Обзор источника.

Основным источником для моей работы послужило произведение Т.Гоббса «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского». Это философский и политический трактат, который впервые вышел в свет в 1651 году на английском языке незадолго до того, как Гоббс вернулся из эмиграции в Лондон¹³. Как было уже сказано ранее, с 1640 и до 1651 года философ проживал в Париже с другими роялистами, не пожелавшими принять революцию. С возвращением Т.Гоббса в Англию, О. Кромвель достаточно благосклонно отнеся к вышедшему произведению и даже предлагал автору должность государственного секретаря¹⁴. Т.Гоббс, впрочем, отказался. Но если в период протектората положение философа было достаточно стабильным, то с возвращением Стюартов обстановка изменилась. Его антиклерикализм, откровенные нападки на существующие религиозные представления и абсолютно беспринципное, практическое отношение к церкви поставили точку на дальнейшем развитии подобных идей. Сам Карл II, изначально относившийся достаточно нежно к бывшему учителю (например, в его кабинете висел портрет Гоббса¹⁵), на волне возвращения к старым порядкам быстро охладел к пристрастиям прежних лет. Идея стабильности любой ценой, даже необязательно основанная на монархии претила консервативным кругам. Современники на родине философа сделали его имя нарицательным – оно означало полное безверие в христианского бога и откровенное издевательство над существующими ценностями¹⁶. Гоббс, действительно сумел потрясти свой век, только это потрясение оказалось крайне неопределенным. Придворная элита не смогла простить философу ни его теплых отношений с О. Кромвелем, ни его «атеизма». Даже сейчас у историков нет единого мнения, какие религиозные воззрения имел Томас Гоббс. Одни утверждают, что он был деист (например, Б.Чичерин), другие настаивают на его несколько непоследовательном атеизме (И.С.Нарский, Б.В. Мееровский, А.А. Ческис и др.). Но в XVII в. восприятие было вполне однозначным – в его полном безверии и богохульном отношении к святым вещам никто не сомневался. Англиканское духовенство негодовало¹⁷, а король, как глава церкви, долго оставаться равнодушным не мог. Вопреки своему первоначальному обещанию соблюдать свободу религии, новоиспеченный монарх в 1662 г. вновь сделал англиканскую церковь господствующей (по акту о единообразии веры)¹⁸. Нонконформисты были отстранены от государственной службы и подверглись различным преследованиям. Не избежал кары и Томас Гоббс. В 1665 г. в Лондоне вспыхнула эпидемия чумы, а в следующем году город сильно пострадал от пожара. Необходимо было найти виновных, и на эту роль прекрасно подошли инакомыслящие¹⁹. В бедствиях постигших столицу стали обвинять безбожников, провоцирующих бога на подобные жесткие меры. Появились списки «атеистических сочинений», подлежащих сожжению. В них был внесен и «Левиафан». Стараясь обелить себя задним числом, Т.Гоббс несколько «переработал» данное сочинение, придав своему государству декор более подходящий новым условиям. Данная версия трактата вышла в свет в 1668 г. в Амстердаме на латинском языке. Яркие формулировки заметно смягчились – исчезло резавшее слух монархистам выражение «commonwealth», аккуратное замененное на «civitas» (государство) или даже «monarchia» (монархия)²⁰. С еще большей силой проступила лояльность Гоббса теперь уже к Стюартам и истинно законной власти, а также были несколько завуалированы прямые нападки на духовенство²¹. Но тон и содержание произведения в целом остались неизменными. Данная уступка ничего не решила, а сам автор ждал ареста со дня на день. Но Карл II, видимо памятуя о прежнем знакомстве с философом, ограничился просто запретом на публикацию его политических сочинений²². Умер Томас Гоббс в 1679 г., а через три с половиной года Оксфордский университет, когда-то воспитавший творца «Левиафана», внес его произведения в индекс «злонамеренных сочинений», направленных против монархии и подрывающих устои общества. Они были публично брошены в костер вместе с другими «крамольными» творениями его современников²³. Такова была судьба данного трактата, который прошел долгий и тернистый путь, так и, оставшись непонятым ни в свое время, ни в последующих XVIII – XIX вв. Для просветителей, воодушевленных буржуазно–демократическими идеалами, его воззрения стали отталкивающими уже не в силу своего антиклерикализма (свойственного им самим), но из-за апологетики абсолютной, всепоглощающей власти суверена²⁴. Само слово Левиафан стало в последующей политической литературе выражением-ярлыком, устойчивым наименованием государства-монстра, в котором люди либо прозябают под драконовскими законами, либо (там где власть не может до них дотянуться) пользуются свободой и безнаказанностью не пойманных преступников²⁵. Этот стереотип лег тяжелым грузом на славе автора. В этой связи не лишним будет обратить внимание на символическое изображение государства в изданиях «Левиафана» - это коронованный колосс, составленный из бесчисленного количества фигурок, молящие взоры которых обращены к лицу этого гиганта. Народ, воплощенный в своем монархе. Народ, составляющий огромную силу только при помощи верховной власти – таков подтекст изображения. Само лицо Левиафана неважно (в английской версии можно найти сходство с О. Кромвелем, в латинской с Карлом II²⁶), оно может с легкостью меняться, неоспоримым остается только преимущество силы.

Трактат «Левиафан, или материя, форма и власть государства церковного и гражданского» был издан на русском языке только в 1864 году, но был тут же конфискован царской цензурой²⁷. В советское время сочинения Гоббса опубликовали в 1936 г., а затем переиздали в 1964 г. в составе библиотеки «Философское наследие»²⁸. Именно последняя версия русскоязычного издания и была использована мной в работе.

Само сочинение состоит из четырех частей. Первая из которых является вступительной, подготавливающей читателя к основной теории государства. Она посвящена человеку, определению его природы и потребностей. Человек уподобляется хорошо слаженному механизму, действия которого направляют выгода и непреодолимые врожденные страсти и склонности. Т. Гоббс рисует безрадостную картину жадности, порока и алчности человека²⁹. Условно можно сказать, что помимо общефилософских позиций автора, первая часть посвящена человеку в его «естественном», догосударственном состоянии. А вот вторая относится уже к периоду его компромиссного сожительства с себе подобными. Т. Гоббс рассуждает о причинах возникновения государства, его видах, об истоках власти и прерогативах правителя. По меткому выражению Б.Рассела вторая часть заканчивается надеждой, что какой-нибудь суверен прочтет книгу и сделает себя абсолютным монархом – «надежда не менее химерическая, чем надежда Платона, что короли превратятся в философов»³⁰. Правителя уверяют, что книга читается легко, и она очень интересна³¹.

Третья часть посвящена христианскому государству и власти церковной. Среди бесконечного анализа Священного Писания автор выводит свою уникальную позицию о месте религии и ее роли в государственной системе управления. Четвертая часть описывает невзгоды и ужасы, проистекающие от вольной, неправильной трактовки святых книг. Как церковь, используя суеверия народов, создает Царство Тьмы, направленное исключительно к ее собственной выгоде.

Для моей работы, безусловно, наиболее важны третья и четвертая части, раскрывающие именно религиозные воззрения философа. Но без понимания самой природы человека и сложной конструкции государства невозможно обратиться к церковному устройству. Для самого Гоббса это были неделимые составляющие, абсолютно равноправные. Неслучайно, само название звучит, как «материя, форма и власть государства церковного и гражданского». Религия и власть для философа движутся в едином тандеме, разделить который, значит, ввергнуть народ в хаос и анархию.