Раздел V. История философии права и современность

Глава 5. Философия права в XX в.: основные концепции

621

Характеристики естественного права (в том числе и норматив­ность) относятся, согласно Месснеру, ко всему праву (включая и то, что именуется "позитивным правом"), поскольку как "право" он понимает только то, что нравственно, что имеет "нравственную сущность"¹.

В общих границах нравственности "нравственная ответствен­ность" рассматривается Месснером как "связующее понятие, кото­рое ведет от нравственности к праву", поскольку смысл и возмож­ность осуществления нравственной обязанности предполагают оп­ределенный "порядок межчеловеческих и общественных отноше­ний"². В отличие от нравственности в целом право определяется им как "минимум нравственности, необходимый для существова­ния общества"³.

Характеризуя "видовое своеобразие права", Месснер пишет: "Право отличается от нравственности в четырех отношениях: оно касается, во-первых, лишь внешних способов поведения в общест­венной жизни; во-вторых, — содержательно определенных обязан­ностей; в-третьих, оно уполномочивает к принуждению требуемого поведения; в-четвертых, уполномочивает к принятию обществом норм с целью установления правовой безопасности"⁴.

Хотя "уполномочивание к применению принуждения" — это, по Месснеру, и "существенная составная часть права, но не единст­венная его сущность"⁵. В этой связи он солидаризируется с гегелев­ским подходом (принуждение — не основополагающая сущность права, а средство восстановления нарушенного права) и критикует "теории принуждения индивидуалистических и коллективистских направлений позитивистской философии права, которые полностью отождествляют право с государственной системой принудительных норм"⁶.

Для непосредственного нравственно-правового сознания чело­века очевидно, утверждает Месснер, что, во-первых, право есть право, даже если отсутствует возможность к принуждению его дей­ствия, и, во-вторых, что каждое право включает в себя правопри-тязание на принуждение к определенному поведению. "Оба этих принципа, — пишет он, — относятся к априориям человеческого правосознания. Сущность и достоинство права не связаны с воз­можностью его осуществления физической силой. На такой основе держится заблуждение, согласно которому естественное право не

¹ Ibid., S. 232. Этот аспект подробно анализирует В. Вальдштайн. — См.: Waldstein W. Vom sittlichen Wesen des Rechts // Das neue Naturrecht. Die Erneuerung der Natur­rechtslehre durch Johannes Messner. Berlin, 1985, S. 101—123.

² Messner J. Das Naturrecht, 7. Aufl. S. 234.

³ Ibid.

⁴ Ibid, S. 237.

⁵ Ibid., S. 238.

⁶ Ibid.

имеет сущности права потому, что никакая физическая сила не обеспечивает признание его основных положений"¹.

В подходе Месснера речь идет не о противопоставлении нравственного естественного права ненравственному позитивному праву, что исключается нравственностью права вообще, а о воз­можном противоречии между "нравственной сущностью пра­ва" и "законом права", под которым имеется в виду позитивно-законодательная (и в целом официально-властная) форма уста­новления права. "Если закон права, — пишет Месснер, — несо­вместим с экзистенциальными целями человека, он находится в противоречии с нравственной сущностью права. Поэтому есте-ственноправовое учение всегда твердо придерживалось того, что правоустанавливающая власть, в той мере, в какой она проти­воречит этим целям, является узурпированной; она лишена дей­ствительных правовых основ, не устанавливает никакого нрав­ственного долга послушания, так что сопротивление является нравственно оправданным"².

По смыслу данной концепции различения права и закона получается, что право (включая и позитивное право, если и по­скольку оно право), единственное право и право как таковое — это естественное право, а закон (законодательство, официаль­но-властные установления) — форма выражения (адекватного или неадекватного) именно естественного права, а не позитив­ного права.

В ряде неотомистских учений о природе человека в качестве исходного начала естественного права рассматривается человече­ский разум, который в силу своей причастности к божественному разуму является носителем начал вечного закона. Одним из вари­антов такого подхода является концепция австрийского неотомис-та А. Ауэра³. Акцент в ней делается на понятии "достоинство че­ловека", уважение к которому в концентрированном виде выра­жает смысл естественноправовых ценностей и поэтому выступает в качестве критерия справедливости позитивных установлений.

Цель всякой социальности, согласно Ауэру, — это всегда чело­век как член общества. Это в его трактовке прежде всего означает следующее: "1. Человек-персона в своем достоинстве как образ и подобие Бога стремится к высшей трансцендентной цели. Он есть праформа нравственного вообще и в качестве такового — основа объективного права. 2. Человек-персона есть одновременно нравст­венный принцип координации общественного образования"⁴. Чело-

¹ Ibid., S. 239.

² Ibid.

³ См.: Atier A. Der Mensch hat Recht. Graz, 1956; Auer A, Der Mensch und das Recht // Naturrecht oder Rechtspositivismus. Darmstadt, 1981.

Auer A. Elemente aus dem modernen Naturrecht fьr die demokratische Gesellschafts­ordnung // Das Naturrecht in der politischen Theorie. S. 61.

21—160

622