Раздел II. Философия отрицания права. Идеология коммунизма

Таким образом, спрогнозированный Марксом для социализма принцип "Каждый по способностям, каждому по труду" не только не господствует при социализме, но и вообще не стыкуется с ним. Оплата по труду — это, по сути, принцип именно капитализма, а не социализма: для его реализации необходимы право, свобода лично­сти и собственности, свобода труда и трудового договора — словом, все то, что характерно для капитализма и прямо отрицается социа­лизмом.

Уничтожение частной собственности и обобществление средств производства хотя и ликвидировали прежнюю эксплуатацию чело­века человеком, но не привели к предсказанному "освобождению" труда и преодолению отчуждения непосредственных производите­лей от средств производства и продуктов труда. В условиях господ­ства буржуазной частной собственности формальное (правовое) равенство и свобода всех индивидов сочетаются с экономической зависимостью несобственника от собственника. При социализме в силу отсутствия индивидуальной собственности на средства произ­водства нет ни этой экономической зависимости одного индивида от другого, ни, следовательно, выражающей такую зависимость "экс­плуатации человека человеком" (в ее марксистском понимании), т. е. экономического, производственного присвоения одним челове­ком части результатов труда другого человека.

Но члены социалистического общества, все без исключения лишенные права индивидуальной собственности на средства про­изводства, оказываются в полной внеэкономической и внеправовой зависимости от политической власти (от "государства" диктатуры пролетариата во главе с коммунистической партией), централизо­вавшей в своих руках все производительные силы страны, все со­циализированное имущество. В рамках такой тотальной политиче­ской (властно-принудительной, организованно-насильственной) за­висимости людей от "государства" — монополиста власти и всего богатства страны именно оно регламентирует все вопросы жизни и труда членов общества, включая и размер потребительской платы за труд, а следовательно, и величину присваиваемого прибавочного продукта.

Такое основанное на политическом насилии присвоение при­бавочного продукта является, конечно, формой угнетения людей, но это не эксплуатация в экономико-правовом смысле не только потому, что здесь вообще отсутствуют экономические и правовые отношения между государством и непосредственными производи­телями, но и потому, что у "государства" при социализме нет сво­ей собственности. В силу этого все государственное присвоение (за счет минимизации оплаты труда) автоматически увеличивает со­циалистическую собственность общества и народа в целом, "всех вместе".

Таким образом, государственное присвоение прибавочного про­дукта у непосредственных производителей при социализме не яв-

Глава 2. Социализм и право

151

пяётся экономико-производственным присвоением (т. е. эксплуата­цией) в пользу какого-либо индивида или конкретно-определенного субъекта собственности на средства производства (государства, го­сударственных органов, должностных лиц и т. д.), поскольку тако­вые в принципе исключаются абстрактной конструкцией социали­стической собственности "всех вместе, но никого в отдельности".

Если бы то, что обычно применительно к социализму называ­ют "государственной собственностью", действительно было бы соб­ственностью именно государства как обособленного и самостоятель­ного субъекта права собственности, то тогда государственное при­своение прибавочного продукта было бы не только угнетением, но и эксплуатацией работников государством. Но "государство" при со­циализме — лишь представитель абстрактно-всеобщего владельца социалистической собственности — общества и народа в целом, "всех вместе, никого в отдельности".

Вместе с тем ясно, что государственное присвоение неопла­ченной части продукта труда членов общества усиливает хоаяйст-венную монополию политической власти, служит источником для обеспечения потребительских привилегий правящей партийно-по­литической элиты и в целом укрепляет тоталитарную систему управ­ления страной. Но привилегии членов правящей элиты (как следст­вие перераспределения среди них части присвоенного прибавочно­го продукта) представляют собой не экономико-производственное присвоение, а косвенное потребительское присвоение (в виде боль­шей зарплаты, спецобслуживания, различных форм "номенклатур­ного" обеспечения, предоставления персональных дач, машин и т. д.). Однако существенное экономическое отличие такого косвен­ного потребительского присвоения при социализме от эксплуата­ции человека человеком состоит в том, что потребительские приви­легии (и соответствующие виды потребительского присвоения) не выходят за границы принципа социализма (отсутствие экономиче­ского неравенства, запрет частной собственности на средства про­изводства и их обобществление). И как бы ни были велики и разно­образны эти потребительские присвоения, никто (в том числе ни один член высшей элиты) в принципе и легально не имеет привиле­гии на экономическое неравенство — привилегии частной собст­венности на средства производства, привилегии производственного присвоения, привилегии капитализации и эксплуатации.

Совсем другое дело — нелегальные формы производственного присвоения при социализме ("теневая экономика", мафиозные по­литико-хозяйственные кланы и т. д.), при организации которых, помимо прямых хищений и иных преступных присвоений объектов социалистической собственности, фактически могут быть исполь­зованы и, следовательно, капитализированы накопленные средства потребительского присвоения. Но широкое распространение этих нелегальных форм экономической деятельности в последний пери-

152