Раздел V. История философии права и современность

ступника, заложенным уже в его деянии — поступке свободной личности.

По логике гегелевской трактовки, снятие преступления через наказание приводит к морали. На этой ступени, когда личность (персона) абстрактного права становится моральным субъектом, впервые приобретают значение мотивы и цели поступков субъекта. Требование субъективной свободы состоит в том, чтобы о человеке судили по его самоопределению. Лишь в поступке субъективная воля достигает объективности и, следовательно, сферы действия закона; сама же по себе моральная воля ненаказуема.

Абстрактное право и мораль являются двумя односторонними моментами, которые приобретают свою действительность и конкрет­ность в нравственности, когда понятие свободы объективируется в наличном мире в виде семьи, гражданского общества и государства.

Различая гражданское общество и политическое государство, Гегель под гражданским обществом по существу имеет в виду буржуазное общество. "Гражданское общество, — пишет он, — создано, впрочем, лишь в современном мире, который всем опреде­лениям идеи предоставляет их право"¹. Гражданское общество — сфера реализации особенных, частных целей и интересов отдель­ной личности. С точки зрения развития понятия права — это необ­ходимый этап, так как здесь демонстрируются взаимосвязь и взаи­мообусловленность особенного и всеобщего. Развитость идеи пред­полагает, по Гегелю, достижение такого единства, в рамках кото­рого противоположности разума, в частности, моменты особенности и всеобщности, свобода частного лица и целого, признаны и развер­нуты в их мощи. Этого не было ни в древности, ни при феодализме.

Но на ступени гражданского общества, по схеме Гегеля, еще не достигнута подлинная свобода, так как стихия столкновений ча­стных интересов ограничивается необходимой властью всеобщего не разумно, а внешним и случайным образом. Высшие интересы гражданского общества, охраняемые законодательством, судом и полицией, ведут, по логике развития понятия права, за пределы этой сферы — в область государства.

В гегелевской трактовке государство как идея разума и дей­ствительность конкретной свободы в своем развитом виде пред­ставляет собой конституционную монархию, основанную на раз­делении властей (на законодательную, правительственную и власть государя).

При разработке своей концепции правовой государственности Гегель, в целом соглашаясь с идеями своих предшественников Лок-ка и Монтескье, считает надлежащее разделение властей в госу­дарстве гарантией публичной свободы. Вместе с тем он считает точку зрения самостоятельности властей и их взаимного ограничения лож-

¹ Там же. С. 228.

Глава 3. Философия права Нового времени

503

ной, поскольку при таком подходе как бы уже предполагается вра­ждебность каждой из властей к другим, их взаимные опасения и противодействия. Гегель выступает за такое органическое единст­во различных властей, при котором все власти исходят из мощи целого и являются его органическими частями.

В господстве целого, в зависимости и подчиненности различ­ных властей государственному единству и состоит, по Гегелю, су­щество внутреннего суверенитета государства.

При этом он отвергает демократическую идею народного суве­ренитета и обосновывает суверенитет наследственного конститу­ционного монарха.

Государства относятся друг к другу как самостоятельные, сво­бодные и независимые индивидуальности. Субстанция государства, его суверенитет, выступает как абсолютная власть идеального целого над всем единичным, особенным и конечным, над жизнью, собственностью и правами отдельных лиц и их объединений. В во­просе о суверенитете речь идет о действительности государства как свободного и нравственного целого. В этом, по мнению Гегеля, состоит "нравственный момент войны; ее не следует рассматри­вать как абсолютное зло и чисто внешнюю случайность..."¹.

Сферу межгосударственных отношений Гегель трактует как область проявления внешнего государственного права. Междуна­родное право — это, по Гегелю, не действительное право, каковым является внутреннее государственное право (положительное пра­во, законодательство), а лишь долженствование. Какова же будет действительность этого долженствования — зависит от суверен­ных воль различных государств, над которыми нет высшего права и судьи в обычном смысле этих понятий.

В своей характеристике межгосударственных отношений и внешнего государственного суверенитета Гегель во многом исходит из доминировавших в то время представлений по этим вопросам. Речь по существу идет о неправовой (произвольной, авторитарной, силовой) концепции и модели внешнего суверенитета государст­ва. Согласно такой концепции, монопольным субъектом права было государство, а права других субъектов (индивидов, наций, других государств, их объединений и т. д.) или игнорировались или при­знавались по соображениям силы и целесообразности. Подобный суверенитет был "правом" сильного, "правом" на произвол, а не настоящим правом, не системой правовых отношений различных субъектов права (не системой их взаимных прав и обязанностей, не формой их свободы).

Такой неправовой суверенитет, конечно, несовместим с при­знанием и соблюдением прав других субъектов, с общеобязатель­ными для всех (от индивидов до независимых государств и мирово-

' Там же. С. 359.

504