5. Внешняя политика.

Внешняя политика России в 1917 г. всецело определялась продолжающейся войной. Но широкие народные массы хотели мира и земли. Существовало неразрешимое противоречие между официальной трактовкой буржуазно-демократической властью задач участия России в войне и реальными настроениями масс.

а) Внешнеполитический курс Петросовета.

Настроениям масс на начальном этапе революции отчасти соответствовал внешнеполитический курс Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Он выражал эсеро-меньшевистской идеологию революционного оборончества. Исходя из предпосылки, что после свержения царизма характер войны якобы поменялся (она из империалистической превратилась в революционную), эсеры и меньшевики дальнейшее ведение войны оправдывали защитой революции. 14 марта Петросовет принял манифест “К народам всего мира”. В нем содержался призыв к борьбе против империалистических целей войны и одновременно признавалась революционная война против Германии. Народы мира призывались “начать решительную борьбу с захватными стремлениями всех стран”.

Лозунги защиты революционного Отечества и установления “демократического мира без аннексий и контрибуций” стали популярным требованием революционной демократии.

б) Внешнеполитический курс первого Временного правительства.

Политическая элита была сориентирована на продолжение войны до победного конца. Февральский переворот идеологически обосновывался элитой как “акт национальной самозащиты”, как “народно-русская” революция, стихийный протест против “изменнического” царизма, ведущего страну к разгрому и порабощению “кайзеровской Германией”. Преувеличивая степень патриотизма населения, внушая и себе, и обществу иллюзия о готовности “граждан свободной России” воевать до победного конца, деятели Временного правительства надеялись поднять боевой дух армии.

Самым активным проводником подобной идеологии стал министр иностранных дел первого состава правительства, лидер кадетов П.Н.Милюков, который во многом определял внешнеполитический курс Временного правительства первого состава. Как нарушение союзнических обязательств он отметал любые мысли о том, что России нужно попытаться ускорить заключение мира, поскольку она не в силах продолжать войну. Для него был неприемлем отказ от прежних договоренностей о послевоенных геополитических интересах России. Милюков был намерен любой ценой обеспечить выполнение “секретных договоров” (прежде всего это касалось получения Россией Константинополя и контроля над проливами Босфор и Дарданеллы).

Непримиримость Милюкова в вопросах российского внешнеполитического курса критиковалась многими политиками как проявление “догматичности”, “доктринерства”, “упрямства” лидера кадетов. Даже военный и морской министр октябрист А.И.Гучков, гораздо более правый по своим взглядам, указывал на отсутствие у Милюкова понимания сложившейся ситуации: русская армия не может более вести войну.

Между тем союзники в лице руководителей дипломатических миссий настаивали, чтобы Временной правительство однозначно заявило о намерении России выполнить союзнические обязательства. В свою очередь, руководители Петросовета требовали, чтобы правительство в специальной, для “внутреннего употребления” декларации четко сказало об отказе от “империалистических стремлений” и готовности безотлагательно предпринять шаги по достижению всеобщего мира. С аналогичных позиций пытались скорректировать курс Милюкова и его коллеги по правительству. Наиболее активным критиком лидера кадетов был “заложник демократии” эсер А.Ф.Керенский, которого неизменно поддерживали связанные с ним масонскими узами М.И.Терещенко, Н.В.Некрасов, А.И.Коновалов.

28 марта было опубликовано составленное Милюковым и утвержденное правительством и контактной комиссией Исполкома Петросовета “Заявление о целях войны”. В нем правительство делегировало “воле народа”, т. е. Учредительному собранию, окончательное разрешение всех вопросов, связанных с войной. При этом подчеркивалось, что “цель свободной России – не господство над другими народами, не отнятие них национального достояния, не насильственный захват чужих территорий, но утверждение прочного мира на основе самоопределения народов”. Говорилось также о намерении правительства “ограждать права нашей родины, при полном соблюдении обязательств, принятых в отношении наших союзников”. За последней формулировкой можно было понимать и соблюдение условий “секретных договоров”.

Первый кризис Временного правительства, во многом обусловленный непопулярностью внешнеполитического, привел к отставке Милюкова и Гучкова и корректировке внешнеполитического курса по части определения характера войны.

в) Внешняя политика коалиционного Временного правительства.

Во всех составах коалиционного Временного правительства министром иностранных дел являлся беспартийный М.И.Терещенко, всецело поддерживавший А.Ф.Керенского. В области внешней политики новая программа Временного правительства была сориентирована на эсеро-меньшевистскую идеологию революционного оборончества и на заключение демократического мира.

Однако предпринятые А.Ф.Керенским меры по демократизации армии ускорили процесс ее разложения. В июне, стремясь предотвратить окончательный развал армии и поднять авторитет власти, правительство организовало наступление на фронте. В первые дни оно развивалось успешно и вызвало подъем патриотических чувств в тылу. Вскоре наступление захлебнулось, а 2 июля немцы перешли в контрнаступление. 6 июля они осуществили Тернопольский прорыв, после которого положение русской армии стало катастрофическим.

В августе русские войска провели наступление под Ригой, закончившееся неудачей. 21 августа Рига была сдана немцам, что стало поводом к началу копниловского мятежа.

С 29 сентября по 6 октября 1917 г. развернулось Моонзундское сражение – попытка немецкого флота прорваться к Петрограду. Благодаря активным действиям Балтфлота (чему способствовала твердая позиция Центробалта – выборного революционного органа балтийских моряков), немцы, захватив Моонзундский архипелаг, отказались от попыток войти в Финский залив. Союзники в этот период не оказали русским войскам никакой помощи.

Процесс разложения армии и флота продолжался неуклонно. К осени 1917 г. целые воинские части отказывались подчиняться командованию, смещали неугодных офицеров, вставая на сторону различных партий. Матросы Балтийского флота, большинство солдат Северного и Западного фронтов, Петроградского гарнизона открыто поддерживали большевиков. Участились случаи братания русских солдат с немецкими и австрийскими солдатами. Налицо был поворот солдат и матросов от революционно-оборонческих настроений к стремлению “кончать войну”.

Сознанием масс овладевала большевистская идея превращения войны империалистической в войну гражданскую. Крах эсеро-меньшевистской идеологии революционного оборончества был вполне закономерным, так как Германия не посягала на завоевания революции.