Глава I Непритязательность и скромность Петра I

1. Непритязательность в быту

Трудно представить себе более необычные качества для государя, чем непритязательность и скромность. Величественные дворцы и экипажи, платья расшитые золотом, богатые приемы и бесчисленная свита – вот то, что мы привыкли ассоциировать с правителями. Однако все это не подходило под описание величайшего монарха своего времени Петра I. Этот правитель поражал современников своими скромными потребностями и нелюбовью находиться в центре всеобщего внимания. Но фигура его, скромно одетая и не окруженная свитой, сразу же привлекала внимание своим величием, ему удавалось быть монархом без мишуры в виде золота и ненужной роскоши.

Начиная с внешнего облика Петра, мы видим просто одетого без излишеств человека: «Он носил полотняный галстук; круглый темнорусый парик, без пудры, не достававший до плеч; верхнее платье черное, в обтяжку, гладкое, с золотыми пуговицами; жилет, штаны, чулки; но не носил ни перчаток ни нарукавников; на груди поверх платья была орденская звезда, а под платьем лента. Платье было часто совсем расстегнуто; дома шляпа всегда на столе, но никогда на голове, даже на улице».¹⁰ Итак, из всего описания, пожалуй, более всего выделяются золотые пуговицы, которые бросаются в глаза среди всего прочего, и орденская звезда. Если первое можно оставить без внимания, то второе очень важно для нас: именно орденская звезда для Петра являлась главным украшением, которое было для него дороже любого золота. Юст Юль в своих воспоминаниях отмечает в этом сходство Петра с Александром Великим, который также считал, что заботы о внешнем виде присущи женщинам, потому как кроме этого у них ничего нет, а мужчина должен приобрести доблесть, что уже сделает его красивым.¹¹

Однако дело не только в этом, Петр не любил окружать себя роскошью и свою жизнь пытался устроить как можно проще. «Монарха, которого в Европе считали одним из самых могущественных и богатых в свете, часто видали в стоптанных башмаках и чулках, заштопанных собственной женой или дочерьми».¹²

Царь жил в скромном, «убогом» по выражению Юста Юля доме, а когда нужно было пространство для какого-нибудь приема, он использовал резиденцию Меньшикова, который, к слову, скромностью не отличался. Петр ездил «на одноколке или на плохой паре и в таком кабриолете, в каком, по замечанию иноземца-очевидца, не всякий московский купец решился бы выехать»,¹³ а по необходимости брал богатый экипаж у Ягужинского. Петр I не любил окружать себя лишними вещами вообще, не только дорогими, и в этом, возможно, проявлялась его военная практичность: «Любопытно, что повар его бегал по городу из дома в дом, занимая для хозяйства у кого блюда, у кого скатерти, у кого тарелки, у кого съестных припасов, ибо с собой царь ничего не привез».¹⁴

Его отношение к расточительству, по меньшей мере, удивительно, ведь обычно правители не отказывают себе в средствах, а Петр жил так, словно ему приходилось считать деньги. Примечательно, что он даже получал жалованье за те должности, что занимал, а затраты на царский двор по сравнению с его предшественниками уменьшились в несколько раз: «Обыкновенные расходы двора, поглощавшие прежде сотни тысяч рублей, при Петре не превышали 60 тысяч в год».¹⁵ Возможно, своим поведением он хотел дать пример подданным, которые были слишком увлечены расточительством.

Действительно, Петр не только не любил расточительство, он еще и не терпел его от остальных. Так, если царь видел кого-то богато одетого или в щегольском экипаже, особенно из молодых, всегда останавливал такого, чтобы расспросить, кто он и какие у него доходы. Если Петр решал, что «издержки несоразмерны доходам», то объяснял, что излишеств этому человеку заводить не следует и наказывал его журьбой или определением на время в солдаты или матросы.¹⁶

Еще один примечательный эпизод, касающийся его отношения к излишествам – поездка во Францию, где ему был оказан королевский прием. Когда в 1717 году Петр приехал в Париж, предполагалось, что он будет жить в Лувре, но царь, осмотрев покои, нашел их слишком богатыми и освещенными. Тогда его отвезли в отель Ледигьер, который был заранее освобожден на случай, если Петр захочет жить в частном доме. Царь нашел и эти покои чересчур нарядными, но все же остался там, приказав поставить свою походную кровать в гардеробной.¹⁷ Не стоит и говорить, насколько удивительным и даже чудны´м показалось это французам. Однако в воспоминаниях Сен-Симона мы находим то, что дает нам возможность понять поведение Петра: «Роскошь, какую он здесь нашел, очень изумила его: уезжая, он изъявил сожаление о короле и о Франции, и сказал, что он с прискорбием видит, что роскошь эта скоро погубит ее».¹⁸

Петр сделал то, что в его положении сделать было трудно, он постиг одну из основных истин, что роскошь и расточительство могут погубить целое государство. Возможно, именно поэтому он и жил скромно, тем самым показывая пример остальным. Что именно привело Петра к таким заключениям сказать трудно, однако действительно важно то, что Петр опять думал о государстве, кажется, мысли о нем не покидали царя ни на минуту, подтверждения этому мы найдем и в последующих главах этой работы.