11.4. «Эмоциональные стереотипы» элитарности

Эмоциональный стереотип элитарности также вы­ступает своеобразной «валютой», позволяющей совер­шать сделки, торговаться, накапливать свои чувства в запас, а также просчитывать, прогнозировать исход того или иного поединка за обладание элитным превосходст­вом. В своей основе «эмоциональный стереотип элитар­ности» имеет внешние символы элитарности, которые и определяют его «силу» в психологическом «поединке».

Таким образом, часто единые внешние символы эли­тарности (как ценности) и основанные на них «эмоцио­нальные стереотипы элитарности» во многом предопре­деляют исход таких «поединков», поэтому люди либо стремятся побольше приобрести символов элитарности (и, соответственно, увеличить потенциальную силу своего «стереотипа»), либо построить свою систему цен­ностей, и тогда «психологическая дуэль» во многом по­теряет смысл («ничего не понимающая жертва» «элито-вампира» просто не поймет и не воспримет его притяза­ния).

Нарушение эмоциональных элитарных стереотипов обычно жестоко осуждается. Например, многим хоро­шо знакомы ситуации, когда новичка в каком-либо кол­лективе (особенно подростковом) первоначально про­веряют именно на наличие (или отсутствие) собственно­го достоинства. Самым любимым «развлечением» в при­митивных сообществах является не столько физическая или даже финансовая дискриминация, а именно «мора­льное уничтожение» человека, когда ему «объясняется», какое место он должен занимать (и «не высовываться»). Больше всего возмущают различного рода «тиранов», когда в их присутствии кто-то «осмеливается» проявлять большее достоинство или большую радость, счастье, по­скольку часто принято считать, что «счастливее всех (!)» должен быть именно тиран (лидер, признанная очаро-вашка, человек, находящийся в «особых» отношениях с кумиром толпы, супербогач, начальник и т.п.).

!64

Фактически «эмоциональные стереотипы элитарно­сти», основанные на одобрении/или неодобрении «внешних символов элитарности», и являются аналогом «денег» в экономических системах, а их накопление и ис­пользование в своей жизни может рассматриваться как своеобразный аналог «капитала».

Получается, что сами деньги (как разновидность внешних символов элитарности) при психологическом рассмотрении превращаются скорее в товар, которому еще должна быть определена его «психологическая сто­имость» в зависимости от того, кто определяет. Напри­мер, для гордых и внутренне независимых людей деньги (как экономическая категория) являются второстепен­ной ценностью (психологическая стоимость невысо­кая), тогда как для людей алчных и стандартизирован­ных массовыми предрассудками деньги часто выступа­ют как высшая ценность, и психологическая стоимость их достаточно высока. В последнем случае отсутствие денег (как внешних символов элитарности) может очень сильно переживаться элитарно-ориентированным чело­веком.

Важнейшей характеристикой «эмоционального стере­отипа элитарности» является его постоянная изменчи­вость. Он меняется в зависимости от ситуации, напри­мер, в компании, где собрались представители настоя­щей элиты, человек будет вести себя иначе, чем в компа­нии простых людей, т.е. даже стереотип имеет свои ва­рианты на разные случаи (если сравнивать это с деньга­ми как экономической категорией, то рубль в России — это не то же самое, что рубль в США).

«Эмоциональный стереотип элитарности» развива­ется вместе с развитием личности. В своих наиболее развитых, высших вариантах он почти исчезает, как бы освобождая человека для реального проявления творче­ства и достоинства (немыслимых для человека, «стан­дартизированного» стереотипами массового сознания, в том числе и различными эмоциональными стереотипа­ми поведения). Если и здесь провести аналогию с день­гами, то рубль в Российской Федерации периода «демо­кратических реформ» сильно отличается от рубля в СССР (правда, здесь уместнее говорить уже не о разви­тии, а о деградации).

Так же, как деньги, эти чувства («эмоциональные стереотипы элитарности») представляют некоторое

165

ограниченное «пространство» («оптимум элитарности»),

ведь и «пространство» капитала не безгранично, иначе бы капитал просто обесценился. Например, Дж. Хо-манс, рассматривая социальное поведение как «обмен» материальными (деньгами) и нематериальными (знака­ми одобрения, престижа) ценностями, отмечает, что чем «больше человек приобретает, тем менее ценна для него каждая дополнительная единица этого качества» (Хо-манс, 1984. С. 85). Он отмечает далее, что «статусная конгруэнтность группы» возможна тогда, когда реализу­ется «равновесие или баланс между обменами»; когда человек, стремящийся к своей выгоде, «следит за тем, чтобы никто из его группы не получал большей выгоды», а сама «стоимость и ценность того, что он отдает и полу­чает, меняются в зависимости от количества того, что он отдает и получает». При этом «стоимостью» является то, что человек отдает (например, свою ответственность), «вознаграждением» — то, что он получает в результате обмена (например, деньги, знаки одобрения или пре­стижа), а само его поведение «меняется в меньшей сте­пени, если «выгода», т.е. вознаграждение, за вычетом стоимости сохраняет максимальное значение» (Хоманс, 1984. С. 89-90).

Вели какая-то элитарная ценность (или идеал) будут слишком сильно эксплуатироваться, то произойдет неко­торое «пресыщение» «рынка» такого рода ценностей, и они вообще перестанут быть «ценностями» для многих людей, стремящихся к особому, т.е. редкому, труднодо­ступному чувству. Значимость людей, которые не суме­ли сориентироваться в изменившейся конъюнктуре психологического «рынка» (рынка элитарности), быст­ро снизится в глазах окружающих обывателей.

Например, нечто подобное происходит с такими по­нятиями, как «добро», «справедливость» «совесть», «ин­теллигентность», поскольку от слишком частого упо­требления, а также от явной дискредитации этих поня­тий людьми, никакого отношения ко всему этому не имеющими (откровенными негодяями и прохиндеями, притворяющимися «добрыми», «благородными» и т.п.), эти понятия также начинают терять свое исходное зна­чение и даже приобретают ироничный оттенок.

Таким образом, «экономические» модели оказывают­ся вполне состоятельными при психологическом рассмот­рении элитарности и механизмах перераспределения чув-

166

ства элитарности между различными людьми. К сча­стью, чувство подлинной элитарности подчиняется дру­гим, более сложным закономерностям, когда более при­оритетным становится не столько «оттягивание» этого чувства у других, а, наоборот, щедрое взаимоодарива­ние, взаимообогащение этим чувством близких по духу людей.

Психологическая (и даже консультационная) проблема заключается в том, что чувство элитарности не всегда яв­ляется результатом действительно творческого и обще­ственно-полезного труда и от консультанта (профконсу-льтанта, психотерапевта) иногда ждут помощи и содей­ствия в построении (или «обосновании») такой карьеры, когда при сравнительно небольших душевных и интел­лектуальных затратах хочется получить от жизни все или хотя бы больше, чем получают всякие там «дураки», «быдлы», «лентяи» и т.п.

Например, критикуя современных американских «отсталых педагогов», Р. Миллс пишет: «Они не являют­ся активными глашатаями норм и образцов высокой ку­льтурной жизни и интеллектуальной разборчивости. Вместо этого они часто преподносят учащимся пустяки и пошлости, относящиеся к ловким приемам достиже­ния успеха на профессиональном поприще и к искусству «приспособления к жизни», т.е. к растительной жизни стандартных людей» (Миллс, 1959. С. 426).

Проблема самоопределения и стремления к элитар­ному идеалу превращается прежде всего в нравственную проблему^ осложняющуюся тем, что, с одной стороны, человек хочет жить хорошо (богато, сытно, ярко), но, с другой стороны, хочется прожить свою жизнь самобыт­но, неповторимо, достойно, личностно, т.е. не по стан­дарту, не в качестве чьей-то «тени»... Но такая более творческая и достойная жизнь предполагает не столько «оттягивание» чувства собственной значимости (в идеа­ле — элитарности) у других людей (или иное его «пере­распределение»), сколько собственное творчество по производству этого чувства у самого себя, т.е. подлин­ную элитарность.

Поэтому необходимо специально рассматривать воз­можные пути стремления к элитарному идеалу, включа­ющие как «эксплуататорские» ориентации, близкие к только что рассмотренному «оттягиванию чувства эли­тарности», так и другие, более достойные варианты.

167