Выжимка

Что мы знаем наверняка о том, что касается игровых конфигураций и их динамики? Вот что мы знаем.

Первым зафиксировал свою позицию (условно назовем ее «антитрехкитовой») тогдашний министр внутренних дел Б. Грызлов.

Он сделал это летом 2001 года.

Причем в самой резкой форме. Вот что Б.Грызлов написал в письме на имя Устинова: «Для нейтрализации работы следователей и оперативных сотрудников члены преступного формирования использовали сотрудников центрального аппарата Генеральной прокуратуры. Для прекращения расследования дела, опорочения полученных доказательств с последующим увольнением сотрудников из органов внутренних дел».

Это очень жесткая формулировка.

Вторым зафиксировал свою «антитрехкитовую» позицию Комитет по безопасности Госдумы, который провел слушания по поводу «Трех китов» и «проблематизировал» правомочность прекращения дела по «Трем китам».

Комитет по безопасности Госдумы сделал это в феврале 2002 года.

Третьим зафиксировал свою столь же «антитрехкитовую» позицию директор ФСБ Н.Патрушев.

Он сделал это летом 2002 года.

Подчеркнем, что позиция директора ФСБ Н.Патрушева по делу «Трех китов» зафиксирована лично Н.Патрушевым. Причем Николай Платонович сделал это в форме, фактически исключающей разночтения. Он не спрятался за спину подчиненных, а ЛИЧНО подписал официальное письмо №3016-П. Письмо было написано летом 2002 года и адресовано тогдашнему премьер-министру М.Касьянову. Текст письма абсолютно внятно выражает позицию Патрушева.

Позиция Нургалиева может быть косвенно оценена по тому, что следователь Зайцев продолжал работать в Следственном комитете при МВД, несмотря на то, что к моменту фактического прихода Нургалиева к руководству МВД (на рубеже 2003-2004 годов) вышеупомянутый следователь имел неприятности по делу «Трех китов».

Если бы Нургалиев не хотел, чтобы Зайцев, к тому моменту уже имевший судимость за превышение полномочий, продолжал работать в его ведомстве, то Зайцев бы и не работал. То, что он оставил в штате своего ведомства столь знаково «антитрехкитовую» фигуру, может свидетельствовать о том, что глава МВД занимал именно «антитрехкитовую» позицию.

Более четких и однозначных свидетельств о позиции Нургалиева у нас не существует.

Такова «антитрехкитовая» конфигурация, которую мы назовем «антитрехкитовой конфигурацией-2002».

А теперь о «протрехкитовой конфигурации-2002».

Позицию «протрехкитовой стороны» несколько раз публично озвучил Генеральный прокурор РФ В.Устинов.

В феврале 2002 года на расширенном заседании коллегии Генеральной прокуратуры РФ, комментируя конфликт между ГТК и «Тремя китами», Устинов заявил: «Никакого конфликта нет, он искусственно раздут СМИ. Есть заурядное расследование злоупотреблений сотрудников ГТК».

Дальше Устинов повторил свою позицию весной 2002 года на заседании Совета Федерации. Тогда Устинов сказал, что участвовавшие в расследовании дела «Трех китов» сотрудники ГТК Волков и Файзулин «уличены в злоупотреблении», и назвал СМИ и депутатов, которые их защищают, «ангажированными» и «стремящимися увести от уголовной ответственности преступников».

Для того, чтобы выявить другие элементы «протрехкитовой конфигурации-2002», нам придется напомнить о свидетельствах участников событий, ставших достоянием гласности после ареста Зуева летом 2006 года. Мы уже рассматривали эти свидетельства. И потому в напоминании о них нет никакого разрыва связности нашего повествования.

В принципе, к «протрехкитовой конфигурации-2002» все специалисты по данному делу сразу же отнесли и первого заместителя В.Устинова по Генеральной прокуратуре Ю.Бирюкова. Это было как бы общим местом («понятно, что Бирюков»). Но весомыми публичными основаниями стали лишь упоминавшиеся нами свидетельства, сделанные в 2006 году. Напомним, что говорила та же бывшая судья О.Кудешкина летом 2006 года о позиции Бирюкова в интервью «Известиям»:

«Зайцева обвиняли в том, что в ноябре 2000 года он якобы, не имея достаточных оснований, самостоятельно вынес постановление о проведении обысков у фигурантов дела без санкции прокурора. В ходе заседания обвинитель Дмитрий Шохин всячески противодействовал полному и всестороннему, как этого требует закон, исследованию дела. Дошло до того, что он заявил отводы мне и народным заседателям, а потом и вовсе отказался предоставлять какие-то доказательства».

Причем, по утверждениям Кудешкиной, Шохин написал на нее жалобу в Генпрокуратуру.

Дальнейшие события, по словам все той же Кудешкиной, выглядели так:

«После этого (жалобы Шохина. – С.К.) меня вызвала председатель Мосгорсуда Ольга Егорова. У нее, кстати, муж – генерал ФСБ. Она спросила: «Что там у вас происходит?» Я рассказала. Она при мне позвонила заместителю Генерального прокурора Юрию Бирюкову и сказала ему буквально следующее: «Вот я сейчас вызвала судью и буду разбираться». Спрашивала, почему мы с народными заседателями задаем такие вопросы. Еще раз вызвала меня прямо из совещательной комнаты, когда заседатели, не выдержав грубости обвинителя, взяли самоотвод. Попросила изъять их объяснения из дела».

Итак, мы можем построить две конфигурации:

– «Протрехкитовую конфигурацию-2002», в которую входят Устинов (просто по факту публично озвученной позиции) и Бирюков (по утверждениям участников событий). Сюда же многочисленные СМИ интегрируют (степень достоверности подобных интеграции – вопрос отдельный) Заостровцева (которому приписывают роль покровителя «трехкитового бизнеса») и Сечина (по факту родства с Устиновым).

– «Антитрехкитовую конфигурацию-2002», в которую очевидным образом входят Грызлов и Патрушев (просто на основании их публично озвученной позиции). Сюда же, пусть и с оговорками, можно отнести Нургалиева, который не «вычистил» из Следственного комитета при МВД «антитрехкитового» следователя Зайцева.

Для заурядного «мебельного» дела это совсем не мало.

Что значит «это совсем не мало»? Что я имею в виду под «этим»? И почему «совсем не мало»? Под «этим» я имею в виду прежде всего достоверные озвученные позиции высоких должностных лиц. В событиях вокруг дела могут участвовать очень высокие должностные лица, которые при этом не только не выскажутся, но будут пожимать плечами и спрашивать: «А почему, собственно говоря, вы считаете, что мы как-то с этим соотносимся?» И надо будет по косвенным признакам реконструировать участие этих лиц в событиях. ТУТ НИЧЕГО НЕ НАДО РЕКОНСТРУИРОВАТЬ. Устинов высказался. Патрушев и Грызлов тоже высказались. И ЭТО СОСТАВЛЯЕТ ЯДРО, вокруг которого можно осуществлять аналитическую реконструкцию. Как минимум, мы видим тут «про-» и «антитрехкитовую» группы. И обе высказались.

В мировой истории элитных конфликтов это бывает не часто. Элитологи, описывающие элитные конфликты, могут не иметь ни одного прямого высказывания и при этом описывать конфликт. У нас высказывания есть. Грызлова, Патрушева, Устинова. Кого еще?

Четвертым зафиксировал свою позицию сам президент Путин.

Как мы помним, первый раз он высказался на расширенной коллегии Генеральной прокуратуры РФ в феврале 2002 года. Напомним, что на той же коллегии высказался и Устинов, чье высказывание мы привели выше. Что же сказал президент Путин? Он сказал следующее: «У меня нет объективной информации по делу. Поэтому я распорядился вызвать из прокуратуры Ленинградской области стороннего следователя, который должен во всем разобраться».

Задним числом понятно, что имелся в виду знаменитый не менее, чем П.Зайцев, следователь Ленинградской прокуратуры В. Лоскутов. Тем самым Путин уже в 2002 году сказал очень много.

Но еще больше он сказал в июне 2006 года на пресс-конфе­ренции после саммита ШОС. Там он сказал журналистам, что привлеченные им из Ленинградской области следователи (то есть группа Лоскутова) «написали целые тома... Поработали...».

То есть Путин – высшее должностное лицо страны – не пожал плечами по поводу какого-то «мебельного» дела, которое должно расследовать в лучшем случае среднее звено Генпрокуратуры и МВД. Он сказал, что лично этим делом занялся, привлек людей, не вовлеченных в некий «московский элитный процесс». И что люди поработали. Не вообще поработали, а по его поручению.

Если бы президент Путин и другие высокие должностные лица хотели, чтобы я, как рядовой гражданин страны, не знал о рассматриваемых сюжетах, они не стали бы высказываться. Причем так, чтобы это стало достоянием широкой общественности. Но они стали так высказываться. А значит, они санкционировали обсуждение темы. Они заявили, что это обсуждение необходимо. Но тогда – надо обсуждать!

Я ЕЩЕ РАЗ ХОЧУ ПОДЧЕРКНУТЬ, ЧТО ПОДОБНЫЙ ОБЪЕМ ПРЯМЫХ ВЫСКАЗЫВАНИЙ О ЧЕМ-ТО, ЧТО КАСАЕТСЯ РАС­СМАТРИВАЕМОГО ЭЛИТНОГО КОНФЛИКТА, БЕСПРЕЦЕДЕНТНО ВЫСОК. ЧТО ЭТИ ВЫСКАЗЫВАНИЯ – НЕ АНАЛИТИЧЕСКАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ, А ФАКТЫ (ФАКТЫ ВЫСКАЗЫВАНИЙ). ЧТО ЭЛИТОЛОГИЯ ИНОГДА НА 100 % БАЗИРУЕТСЯ НА РЕКОНСТРУКЦИЯХ. НО ТУТ МОЖНО БАЗИРОВАТЬСЯ НЕ НА РЕКОНСТРУКЦИЯХ И ДОБАВЛЯТЬ РЕКОНСТРУКЦИИ К ФАКТАМ ВЫСКАЗЫВАНИЙ.

А реконструкции, конечно, надо добавлять. Никакая открытая элитология не может существовать без этих добавлений.

Давайте рассмотрим их одно за другим, отделив высказавшихся от тех, по чьему поводу высказывались другие.

Пятым высказался директор ФСКН В.Черкесов.

Он сделал это в октябре 2007 года в статье «Нельзя допустить, чтобы воины превратились в торговцев». В этой статье он не только социальной теорией занимается («воины», «торговцы»). Он высказывается по существу конкретных дел. Цитирую статью Черкесова: «Чем еще, если не попыткой скомпрометировать доказательства, собранные по делу о «Трех китах», объяснить факт производства обыска в квартире следователя, единственным служебным занятием которого в последние несколько лет было участие в работе бригады Генеральной прокуратуры России под руководством В.Лоскутова? ... Почему арестованные сотрудники наркоконтроля сгруппированы из числа тех, кто на законном основании, по поручениям Генеральной прокуратуры участвовал в расследовании резонансных уголовных дел о так называемых «Трех китах» и «китайской» контрабанде?»

А теперь о тех, кто не высказался. Почему о них вообще можно говорить? Разве заместитель главы кремлевской администрации И.Сечин высказывался о своем участии в событиях? Нет, он не высказывался! Но по этому поводу высказалось слишком много журналистов. Не я, а масса людей. Не в вопросительной, как я, а в утвердительной интонации.

Можно сказать: и все они дезинформируют. Я не могу исключить этого. Не имею права этого исключить. Но, даже если они все дезинформируют, уже сложился миф о Сечине. И этот миф, как крупный астероид, попадает в гравитационное тело основных высказываний. Миф не реальность, но он и не сплетня. Это образ, смысловой комплекс, который все равно надо рассматривать, даже если он не отвечает реальности. Отвечает или не отвечает – информационной войне все равно. А значит, и игре тоже.

То же самое относится и к заместителю директора ФСО, главе охраны президента РФ В.Золотову. Он нигде не высказывался и не мог высказываться по этому поводу публично. Но сказано по его поводу уже невероятно много. Это и называется миф. Не сплетня, а информационно-смысловой комплекс. Не рассматривать этот комплекс, ссылаясь на возможную недостоверность массы высказываний, нельзя. Высказывания могут оказаться недостоверными, и мы должны предположить такую возможность. Но есть миф. И есть обязанность элитологии исследовать миф в рамках герменевтики информационной войны и теории игры.

Министр внутренних дел Р.Нургалиев тоже никогда публично не высказывался по поводу данных событий. Но «за него» высказались многие. И логика событий состояла в том, что он не мог в них не участвовать. При таком основном «гравитационном комплексе», состоящем из непосредственных высказываний высоких лиц, при таком количестве сплетен, суждений, утверждений, восклицаний и прочего Нургалиев, у которого работал Зайцев и под началом которого находится Следственный комитет при МВД, не мог не находиться в каких-то соотношениях с событиями. В тех или иных.

Любая элитология оперирует подобной разнокачественной совокупностью – прямыми высказываниями и косвенными мифами, логикой социального и административного поведения, элитным генезисом и много еще чем.

А вот теперь о том, как она оперирует, и в чем ее отличие от самой высококачественной журналистики – статей Б.Вудворда или С.Херша, например. И Вудворд, и Херш будут добиваться того, чтобы написанное ими воспринималась как абсолютная и несомненная достоверность. «Такого-то числа произошло то-то» и так далее. Действительно, произошло.

Элитология занимает совершенно другую позицию. Она лишь говорит, что в зеркале элитной игры отражение выглядит так. Что это размытое, диффузное отражение, осложненное деформациями и частными неточностями. Но что это ВСЕ-ТАКИ ОТРАЖЕНИЕ. Причем отражение чего-то важного, выходящего за рамки отдельных конкретных событий.

Самой высококачественной журналистике, и уж тем более ее «желтому двойнику», нужно кого-то пригвоздить к позорному столбу, а кого-то воспеть. Нельзя за это осудить журналиста: это его профессия. НО ЭЛИТОЛОГ НИКОГДА ЭТОГО ДЕЛАТЬ НЕ БУДЕТ.

Он никогда не будет оперировать понятиями «крышует», «рэкетирует», «пользуется». Ему, во-первых, безразличен моральный облик всех без исключения акторов, которые он рассматривает. Ему, во-вторых, понятно, что В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ РЕЧЬ ИДЕТ НЕ О БАНАЛЬНОСТЯХ ПОДОБНОГО ТИПА, А ОБ ИГРЕ, ПРИЧЕМ ИГРЕ СОВЕРШЕННО ДРУГИХ МАСШТАБОВ. Ему, в-третьих, понятно, что большая игра может придавать простейшим и очевиднейшим действиям совершенно иные смыслы, никак не зависящие от воли участников.

Следователь может выявлять какие-то конкретные частные аномалии и быть при этом честнее и бескорыстнее Франциска Ассизского. А задетая им аномалия может оказаться одной из фишек домино, на другом конце которого «Триада», или Медельинский картель, или что-нибудь покрупнее. И что? Следователь становится от этого менее честен? Или можно сказать, что его «разыграли втемную»? Да он конкретным своим делом занят! Он ради этого учился, шел по служебной лестнице. У него какие-то идеалы есть. А также профессиональные обязанности. Что ему эта самая элитная игра? Пусть в нее играет семейство Морганов или князь Боргезе.

Позиционирование по отношению к событиям – буде оно является фактом или мифом – никак не связано с участием кого-то в чем-то нехорошем. Пусть этим «участием в нехорошем» и занимается следователь или суд, а не элитолог. Пусть Вудворд старается из последних сил ради «Уотергейта», а Херш ради снятия американских высоких должностных лиц. Это их профессия.

Элитолог видит фигуры на шахматной доске, оценивает ходы, а не раздает оценки направо и налево. Для элитологии все названные имена, во-первых, вообще по ту сторону добра и зла. А во-вторых (как по причине названной потустороннести, так и из этических соображений), ЗАВЕДОМО НЕ ИМЕЮТ НИЧЕГО ОБЩЕГО С РАЗНОГО РОДА МУТЬЮ, ИМЕНУЕМОЙ В ПРОСТОРЕЧИИ «ПРОТИВОПРАВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ».

Фигуры в игре не могут не быть стерильными для элитолога. Иначе он не элитолог. Если элитолог рассматривает какую-то статью, в которой надрывно говорится о высокопоставленных прегрешениях, то он только констатирует, что кому-то надо сделать ход под названием «высокопоставленные прегрешения». Он не отождествляет ход с прегрешениями как таковыми. А чтобы не отождествлять, он должен просто вычесть из рассмотрения саму возможность этих прегрешений. И сказать: «Это для нас неинтересно. НЕИНТЕРЕСНО! А значит, этого нет».

В противном случае мы создадим гибрид из «желтой» журналистики, вудвордовских или хершевских прозрений, сайтов «Компромат.ру» и много чего еще. Выметать надо этот мусор «желтизны» («крышуют», «пилят», «рыльце в пушку»). Метла элитологии аккуратно убирает мусор, и возникает это самое гладкое и беспощадное игровое зеркало. Но метла не игнорирует мусор – она сметает его в тигль. А там он переплавляется, превращаясь в игровые рефлексии.

На гладком игровом зеркале отражены фигуры и композиции. Одна из них – конфигурация в составе «Патрушев-Грызлов-Нур­галиев(?)» ПРОТИВ конфигурации «Устинов-Бирюков-Сечин(?)».

Эта диспозиция основана на фактах и мифах 2001-2002 годов.

У нас нет никаких оснований считать, что эта диспозиция была изменена в 2002, 2003, 2004 годах.

А в 2005 году Следственный комитет при МВД (не Госнаркоконтроль, а СК при МВД) атаковал «китайскую контрабанду». Совершенно очевидно, что СК при МВД не может атаковать контрабандные потоки без санкции (устной или письменной) министра Нургалиева. Тем более, что, как будет показано ниже, рассмотрение этих контрабандных потоков затрагивает определенных лиц в ФСБ.

Повторяю, в этот период никто не говорил о том, что за спиной этой атаки стоит Госнаркоконтроль. Разговор на эту тему начался в сентябре 2006 года в связи с отставкой ряда генералов ФСБ.

Тут придется забежать вперед... Вполне допустимый прием, если нужна выжимка... Да и забегание-то наше не столь велико. И сводится оно к тому, что удар по «китайской контрабанде» – это удар по ФСБ. По конкретным ответственным работникам этого ведомства. Позже мы разберем это подробнее. А сейчас надо только установить, что удар по таким работникам не мог не быть в каком-то смысле и ударом по главе ФСБ Н.Патрушеву.

А раз это такой удар по ФСБ, наносимый МВД, то конфигурация, в которой Патрушев и Нургалиев – по одну сторону (смотри выше), меняется на другую конфигурацию, где Патрушев и Нургалиев по новому эпизоду расходятся. А почему бы им не разойтись? Игровые конфигурации не есть нечто, заданное раз и навсегда. Была конфигурация-2002, возникла конфигурация-2005. Конфигурации не бывают статичными. В противном случае все было бы слишком просто.

Можно спорить о том, что именно «реконфигурировано». Как произошла перегруппировка, при которой конфигурация-2002 сменилась на конфигурацию-2005. Открытых данных по этому поводу нет. И странно было бы, если бы они были. Но аналитическая реконструкция возможна – в виде гипотетических сценариев.

Сценарий №1. Прямой переход Нургалиева в другую группу. Этот сценарий предполагает, что Нургалиев осознанно вышел из прежней конфигурации и нанес по ней удар. Дав санкцию Следственному комитету на действия против «китайской контрабанды», очевидным образом задевшие ФСБ.

Но есть и сценарий №2. В нем Нургалиев просто не смог противостоять административному давлению вышестоящих инстанций и вынужден был дать санкцию на атаку контрабанды.

Возможен и более радикальный вариант того же сценария. Нургалиев мог вообще не знать о том, что его собственный СК атакует какую-то контрабанду. Сам же этот СК мог получить санкцию от некоей «более вышестоящей», чем Нургалиев, силы. А сам глава МВД узнал обо всем постфактум.

Уже в 2006 году постфактум оказалось, что с определенного момента (с какого – не очень понятно) реальная главная структура, атакующая и группу сторонников «Трех китов», и группу с условным названием «китайская контрабанда», – это ФСКН и ее глава В.Черкесов. Что ему это поручено курировать, и он курирует. Да, это выяснилось постфактум. Но это же состоялось не в момент, когда выяснилось, а раньше. Так что основания для такого гипотетического сценария есть. А все элитологические сценарии заведомо гипотетичны.

Есть и сценарий №3. В рамках этого сценария не Нургалиев вышел из конфигурации, а конфигурация изменилась без участия Нургалиева. И в этом смысле произошло обратное: Нургалиев обнаружил новую конфигурацию и себя в роли лишнего элемента. Тогда он стал действовать, исходя из очень понятной логики: оказаться пассивным лишним – это значит быть съеденным. Одним ты уже не нужен... У них, видите ли, новая конфигурация. А другие числят тебя как участника старой конфигурации. Нет уж, лучше проявить активность. Это какой-то шанс.

Еще раз – все наши сценарии гипотетичны и держатся на аналитической реконструкции. Есть ли элитологические основания для такой реконструкции? Да, есть.

Удар по «китайской контрабанде» произошел в конце марта – начале апреля 2005 года. Уже с момента этого удара у конфигурации-2002 возникли все основания для того, чтобы начать перестройку. Затем эти основания усилились.

2 июня 2006 года президент отправил в отставку Генерального прокурора Устинова. Вскоре начались разговоры о том, что эта отставка обусловлена делом «Трех китов» и позицией Устинова в этом деле.

А затем возникли очевидные симптомы реконфигурирования. Подчеркиваю – очевидные. Реконфигурирование могло начаться раньше. И инициировал его в каком-то смысле тот, кто добавил к удару по «Трем китам» удар по «китайской контрабанде». Но о каком очевидном симптоме я говорю?

В сентябре 2006 года было официально объявлено о том, что сын Н.Патрушева А.Патрушев стал советником председателя совета директоров «Роснефти» И.Сечина.

День в день с этим сообщением (что вполне может быть случайным, но может и не быть случайным) появились объявления об отставках в ФСБ, связанных сразу с делом «Трех китов» и делом о «китайской контрабанде».

Любой элитолог, любой аналитик игры интерпретирует эту совокупность фактов как реконфигурацию, как новый элитный договор Патрушева и Сечина, порожденный атаками СК при МВД (а затем и ФСКН) сразу против «Трех китов» и «китайской контрабанды». Возникли две атаки – ряды атакуемых перестроились.

В любом случае, мы вправе констатировать, что к 2005 году Нургалиев выходит из состояния прочной элитной связности с Патрушевым. Это маркируется атакой СК при МВД на «китайскую контрабанду» и на как бы стоящие за этой контрабандой (или увязанные с ней) элитные силы (олицетворяемые теми генералами ФСБ, которых позднее отправляют в отставку). И при любом сценарии факт такой маркировки отменить нельзя.

Изменилась ли структура отношений между центром сил, который сообщество отождествляет с именем Патрушев, и центром сил, который сообщество отождествляет с именем Сечин, в точности в 2006 году или ранее – установить невозможно. Поскольку открытых фактов (а надо оперировать именно ими) с более ранней датировкой, нежели июнь 2006 года, нет. Но отсутствие фактов, подтверждающих событие, еще не означает отсутствие события. Если смысл события в создании новой конфигурации (а любой аналитик элиты, итальянский, английский, американский или китайский, будет интерпретировать то, что я здесь описал, именно так), то новые конфигурации не создаются за один день.

Повторяю, мы не можем сказать, когда начался отход Патрушева от ранней конфигурации, которую мы назвали «антитрех­китовой» конфигурацией-2002 (Патрушев-Грызлов-Нургалиев(?)), в пользу того, что мы назвали «протрехкитовой» конфигурацией-2002 (Устинов-Бирюков-Сечин (?)). До того, как СК при МВД наносит удар по «китайской контрабанде» и ФСБ, или позже. Если до того – то Патрушев меняет игровой вектор, а Нургалиев на это реагирует. Если позже, то игровой вектор меняет Нургалиев.

В любом случае, игровая рефлексия на происходящее находится в описанных нами рамках. Вновь подчеркнем, что эта рефлексия абсолютно необязательно должна быть строго адекватна реальному ходу событий. Но одновременно подчеркнем, что игровая рефлексия функционирует автономно от реальности. И ее предъявление необходимо для того, чтобы ориентироваться в тех реконструкциях, которые неизбежно будут проводить самые разные, отнюдь не только отечественные, элитные группы. Оказывающие самое разное влияние на многие факторы, которые косвенно могут воздействовать и на первичную реальность.