День ангела

День ангела — фильм, рожденный дважды. Сначала в 1980 г., когда был снят и смонтирован компанией друзей в полулюбительских условиях и без видов на его публичную судьбу. Затем — в 1988 г., когда уже на «Ленфильме» был включен в производственный план для доработки и «дотягивания» до стандартного прокатного формата. День ангела был частично перемонтирован и полностью переозвучен: в первой версии закадровый текст читал Лев Дуров, во второй — Алексей Герман. В 1989 г., он выходит в прокат.

Астахов в Дне ангела рисует зрителю жизнь-причуду: не городскую и не деревенскую, без корней, традиций, рационального внутреннего закона и с единственным стремлением — выйти за собственные пределы. В доме, который разрастается во все стороны без плана и смысла, проживают одержимый революцией отец и его дети: старшие братья — фальшивомонетчики, младший брат — юродивый, их богомольная сестра, их распутная сестра, а также коза. Так же и персонажи, сюжетные линии, сюрреалистические видения,

фрагменты хроники — все это множится, нанизывается, наслаивается друг на друга, складываясь в строчки манифеста неуемного жизнетворческого порыва. Энергетика рукотворного изображения завораживает.

В этой картине особую роль играет свет. Он не просто помогает добиться дополнительной выразительности кадра, а сам является действующим лицом. С первых кадров фильма оператор погружает нас в атмосферу нелогичного, иррационального мира главного героя, от лица которого ведется рассказ.

Благодаря большим контрастам, резким световым акцентам, источникам света в кадре оператор добивается необходимой условности изображаемого им пространства, максимально отдаляя изображение от действительности.

Ой, вы, гуси…

Фильм ой вы гуси звучит с такой непривычной ровностью, что впору и растеряться.

Он не старается перекричать естественный ход жизни. Свет его - тихий, ритм - почти пешеходный, взгляд - скромный до застенчивости. Сюжет движется неторопливо - так ведут ребенка за руку.

 Обволакивающая рутинность этой полузастывшей жизни менее всего склонна к кинематографическим преображениям - монтажным схлестам, нервным причудам камеры...

Фильм выдержан в очень спокойном ритме, чтобы подчеркнуть дремотную атмосферу, присущую деревенскому быту. Картина построена на статичных кадрах, крупных и средних планах. Надо сказать, что портреты, составляющие основу картины, выполнены блестяще. В картине используется довольно жесткий свет. Контрастом светотени Сергей Валентинович четко задает настроение эпизода – так зритель хорошо чувствует настроение главного героя на собеседовании. Или острые внутренние переживания, когда, в отделении, Митька чуть было не потерял отцовскую гармонь.

Или, когда уже дома, вполслова спрашивает рассерженную Раису: "Жалеешь, что за меня пошла?"

Через портрет Астахов умело передает внутреннее состояние героев, позволяя зрителю заглянуть в самую суть персонажа, проникнуть в его внутренний мир. Как добывают счастье эти люди, чем оно оплачено? Чего стоит им хранить остатки чувства общности.. Зябковато сидеть Раисе за одним столом с нежданным гостем - "откинувшимся" Митькиным братышом Саней - и хочется ей оградить дочь Наташку от Саниного взгляда, в котором столько страдания, сколько и глухой диковатой затравленности. И все же понимает она, что Саня — свой, из ее же собственной жизни с вечной картошкой на ужин, и нехваткой иголок для швейной машинки и тяжестью в душе, с какой пересчитывают последние рубли, снятые с книжки, что вызволить из отделения бедолагу мужа