Принесенные ретро

Может быть, это тот единственный случай, когда Эдвард Радзинский опоздал. Опоздал со своей трактовкой судьбы императора Александра II. Зрителям канала СТС, наблюдающим бесчисленные серии телематрешки "Бедная Настя", давно стало ясно, что отмена крепостного права в России произошла из-за того, что с ранней юности наследник престола наблюдал изнурительные любовные тяготы подданных. Вот и издал манифест. И, видимо, напрасно. Какая у них была жизнь в том 1840-м! Разодетые пейзанами времен Эрмитажного театра Екатерины и пастушками-оленеводками а-ля Юдашкин, никогда в последующей истории уже не видывали они ни нарядов столь узорчатых, ни подобной степени демократии в отношениях с властью – баронами и князьями, уполномоченными и председателями.

Только однажды "император Николай", подхвативший вместе с загаром сильный ливадийский акцент, возмутился, что "Бенкендорф" вошел к нему без доклада. Будто не заметил, что в этом сериале так принято, все на этом зиждется – снуют туда-сюда без стука, промахиваются усадьбами, комнатами, постелями. Прямо как на "Фабрике звезд". Господа, крепостные, соседи, отставные управляющие, бывшие любовницы, гадалки, величества и высочества, исправники, жандармы, цыгане… Тусовку ведь как ни приодень, какие имена ни дай, она остается тусовкой, реалити-шоу.

Это Толстой вынужден был менять буквы в реальных и славных дворянских фамилиях персонажей "Войны и мира". Он слишком чувствовал собственную причастность к истории Отечества. А для "ведущего автора сценария Лизы Сейдман", как, впрочем, и для всей "Коламбии пикчерс" с "Амедиа", эти имена, мимолетно занесенные ветром в уши, не более чем бутафория. Не более чем косоворотка или непременный российский медведь, нападающий на зазевавшуюся красавицу (фольклор еще слабо освоен сценаристами, иначе бы косолапый отнес ее в свою лесную избушку, а там, чего греха таить, возник бы еще один потомок "Долгоруких"). Хотя все эти незаконнорожденные помещики Колумбийского уезда, постоянно ищущие своих побочных отпрысков ("Еще одну дочь нашел!" – с радостью участника состязаний в форте Боярд произносит князь Петр), вполне заслуживают замены букв в фамилиях. Ну какие претензии могут быть, к примеру, к князьям Долборуким или Ремниным? Ан нет, им подавай Жуковского на роль "чего изволите".

Сценарий постоянно держит внимание ожиданием очередной нелепости. Исторической, бытовой или сюжетной. Прикрыть их не удается даже столь радикальным приемом, как регулярная потеря рассудка и памяти половиной героев. Князь, княгиня, любовница, Сычиха, управляющий покорно принимают на себя хворь сценаристов. А знание дворянского и усадебного быта середины позапрошлого века, норм общения, манер, обычаев и языка, проявленное создателями сериала, неминуемо отсылает к классике. К булгаковскому кинорежиссеру Якину в попытке объясниться с Иваном Грозным – "паки… паки… иже херувимы… житие мое…".

А актеры? Они с профессиональной уверенностью и старанием снисходят до уготованных им ролей. И тем, кто, не ломая руки в мелодраме, искренне играет комедию интриги, воплощая образы прохвоста Забалуева и пролазы Карла Модестовича, даже сопутствует удача. Речь об Александре Филиппенко и Дмитрии Шевченко.

Телезрителям предлагается и далее гадать, кто же она – эта "бедная Настя", ведь кого ни возьми в этом сериале – все на редкость убоги. Ничтоже сумняшеся использовав славные российские фамилии, можно было бы и над названием так не оригинальничать. Понятно, что "Бедная Лиза" содержит несправедливый намек на имя ведущего сценариста. Но есть же еще "Бедные люди". Или это уже о нас, имеющих телевидение с такой скудной потребительской корзиной? (Алексей Бархатов)