30. Проблема ответственности человека и правителя в трагедии Софокла «Эдип-царь». Аристотель о трагедии «Эдип – царь»

«Эдип царь»

Эта трагедия тоже основана на фиванских мифах. По сути, она предшествует «Антигоне», но Софокл написал ее позже.

По сути, в ее основе — тема рокового проклятья, в этой трагедии она звучит громче всего. Вообще, роковое проклятье навлек на себя Лай, убив и надругавшись над каким-то мальчиком. Он узнает, что его собственный сын, Эдип, убьет его, и поэтому он отбирает младенца и велит рабам убить его. Эдипу к тому же и изуродован — ему прокололи щиколотки. Пастуху велели бросить ребенка на горе Кифирон, чтобы его пожрали дикие звери, но пастуху его стало жалко, он шел все выше в горы, увидел вдалеке людей, ну там и оставил, чтобы люди его спасли. Лаю он конечно говорит, что исполнил все.

История Эдипа — это история человека, который, по сути, сделал все, чтобы избежать своей ужасной судьбы, но, к сожалению, безжалостный рок все-таки привел Эдипа именно к тому, что ему было предсказано. В основе трагедии — безжалостный, несправедливый миф о человеческом уделе. Смысл показанного Софоклом на сцене был не в том, что произойдет с Эдипом, это прекрасно знали все, а в том, как примет этот человек невыносимые удары судьбы — как поведет себя идеальный человек в этих нечеловеческих обстоятельствах. Не что, а как — вот вопрос греческой трагедии, поставленный перед современниками напрямую.

Вообще, отцеубийство и брак с матерью — это внешний трагизм, бывший тогда нередким, а вот свобода выбора была очень важной и актуальной для греческой культуры эпохи расцвета полиса. Это был краеугольный камень, который Софокл и кладет в основании своей драмы. Трагедии написана под влиянием предчувствия беды — это начало Пелопонесской войны, уничтожившей демократию и поставившей точку в истории развития Греции.

Чума, описанная в трагедии — это отголоски тифозного поветрия, которое случилось перед Пелопонесской войной. Софокл дает гражданам урок, каким должен быть человек перед лицом беды.

Темой трагедии Софокл делает не невольные преступления Эдипа, а то, как Эдип расследует собственную жизнь, как он, находясь на вершине славы и могущества, открывает для себя тайный смысл своей жизни. Это некая параллель с политикой — человеку иногда трудно увидеть последствия своей деятельности.

Эдип, находясь на пике жизни, и не подозревает о своей трагедии. Действие происходит в Фивах, он не только справедливый и прекрасный, он пришел к власти в результате подвига, избавив Афины от Сфинкса, он стал царем как герой. У него четверо прекрасных детей — ну чего еще желать? В общем, все у него есть, кажется, даже боги его любят, он же провел свою жизнь прекрасно. И вот к этому Эдипу-царю приходит делегация фиванских граждан. В городе — моровая язва, говорят они, боги прислали на Фивы проклятье. Граждане приходят к Эдипу как к защитнику, как к наместнику бога на земле, и что любопытно, выясняется, что он, как мудрый правитель, уже об этом позаботился — он знал о язве, но не знал причины и послал кого-то в Дельфы, чтобы узнать ее. Креонт, посланник, возвещает ему слова оратора: «Мор прекратится тогда, когда будет изгнан убийца прежнего царя, Лая». С дня смерти царя прошло уже много лет, но энергичный Эдип начинает действовать. Фактически, что он может сделать? Он объявляет розыск убийц, и перед нами разворачивается фактически сцена суда — мы ищем, кто же виновник смерти прежнего царя, при этом Эдип, конечно, приводит и религиозную подоплеку, проклиная убийцу. Вот он — трагическая ирония в самом начале, оставляющая жуткое впечатление.

Далее он прибегает еще к одной важной мере — он высылает за слепым прорицателем Тересием, который мог быт самым быстрым источником нахождением убийцы. Приводят Тересия, и в этой странной сцене Софокл прибегает к своей излюбленной антитезе, которая достигает значения символа: живой, решительный Эдип видит мир, но на самом деле оказывается слеп, а вот слепец Тересий как раз знает все, он видит то, что не видят открытые, распростертые глаза Эдипа. Конечно, он занет, кто убил Лая, но он понимает, что Эдип по сути невиновен в том, что произошло, и он не хочет открывать ему правду. Чем больше уворачивается Тересий, тем больше гневается Эдип — ему надо узнать убийцу, это его долг. В ответ на просьбы и угрозу Тересий бросает ему несколько страшных и непонятных фраз для Эдипа: про убийство и инцест. Тересий удаляется.

Эдип предполагает самый прямой вывод — скорее всего, Креонт6 который должен был стать царем после гибели Лая, все-таки хочет получить эту власть, и с Тересием у них заговор. Все это очень рационально и понятно, так что Эдип обвиняет Креонта. Тот возмущен, он ни о чем подобном даже не мыслил. Мужчины хватаются за оружие, и тут появляется жена Эдипа — Эокаста и пытается усмирить мужчин, говорит: «не верьте вы в эти предсказания, оракул лжет» и рассказывает историю о предсказания оракулами Лаю о первенце-убийце. Говорит, что из-за этого предсказания ее сын убит, а муж спустя много лет убит шайкой разбойника на перекрестке трех дорог.

И тут Эдип вспоминает, что однажды он совсем мальчишкой возвращался из Дельф, он на перекрестке трех дорог встретился с каким-то злобным стариком, который, увидев пешего, хлестнул его хлыстул. Эдип бросился на старика и убил его, но это была случайная встреча и случайная перепалка, так что Эдип давно забыл об этом, да еще и Эокаста сказала про шайку разбойников, а не про одного мальчишку, так что Эдип успокаивается.

В этот момент появляется вестник из соседнего Коринфа, приносит хорошие новости, говорит: «Эдип, наш царь Полип умер, трон в Коринфе свободен, так что возвращайся, замести отца, все граждане молят тебя». Эдип сожалеет о смерти отца, говорит, что его это опечалило, но он никогда не вернется в Коринф, потому что он получил страшное предсказание (об убийстве отца и инцесте). А вестник говорит: «Да ты неродной, вообще-то!» и рассказывает о том, как Эдип вообще туда попал. Этот вестник, оказывается, нашел изуродованного младенца и отнес его в Коринф — и тут Эокаста все понимает, кто такой Эдип и что натворил. Как любящая женщина она думает, что можно еще остановить все, не рассказав Эдипу и остальным правду, поэтому она буквально умоляет Эдипа прекратить расследование. Но он уже не может остановиться, седлает коня, готовый раскрыть тайну своей судьбы, и не верит жене.

В общем, понятно, что Эдип ощущает себя на грани невероятного открытия. Вообще в мифологии подкидыши обычно считались сыновьями бога и смертной женщины — то есть гером, и у них обычно высокий удел, как у Эдипа. Так что он просто хватает этого вестника и спрашивает что-то у него, Эдип приказывает разыскать старого пастуха, бросившего ребенка на горе. Эокаста не способна присутствовать при последней сцене.

И вот старик-пастух перед лицом Эдипова суда. Вестник узнал его, но старый пастух бросается на вестника почти с кулаками: «о будь ты проклят, замолчишь ли ты?» - кричит он, отказывается рассказать истину, соглашается только под угрозой пытки и рассказывает, что ребенок — сын царя Лая и царицы Эокасты.

Итак, Эдип узнал все, он открыл смысл своей судьбы, от которой он бежал всю жизнь и которая настигла его в момент торжества и величия, и смысл того, что он узнал — нечеловеческий, он за пределами человеческого. Эдип понимает, что в этом мире у него союзников быть не может, а единственный, кто может дать ему надежду — это его мать (то есть жена?). Он бросается во дворец к Эокасте, чтобы плакать у нее в ногах. Но когда он врывается во дворец, он видит, что Эокаста покончила с собой, не сумев вынести знания этого ужаса. Бедняжка.

И тогда Эдип в полубезумном состоянии срывает с одежды Эокасты булавку и наносит ей удары по своим глазам. Он ослепляет себя, крича: «Как это глаза посмотрят в царстве мертвых в лица отца и матери? Глаза, ужасные глаза», так разворачивается метафора про глаза Тересия.

Зачем он это делает? Эдип не будет ждать от людей ни суда, ни прощения, ни наказания, он накажет себя сам: слепой старик, он сам покинет город, человеческим страданием искупая свою вину.

Любопытно, что рассматривая сюжет трагедии, Гегель пдмечает одну интересную вещь: в злодеяния он был вовлечен не по своей воле, так что мы бы не признавали эти деяния преступления, Эдип совершает, не зная, он не имеет преступного замысла. Однако грек не разделает себя на части и считает совершенного полностью его виной.

Как выясняется потом, Эдип совершает правильный выбор, потому что последняя драма «Эдип в Колоне» рассказывает о том, что Эдип получает прощение и превращается в святого, искупив свою вину путем страдания и раскаяния.

Саморазрушение Эдипа есть величайшее достижение — лучше пасть от саморазрушения, чем от самообмана, вот лозунг греческой трагедии. Раскрытие самого себя оказывается самой большой человеческой катастрофой.

Эдип у Софокла — еще и аллегория Афин, перикловых Афин, у Эдипа вообще и с Периклом есть сходство. Сравнение характера Эдипа с тем, что говорится о чертах афинского народа, говорит о пылкости и, по сути, судебное расследование, которое Софокл кладет в основание трагедии, приводит к выводу о том, что человек всегда балансирует на грани между правдой и неправдой, тиранией и справедливостью — то есть Эдип похож на Афины, город, стремившийся стать тираном в греческом мире и в конце концов уничтожил сам себя.

Эдип — это представитель нового, критического духа. Поиски истины в трагедии отражают еще и поиски истины в науке, софистики. В конце, когда Эдип познает себя, он уже не мера вещей — он вещь, познав себя, он сам себя измерил и стал вещью. Фактически, он сам собой являет ответ на вопрос, который пытается разрешить софистика — человек, измеряя сам себя, в результате и является мерой всех вещей. Саморазрушая себя, Эдип узнает, что есть человек.

Речь идет о нравственной ответственности человека и нравственной ответственности правителя. Эдип, фактически, символизирует все человеческие достижения — и с трудом добытое великолепие человека, отличающееся, конечно, от величества богов.