, происходящее в эпоху расцвета рабовладельческой формации, не может перерасти в формацию. Он приходит к заключению, что восстание явилось одной из важнейших причин того сельскохозяйственного кризиса, который разразился в Италии в конце республики.

Е. М. Штаерман в своем труде²⁸ поднимает два спорных вопроса в советской историографии: состав повстанцев и его влияние и программа рабов. И соглашается с точкой зрения С. И. Ковалева, что существовал «единый антирабовладельческий фронт». Штаерман пишет: «данные свидетельствуют скорее в пользу точки зрения С. И. Ковалева и других, не считавших возможным преувеличивать роль крестьян в восстании Спартака»²⁹. Что касается программы Спартака, Е. М. Штаерман соглашается с мнением И. Фогта, заключая, что «социальные идеи восставших рабов были различны в разных местах и в разное время». Она также соглашается с О. О. Крюгером, что «чаяния во многом определялись их прежним положением: пленный хотел вернуться на родину, кабальный – получить обратно свою землю, рожденный рабом – стать свободным»³⁰ и приходит к выводу, что восстание Спартака «не открыло римской аристократии глаза на всю важность «рабского вопроса».

С. Л. Утченко³¹ придерживается точки зрения С. И. Ковалева, что «все движения II-I в. до н. э не могут считаться революцией…не переросли и перерасти не могли»³². Он считал, что революционная и политическая сознательность рабов как класса была немного преувеличена. Однако он признает существование «революционного характера борьбы» рабов. Также он отмечал, что восстание Спартака не являлось «основой перехода от республики к империи»³³. Если советские историки до него утверждали, что господствовавший класс консолидируется с целью подавления рабов и переходит к формам «военной диктатуры», то Утченко считал, что этот «переход» наоборот обусловлен не консолидацией, а дифференциацией класса «с захватом политической власти новыми фракциями этого класса». Утченко делает вывод, что «помимо «локально-исторического» смысла и значения» восстания рабов, «есть еще и нечто иное – нечто непреходящее, общечеловеческое и …всемирно-историческое», которое заключается в том, что «пусть стихийно, без «программы», даже не против рабства как такового» люди поднялись на борьбу «за завоевание самого простого и самого великого общечеловеческого идеала всех времен – за свободу»³⁴. В этом он отмечает самое важное значение восстания Спартака.

Г. Хефлинг отмечает, что Спартак поначалу считал бессмысленным идти на Рим, однако он считает вполне вероятным, что «скромного и разумного человека обуяла гордыня, заставившая его после очередной блистательной победы взяться за реализацию плана… разрушить Рим и освободить полмира или же самому стать правителем Италии»³⁵. Также он указывает возможность участия царя Митридата в борьбе с Римом. Однако самым возможным обстоятельством, по которому Спартак повернул на юг, Хефлинг считает настойчивость повстанцев, которые «и слышать не хотели об уходе из Италии»³⁶. Далее он рассказывает о неудачной попытке перебраться в Сицилию. Автор обращает внимание на этнические различия в армии Спартака, что, как он считает и стало причиной возникших конфликтов, галлы не хотели подчиняться фракийцу, поэтому и отделились. Что касается «интернационала рабов», Хефлинг приходит к выводу, что «солидарность рабов между собой в эту эпоху была слаба, никогда не было между восстаниями четкой взаимосвязи, точно так же как никогда не выдвигало и принципиального требования уничтожения рабства как социального института». «Целями были: возвращение рабов домой, борьба против Рима, установление связи с Сицилией; Италия же рассматривалась как театр военных действий, а не как страна, подлежащая преобразованиям» - главный вывод Г. Хефлинга.

А. В. Коптев в статье «Несколько замечаний о восстании Спартака»³⁷ пишет, что Спартак стремился создать армию по образцу римской, отмечая, что побег из гладиаторской школы не был частью заранее разработанного плана. Он отмечает возможность сотрудничества Спартака с Серторием, мятежным военачальником, однако, как замечает сам автор, это все «необоснованные предположения». Коптев не считает, что у Спартака был план похода на Рим. Очень важную мысль А. В. Коптев отражает о связи Спартака с сицилийскими рабами: из речей Цицерона «мы ничего не узнаем о каких бы то ни было рабских волнениях в ожидании прибытия туда больших масс восставших рабов»³⁸. Что касается сотрудничества Спартака с пиратами, Коптев считает, что они были заодно с царем Митридатом, но, так как последний проиграл в войне с Лукуллом, то «счастье победы склонилось к римлянам»³⁹, и пираты, видимо решили не вмешиваться.

Одна из последних работ – «Арена и кровь: Римские гладиаторы между жизнью и смерть» Горончаровского В. А⁴⁰. Он подробно описывает восстание Спартака, ссылаясь на источники. Горончаровский сочетает в своей работе мысли античных историков (Плутарха и Аппиана в частности), точки зрения которых на восстание Спартака были различными. Он считает, что причина поворота армии на юг – открытие новой базы на Сицилии (но он не исключает поход на Рим как цель).

Также Горончаровский соглашается с точкой зрения Коптева по поводу пиратов: «такое бездействие диктовалось также интересами главного союзника пиратов Митридата VI Евпатора, для которого, в условиях постигших его неудач, важно было сохранение военной угрозы для Рима непосредственно на земле Италии»⁴¹.

Таким образом, в связи с малочисленными источниками, историографы придерживались разных точек зрения на причины и последствия восстания Спартака.