Раздел I. Общие проблемы философии права

Очевидно, например, что формы существования антиправово­го закона не могут быть признаны формами существования права. В такой ситуации господства антиправового закона (например, в условиях тоталитаризма) право как должное (как принцип фор­мального равенства с соответствующими требованиями) существу­ет в двояком смысле — и как отрицание антиправового закона, и как отрицаемое этим законом.

Уже само официальное отрицание (непризнание, игнорирова­ние и т. д.) объективной природы права и его принципа, во-первых, в негативной форме признает наличие отрицаемого, а во-вторых, не означает уничтожения отрицаемого, подобно тому как ложь (в отличие от ошибки), отрицающая правду, знает о ее существова­нии и не в силах ее уничтожить.

Противоправность закона не может отменить объективной, не зависящей от субъективной воли законодателя, правовой матема­тики свободы. Правовой принцип равенства, справедливости и сво­боды людей в любой ситуации сохраняет свою объективную обще­значимость и выступает и как единственное надлежащее основа­ние и масштаб для критики насилия и произвола, и как единствен­ный подлинный ориентир для искомой правовой перспективы.

Если же речь идет о формах существования права в его официальной признанности и позитивированности, т. е. в виде правового закона и узаконенного права, то здесь все правовые феномены (не только правовые нормы, отношение и сознание, но и, скажем, правоспо­собность и правосубъектность, правовой статус и правовой режим, правовой договор, иск и обвинение, судебное и административное решение даже в условиях отсутствия прецедентного права, право­вые процедуры и процессуальные формы и т. д.) являются форма­ми выражения, осуществления и существования уже качественно определенной для данного социального времени и пространства сущности права, принципа формального равенства. Все эти формы существования права — равнокачественные формальности в плос­кости конкретизации смысла и значений принципа формального равенства, а вовсе не сами по себе фактичности жизни, не непо­средственные социальные факты. И к сущности права они не при­бавляют какого-то нового правового качества, которое отсутствова­ло бы в правовом принципе формального равенства.

Ведь не следует забывать, что здесь, при рассмотрении про­блемы сущности и существования права, речь идет не о происхож­дении права, а об онтологии уже возникшего и развивающегося права — в контексте его официально-властного утверждения или отрицания.

Различие этих правовых форм носит, следовательно, функ­циональный, а не сущностный характер. Смысл единого принци­па формального равенства выражается (и существует), напри­мер, в правовой норме — в виде правил поведения субъектов

Глава 4. Правовая онтология

51

права (в форме долженствования определенной модели поведе­ния субъектов права), в правовом отношении — в виде взаимо­отношений формально равных, свободных и независимых друг от друга субъектов права, в правосознании — в форме осозна­ния смысла и требований принципа права (в его различении и соотношении с законом) членами данного правового сообщества, в правосубъектности — в форме признания индивидов (их объ­единений, союзов и т. д.) формально равными, свободными и не­зависимыми друг от друга субъектами правового типа общения, в правовых процедурах — в форме равного и справедливого порядка приобретения и реализации прав и обязанностей всеми субъектами, разрешения спора о праве и т. д.

Так что право существует во всех этих правовых формах, а не только в одной форме (правовой норме) или в трех формах (право­вой норме, правовом отношении, правосознании). И вообще право существует везде, во всех тех случаях и формах, где соблюдается и применяется принцип формального равенства.

Особое место в этом ряду правовой нормы обусловлено чрез­вычайно широким объемом понятия "правовая норма", по сути сов­падающим с объемом всего действующего (официального, позитив­ного) права. Такое положение стало складываться со времен абсо­лютизма в процессе возвышения роли государства, усиления его регулятивных функций и вмешательства во все сферы жизни, ут­верждения монопольных позиций государственного законотворче­ства в системе источников права и во всем объеме действующего права. Новые реалии, новый объем и новый смысл государственно­го регулирования (от латинского regulдre — подчинять правилу, regula) поведения людей, всех сторон жизни в стране посредством общеобязательных актов (по преимуществу исполнительной вла­сти), определившие радикальную этатизацию и инструментализа-цию права, нашли свое отражение и в новом понимании права ка^ совокупности властно устанавливаемых правил (regulae) для соот-* ветствующего регулирования. ^г

Именно такое, этатистски-инструментально понимаемое пра^ вило и стали обозначать как правовую норму. '•

Чтобы по достоинству оценить радикальность такой метамор­фозы в пользовании понятием "правило", следует обратиться к римскому праву, где оно имело прямо противоположный смысл. Авторитетное на этот счет суждение юриста Павла звучит так: "Не из правила (regula) выводится право, но из существующего права Должно быть создано правило" (Д.50.17.1).

Для приверженцев легизма и властного нормотворчества, на­против, именно из правила выводится существующее право. Толь­ко существование правила, т. е. властное установление нормы (пра­вил, предписаний), и порождает право, дает начало его существо­ванию. В таком этатистско-легистском контексте все официально

52