III. Репрессии второй половины 1930-х годов.

После принятия новой Конституции Советский Союз втягивается в очередную полосу массовых политических репрессий. Мобилизационная модель развития сопровождалась, с одной стороны, репрессиями против крестьянства, технической интеллигенции и управленцев. С другой стороны, мобилизационная модель развития с ее неизбежными просчетами в планировании и нарастанием экономических проблем вызвала недовольство части партийной номенклатуры сталинским курсом. Ситуацию дополняет несдержанность Л.Д. Троцкого в оценке сил и влияния антисталинской фронды внутри СССР. Ради перестраховки была объявлена партийная чистка и кампания по обмену партдокументов, благодаря которым из ВКП (б) изгоняются бывшие сторонники оппозиций.

После гибели С.М. Кирова внутрипартийная чистка перерастает в кампанию по дискредитации и нейтрализации бывших оппозиционеров, с которыми ассоциировался Троцкий. С марта 1936 г. советская разведка активизировала работу по троцкистским организациям за границей. С учетом полученных материалов обеспокоенный Сталин санкционировал проведение по стране масштабной антитроцкистской кампании. Партийная чистка и обмен партийных документов трансформировались в политические репрессии 1936-1939 гг. Бывшие оппозиционеры, становятся первыми жертвами «Большого террора», Закрытый судебный процесс над советским военным командованием (1937 г) и открытые судебные процессы 1936-1938 годов над бывшими лидерами оппозиции должны были подорвать авторитет и политические возможности Троцкого не только внутри СССР, но также за пределами страны.

Антитроцкисткая направленность террора, тем не менее, не объясняет его последующие масштабы. Репрессии охватили сотни тысяч рядовых советских граждан, в том числе иностранных подданных. Вмешиваются другие факторы. Во-первых, партийный и советский аппарат, желая отвести удар от себя, переводит террор на общество. Региональные партийные руководители добиваются для себя права на создание «троек», установление «лимитов» на расстрелы и высылки. В свою очередь карательные органы, обязанные подтвердить свое привилегированное положение, рапортуют высокой статистикой разоблаченных врагов. Во-вторых, на масштаб репрессий повлияла конституционная реформа (1936 г.) и намерение Сталина провести состязательные альтернативные выборы в Верховный Совет СССР и Верховные Советы республик. Чтобы избежать неожиданностей при голосовании по стране разворачивается поиск и истребление потенциальных внутренних противников политического режима («антисоветских элементов»). В третьих, приблизительно на рубеже 1936/1937 гг. антитроцкистская мотивация террора дополняется тезисом о происках капиталистического окружения и угрозе войны. Репрессии, по мысли Сталина, должны были обеспечить безопасный тыл СССР в случае войны. В четвертых, политика репрессий нашла поддержку у части общества. Исследователи, работающие в русле социальной истории, все чаще стали приходить к выводу, что советское общество оказалось не только жертвой террора. В силу различных мотивов рядовые граждане вербовались в ряды пассивных или активных соучастников репрессий. В пятых, на масштабы террора повлиял низкий профессионализм сотрудников правоохранительных органов, что проявилось в неквалифицированном следствии и неправедных судебных приговорах.

Вероятно, поставленные Сталиным цели «Большого террора» были в значительной мере достигнуты к 1938 году. В январе 1938 г. состоялся пленум ЦК ВКП (б), принявший постановление, осуждавшее ошибки парторганизаций при исключении коммунистов из партии и формально-бюрократическое отношение к апелляциям исключенных. Резолюции пленума были восприняты многими современниками как призыв к восстановлению законности. Политический террор в стране не прекращается, однако репрессии приобретают характер дежурных профилактических мер и «вегетарианский» размах. «Перегибы» политики репрессий власть предпочла объяснить современникам как происки замаскировавшихся врагов.

Вывод

Таким образом, сталинская революция сверху сопровождалась серьезным регрессом в политической области. Советская однопартийная система и мобилизационный вариант развития способствуют утверждению чрезвычайного варианта государственности, юридически обставленного демократическими нормами. Новая Конституция СССР (1936 г.) придала квазидемократический фундамент сталинской диктатуре. Советская политическая система, сложившаяся в 30-е годы, представляла из себя сталинскую автократию - систему управления, при которой неограниченная власть одного лица и его личные качества персонифицировали верховную власть, политический курс, государство. В 1930-е гг. Сталин окончательно подчинил центральный партийно-государственный аппарат своим интересам. При Сталине, который претендовал на положение абсолютного источника власти, потускнел однопартийный характер советской государственности. Он широко использует репрессивную манеру ротации кадров, чем узаконил нестабильное положение советской бюрократии. Репрессии 1930-х гг., нацеленные против бывших оппозиционеров и «антисоветских элементов», способствовали дезорганизации экономики и подрыву обороноспособности страны (было уничтожено высшее военное руководство и парализована боевая подготовка армии). Вместо консолидации советского общества репрессии наравне с коллективизацией содействуют распространению недовольства и даже антисоветских настроений в разных слоях общества.