Становление Казанской губернии: особенности и государственный строй.

Период XVIII в. охватывает крупные административно-территориальные реформы Российской империи, начало которым положил Петр I., они непосредственно коснулись и Казанского края.

18 декабря 1708 года Петром I в числе первых восьми губерний была образована и Казанская губерния (Указ об учреждении губерний и о росписании к ним городов) тем самым потеряв номинальные признаки самостоятельности:

Великий государь указал… в своем Велико Российском государстве для всенародной пользы учинить восемь губерний и к ним росписать города… А именно те губернии учинены:

VI. Казанская.

Казань, а к ней города: Яик, Терек, Астрахань, Царицын, Дмитровской, Саратов, Уфа, Самара, Симбирск, Царев Санчурск, Кокшанск, Свияжск, Царев Кокшанск, Алатырь, Цывилск, Чебоксары, Кашпир, Ядрин, Кузмодемьянск, Яренск, Василь, Курмыш, Темников, Нижний Новгород, Арзамас, Кадом, Елатьма, Касимов, Гороховец, Муром, Мокшанск, Уржум, Балахна, Вязники, Юрьевец-Повольской. Итого 36. Да к Казани, к Астрахани, к Симбирску, к Уфе пригородки (перечислено 34 пункта – Ред.). Да… приписано в сию Казанскую губернию Пенза. Всего в Казанской губернии и с селы 71 город¹

Основу губернии составляли территории бывшего Казанского, Астраханского, Сибирского ханств и Ногайской Орды, ранее подведомственные Приказу Казанского дворца. Первоначально Казанская губерния охватывала территорию по правому и левому берегам Волги от Нижнего Новгорода до Астрахани. Состояла из Астраханского, Вятского, Казанского, Пермского, Пензенского, Свияжского, Симбирского, Уфимского и других воеводств, которые с 1719 стали называться провинциями. В 1717 из Казанской губернии выделились Астраханская, в 1719 - Нижегородская, в 1780 - Вятская, Симбирская и другие губернии. В 1781 Казанская губерния была преобразована в Казанское наместничество (с 1796 вновь губерния), в которое входили Арский, Казанский, Козьмодемьянский, Лаишевский, Мамадышский, Свияжский, Спасский, Тетюшский, Царёвококшайский, Цивильский, Чебоксарский, Чистопольский, Ядринский уезды. В 1796 Арский, Спасский и Тетюшский уезды были упразднены, в 1802 два последних восстановлены. В 1781 был утверждён герб Казанской губернии и уездных городов губернии. Площадь составляла свыше 55,9 тыс. квадратных вёрст (1897). Население 2,85 миллионов человек (1913), из них 38,9% русских, 31,2% татар, 22,8% чувашей, 5,1% черемисов (марийцев), 1,2% мордвы, 0,4% вотяков (удмуртов). 7272 населенных пункта, в том числе 13 городов (Казань, Арск, Козьмодемьянск, Лаишев, Мамадыш, Свияжск, Спасск, Тетюши, Царёвококшайск, Цивильск, Чебоксары, Чистополь, Ядрин) и 2 посада (Мариинский и Троицкий); городского населения - около 9%. За 1862-1892 численность населения Казанской губернии увеличилась на 80%. Татары проживали преимимущественно в Казанском, Мамадышском, Тетюшском, Чистопольском, Лаишевском, частично в Свияжском и Спасском уездах; чуваши - в Козьмодемьянском, Чебоксарском, Ядринском, Чистопольском, частично в Тетюшском уездах; марийцы - в Царёвококшайском, Козьмодемьянском, частично в Чебоксарском уездах; мордва - в Спасском, Тетюшском и Чистопольском уездах; удмурты - в Мамадышском уезде.

В конце XVIII в. Казанская губерния получила то административное деление и размеры, которые в основном сохранились до 1917 г., причем татарское население искусственно было включено в состав разных губерний.

В течение всего периода эволюции Казани, торговля занимала одно из важных мест в развитии экономики государства. По причине прекрасного расположения города, активности в развитии торговли купцов, казанские рынки оказались насыщенными высококачественными товарами, из-за чего купцам не выгодно было вкладывать свои сбережения в развитие промышленности и они развивали торговлю. Основными центрами торговли были ярмарки: "Весенняя" (Казань), "Лесная" (Козьмодемьянск), "Караванная" (Лаишев) и другие (всего свыше 90 ярмарок). Важное значение в развитии торговли имел речной транспорт. В середине XIX в. было открыто регулярное пароходное сообщение по Волге и Каме, в конце XIX в. - по Вятке, которое связало губернию с крупными центрами России - Санкт-Петербургом, Москвой, Рыбинском, Астраханью и другими городами. Отсюда сельскохозяйственная и, отчасти, промышленная продукция отправлялась в Среднюю Азию (Бухара, Хорезм); Германию, Китай, Персию и другие страны. Волга, Кама и Вятка являлись основными путями сообщения. На них располагались главные пристани губернии: на Волге - Богородская, Верхнеуслонская, Ильинская, Карташихская, Козьмодемьянская, Козловская, Криушинская, Лабышская, Мариинская, Морквашинская, Теньковская, Тетюшская, Усть-Казанская, Чебоксарская, Шашкарская; на Каме -Лаишевская, Масловская, Монастырская, Мурзихинская, Остолоповская, Усть-Камская, Чистопольская; на Вятке - Мамадышская. Обороты волжского судоходства колебались в среднем от 5 до 10 млн. руб. в год. Самой крайней из перечисленных пристаней была Усть-Казанская, обороты которой нередко достигали 1 млн. руб. в год. Обороты камского пароходства составляли около 3 млн. руб. в год. В 1893 открылось железнодорожное сообщение с Москвой. Из Казанской губернии вывозили рожь, овёс, продукцию мукомольных (мука, крупы и прочее) и химических (порох, мыло, стеариновые свечи и т.п.) предприятий, лес и изделия из него, кожу, спирт, сало, щетину и др. Ввозились машины, станки, двигатели, механизмы, сельскохозяйственные орудия, хлебобулочные изделия, чай, различное сырьё и топливо для местных предприятий и т. п. Экономическое развитие губернии в XVIII в. характеризуется прежде всего развитием феодального способа производства, который являлся господствующим. Однако со второй половины XVIII в. стала зарождаться и промышленность. В крае появляются первые промышленные предприятия.

Крестьянский вопрос в аграрной стране, какой являлась Россия, за­нимал важное место в практике всех важнейших учреждений губерний. В первой трети XIX века еще не существовало органа, аккумулировав­шего в своей работе различные стороны крестьянского управления. Но в деятельности губернатора, губернского правления, большинства при­сутствий и комиссий, казенной палаты, органов полиции, суда и проку­рорского надзора доминировали дела, связанные с крестьянами. Рас­смотрим структуру органов местного управления Казанской губернии.

Высшим должностным лицом в структуре местного управления яв­лялся губернатор. В конце XVIII - начале XIX в. в Казанской губернии сосуществовали должности гражданского губернатора и военного губер­натора губернского города. Гражданский губернатор обладал большей пол­нотой административной власти. На него возлагались обязанности по об­щему управлению губернией, надзор за полицией, судами, сословными органами, поручался местный надзор над хозяйственными делами. Во­енному губернатору были подведомственны воинские части местного гар­низона, он отвечал за квартирование и размещение войск в губернии, за проведение рекрутских наборов. С 1801 г. должность военного губерна­тора в Казанской губернии была надолго упразднена. В ноябре 1830 г. император Николай I, приняв во внимание военно-стратегическую зна­чимость городов Казани и Астрахани, а также, учитывая расположение в этих губернских центрах “немаловажных” воинских команд, приказал уп­разднить в них должность гражданского губернатора. Вся полнота вла­сти была передана военному губернатору, управлявшему гражданской ча­стью. Он наряду с генерал-губернатором являлся по букве закона “главным начальником” губернии. В первой трети XIX века в Казанскую губернию генерал-губернаторы уже не назначались. Вместе с тем в 1822-1825 гг. особыми полномочиями по управлению Казанской губернией обладал сенатор В.Ю.Соймонов. Сенатор, облаченный правами генерал-губерна­тора, был направлен в Казань для наведения порядка и пресечения зло­употреблений в органах местной администрации, осуществления надзора над ходом следствий по итогам сенаторской ревизии 1819—1820 гг. После смерти В.Ю.Соймонова с 1825 по 1828 гг. Казанская губерния подчинялась общему управлению генерал-губернатора А.Н.Бахметьева, входя в состав обширного генерал-губернаторства низовых губерний наряду с Нижего­родской, Пензенской, Саратовской, Симбирской губерниями с резиденци­ей в Нижнем Новгороде.

В первой трети XIX в. для Казанской губернии характерна частая сме­на высших должностных лиц. За исследуемый период военными губернаторами являлись: П.С.Мещерский (1797 - 1798), Б.П. де Ласси (1798 - 1798), П.П. Пущин (1798 - 1801), в должности гражданского губернатора последовательно сменились 11 человек: Д.С. Казинский (1797 - 1799). А.И. Муханов (1799-1801), А.А. Аплечеев (1801-1802), Н.И. Коцарев (1802 -1803), Б.А.Мансуров (1803 - 1814), И.А.Толстой (1815-1820), П.А. Нилов (1820- 1823), С.Ф. фон Розен (1826- 1828), И.Г. Жеванов (1829 - 1830), А.М. Тургенев (1830, в должность не вступал), А.К. Пирх (1830 - 1831). Три раза должность гражданского губернатора временно замещали вице-губернаторы: Ф.II.Гурьев (1814-1815), А.Я.Жмакин (1823 - 1826), дважды с перерывами Е.В.Филиппов(1818- 1831).

С 1831 по 1841 гг. в должности военного губернатора, управлявшего гражданской частью, состоял генерал-лейтенант С.С.Стрекалов. Он пользовался личным доверием Николая I, был генерал-адъютантом его свиты и представлял собою одну из колоритных фигур в структуре местной администрации Казанской губернии первой половины XIX века. Проявив качества жесткого администратора, сломив сопротивление должностных лиц губернского звена администрации, Стрекалов на протяжении 10 лет являлся фактически всевластным “хозяином” губернии. Демократ А.И.Герцен, встречавшийся со Стрекаловым в 1835 г. на пути в ссылку, ярко описал сущность губернской иерархии: “Тут-то вполне узнал я, что значит председатель уголовной палаты, которому губернатор предлагает, и советник губернского правления, которому губернатор повелевает... Все в провинции отнесено к губернатору, понятно через него; он центр, остальное периферия, он солнце, остальные созвездия. Словом он - необходимая координата, без которой нельзя составить уравнение этих бесконечно малых величин”.²

Среди обширных функций губернатора законодательство России первой трети XIX специально не выделяет управление государственными крестьянами. Надзор за крестьянами являлся составной частью деятельности губернатора в общем управлении. Необходимо отметить, что полномочия “начальников губернии” были систематизированы лишь в “Общем наказе губернаторам”, утвержденном 3 июня 1837 г. Наказ констатировал значительное расширение их прав и закрепил распределение компетенции губернаторов на многие сферы местного управления.

Губернатор обладал административной властью, заведовал личным составом местных административных и полицейских учреждений, осуществлял надзор над полицейскими органами. Губернатор утверждал сметы на земские, гражданские, воинские повинности, назначал наряды на выполнение натуральных повинностей. На нем состоял главный надзор за сбором и употреблением волостных денежных сумм. Он отвечал и за взимание недоимок по государственным платежам. Губернатор обязывался присутствовать в казенной палате по всем торгам, откупам и подрядам, разрешал разделы в семействах казенных крестьян. Он председательствовал в приказе общественного призрения, губернском рекрутском присутствии, комиссии народного продовольствия, губернском оспенном комитете и ряде других. Губернатор утверждал приговоры уголовной палаты. При губернаторе состояла канцелярия с 21 апреля 1803 г. Она, как правило, оформляла переписку губернатора с нижестоящими учреждениями, готовила документы на подпись.

Согласно “Учреждению” 1775 г. губернатор обязывался управлять “не своим одним лицом”, а посредством губернского правления. Однако на протяжении первой трети XIX века губернское правление имело лишь совещательный голос. По “Наказу губернаторам” правление потеряло юридические права коллегии. На практике посредством 4 отделений правления, отвечавших за общие административные, полицейские, судебные и хозяйственно-финансовые дела по управлению губернией, губернатор осуществлял выполнение возложенных на него функций. В этом учреждении сходились для утверждения наиболее значимые дела и решения нижестоящих органов местной власти. Законодательно сфера деятельности губернского правления состояла в надзоре за деятельностью подчиненных мест, разрешении спорных дел. Именно в правлении могли быть рассмотрены дела по жалобам и протестам губернского прокурора и уездных стряпчих. Среди функций губернского правления существовала и обязанность по составлению совместно с казенной палатой кратких правил для волостных правлений, “указующих все обязанности поселян в отношении к сборам, податям и повинностям; печатание сих правил и рассылка оных по волостям”.

Хозяйственное управление государственными крестьянами находилось в компетенции казенных палат. Структура палат формировалась на протяжении всего исследуемого периода. Так, до 1801 г. казенная палата была подчинена в хозяйственном отношении камер-коллегии и включала в себя экспедицию директора домоводства, которая наблюдала за казенными крестьянами, оброчными статьями, хлебными запасами. Впоследствии экспедиция была преобразована в хозяйственное отделение казенной палаты с новыми расширенными полномочиями. С начала XIX века казенные палаты являлись местными учреждениями министерства финансов.

Несмотря на провозглашенный тезис о том, что “различие вероиспо­ведания или племени не препятствует оформлению в службу”', законода­тельство России XIX в. фактически ограничивало привлечение в адми­нистративный аппарат органов управления лиц нерусских национальностей - “инородцев”. Губернские штаты Казанской губернии не предполагали учреждений, предназначенных для подготовки нацио­нальных кадров, комплектования государственного аппарата управления представителями нерусских национальностей. Более того, в своей дея­тельности органы местной администрации игнорировали национальную специфику региона, осуществляли все делопроизводство на русском язы­ке, в том числе и на волостном уровне. В повседневной работе многих учреждений это вызывало определенные затруднения, поэтому одной из важнейших проблем при формировании аппарата органов управления и суда являлся вопрос о переводчиках.

В XVIII в. должности переводчиков татарского, чувашского и других языков народностей Среднего Поволжья в присутственных местах ис­правляли сельские заседатели, реже специально избранные толмачи³. Од­ной из попыток организации подготовки профессиональных переводчи­ков явилось введение по указу Екатерины II12 мая 1769 г. класса татарского языка в Казанской гимназии “единожды навсегда”⁴. Преподавателем был определен переводчик Казанской адмиралтейской конторы, депутат от та­тарских слобод Казанской адмиралтейской конторы, депутат от татарских слобод города Казани в Уложенной комиссии 1767 г. Сагит Хальфин. По именному представлению императрицы он и члены его семьи были выве­дены из податного сословия, сам Хальфин был удостоен звания “перево­дчик с чином”⁵. Образование специального класса при гимназии не смог­ло снять всей остроты проблемы.

В конце XVIII в. казанские губернаторы неоднократно входили в Се­нат с просьбами об определении в Казанской губернии должности пере­водчика в чине канцеляриста с жалованием 150 рублей в месяц. 17 ноября 1798 г. Сенат в том отказал, мотивируя свой отказ тем, что по штатам 1796 г. “переводчиков и на жалование сумм не положено”'’. В 1800 г. сенаторы И.В.Лопухин и С.Г.Спиридов вновь обратились в Сенат с просьбой ввести в судебных учреждениях Казанской губернии “особых, присягою на вер­ность обязанных переводчиков”⁶.

Особое место в структуре государственных учреждений Казанской губернии на рубеже XVIII-XIX столетий занимала Татарская ратуша - орган самоуправления купеческого и мещанского сословий Старой и Новой Татарских слобод-татарского населения г. Казани. Значение это­го явления выходило за рамки создания особенного управления в струк­туре местной администрации и суда. Татарская ратуша - один из немно­гих примеров работы национального по составу административного аппарата светского учреждения, оказывавшего влияние на жизнь сооб­щества вне рамок локальных мусульманских приходских организаций – махаллей^.6

Сословные привилегии и национальные органы местного самоуправ­ления в эти хронологические рамки существовали и функционировали на территории Прибалтики, Украины, Сибири. Более существенным яв­лялась роль ратуши г. Казани в объединении татарского торгового капи­тала, формировании купечества и предпринимательства, а, следователь­но, и в более динамичном экономическом развитии татарского населения. Не менее важным представляется и осознание татарами значимости на­ционально ориентированного органа управления, учитывавшего в своей деятельности, естественно в рамках оговоренных законом полномочий, осо­бенностей образа жизни и менталитета татарского городского общества.

Открытие Татарских ратуш вначале в Казани, а затем в 1784 г, в Сеитовской слободе Оренбургской губернии тесно связано с реформой ме­стного управления и суда 1775 года, проведенного Екатериной II, и яв­ляется одним из первых мероприятий правительства самодержавной России по привлечению верхушки татарского общества на сторону вер­ховной власти^.7