Глава 1. "Новое право": основные направления интерпретаций

209

при "военном коммунизме", при нэпе или потом) как форма поли­тической власти была организована в правовой форме и является именно всеобщей, общественной, публичной (т. е. государственной) формой власти, а не внеправовой формой политического классового господства, осуществляемого через правящую пролетарско-классо-вую коммунистическую партию?

Исходя из развитых им самим общих положений о праве, го­сударстве, публичной власти и т. д., Пашуканис, очевидно, должен был бы дать на все эти вопросы однозначно отрицательный ответ.

При такой необходимой последовательности в развитии своих взглядов Пашуканис (да и все марксисты, выводящие право из экономических отношений, а не из актов политической власти, при­казов диктатуры класса и т. д.) должен был бы признать, что там, где нет товарно-денежных отношений, товарного обмена и, следо­вательно, права (частного и публичного), там нет и государства, нет публичной власти, а есть неправовое классовое насилие, диктату­ра класса, его внеправовая, политическая власть, насильственное классовое господство над обществом и его членами, не являющими­ся правовыми субъектами, свободными, равными и независимыми индивидами. Это, в частности, означало бы, что одни классы (на­пример, буржуазия) осуществляют свое господство в формах экви­валентного товарообмена, права и государства, а другие (например, пролетариат) — при отрицании и отсутствии таких форм, путем различных средств и способов классового политического подавле­ния, словом — посредством диктатуры пролетариата. Если, как верно считал Пашуканис (вслед за Марксом и Лениным), нет и не может быть какого-то особого, послебуржуазного "пролетарского права", то ясно, что нет и не может быть также и какого-то особого, после-буржуазного "пролетарского государства" в качестве действитель­ного государства как такового (отсюда и ленинский термин "полу­государство").

Ведь для государства (в его отличии от простого классового насилия, диктатуры и т. д.) необходимо наличие соответствующего минимума объективно всеобщего права, оформляющего политиче­скую власть как абстрактно всеобщую, равнозначную для общества в целом и всех его членов публичную власть.

Диктатура пролетариата — это завоевание, удержание и ис­пользование пролетариатом (во главе и через коммунистическую партию) политической власти. Это не новое право и не новое госу­дарство, а радикальное и самое последовательное, насколько это вообще возможно, отрицание всего предшествующего (т. е. по сути и фактически — буржуазного) права и государственности для ре­волюционного движения к неправовому и безгосударственному ком­мунизму. И если Маркс в "Критике Готской программы" и Ленин в "Государстве и революции" и говорят о каком-то остаточно-госу-дарственном характере диктатуры пролетариата, то это концепту-

210 Раздел Ш. Марксистская доктрина и социалистическое правопонимание

ально последовательно лишь постольку, поскольку подобные суж­дения высказываются в контексте представлений о сохранении по­сле пролетарской революции буржуазного "равного права" до его полного отмирания. А буржуазное право, отмечал Ленин, предпо­лагает неизбежно и буржуазное государство, так что при комму­низме в течение известного времени в силу сохранения буржуазно­го права остается "даже и буржуазное государство — без буржуа­зии!"¹.

По данной концепции, диктатура пролетариата — это государ­ство в той мере и постольку, в какой мере и поскольку вообще сохра­нятся право (в виде соответствующего буржуазного права). И даже буржуазный характер такого государства определяется, как это вид­но из слов Ленина, буржуазным характером сохраняемого права.

В действительности, как мы знаем из исторического опыта, диктатура пролетариата не стала ни "буржуазным государством — без буржуазии", ни вообще государственно-правовой, публичной формой организации политической власти. Ликвидация частной собственности на средства производства, их социализация, не гово­ря уже о монополизации при диктатуре пролетариата всей полити­ческой власти в руках правящей коммунистической партии, полно­стью исключали возможность сохранения буржуазного "равного права" в том виде, как это предполагали Маркс и Ленин.

Буржуазное право, но совсем в другом смысле и значении, чем это имели в виду Маркс и Ленин, было вынужденно (в силу того, что "военный коммунизм" не привел, вопреки большевистским ожи­даниям, к доктринально спрогнозированному коммунизму) допу­щено диктатурой пролетариата в силу как раз отступления от со­циализма в сторону частнособственнических (буржуазного и мел­кобуржуазного) укладов. Это практически доказывало абсолютную несовместимость социализма и права (неизбежно — буржуазного права в силу отсутствия пролетарского права как права), посколь­ку допущение права (буржуазного права при нэпе) было лишь не­избежным следствием вынужденного допущения несоциалистиче­ских укладов, требовавших правовых форм опосредования. Между тем ясно, что Маркс и Ленин говорили о буржуазном праве при коммунизме для правового опосредования (регуляции) не отноше­ний буржуазного сектора после пролетарской революции, не бур­жуазных товарно-денежных отношений производства и рыночного оборота, а лишь самих социализированных отношений — отноше­ний в сфере распределения в условиях уже ликвидированной част­ной собственности, отмены товарно-денежных отношений и рынка, обобществленности средств производства и т. д.

Получилось как раз наоборот: буржуазное право было допу­щено (и вообще возможно) лишь вне социализированных отноше-

¹ Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 33. С. 99.