Добавил:
proza.ru http://www.proza.ru/avtor/lanaserova Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Братусь Б.С. - Аномалии личности

.pdf
Скачиваний:
45
Добавлен:
15.09.2017
Размер:
1.57 Mб
Скачать

ранности других. Не являются ли тогда данные, полученные при анализе

 

эпилепсии, противоречащими этому положению?

 

 

 

 

 

 

 

Действительно, грубое нарушение психофизиологического уровня ведет, как

 

мы видели, к существенным искажениям условий протекания деятельности. В ре-

 

зультате развернутая, ориентированная на дальние цели деятельность становится

 

трудновыполнимой, происходят «сдвиги мотива на цель» и другие описанные

 

выше процессы, приводящие к нарушению

индивидуально-психологического

 

уровня, способов реализации. В свою очередь нарушения этого уровня не могут

 

определенным образом не затронуть и высший, личностно-смысловой уровень,

 

уровень личностного здоровья, связанные с ним общие смысловые ориентации.

 

 

Нельзя,

однако,

воспринимать

эти

связи

как

сугубо

трансмиссионные,

 

механически передающие развитие дефекта от уровня к уровню. Даже при таком

 

крайне тяжелом заболевании, как эпилепсия, с неизбежным поражением базового

 

уровня возможны разные отношения с вышележащими уровнями, и прежде всего с

 

уровнем личностного здоровья. Чтобы не быть голословным, приведем данные

 

работы В. Г. Семчука, выполненной под нашим с .ЕС. Мазур руководством в

 

1981—1982

гг. При

экспериментально-психологическом

исследовании

больных

 

эпилепсией были выделены две подгруппы испытуемых примерно с одинаковой

 

формой и тяжестью заболевания. Сходными были результаты исследования

 

психофизиологического уровня (инертность, замедленность восприятия, трудность

 

совмещения нескольких признаков и др.). Однако личностно-смысловая направ-

 

ленность

больных

оказалась

существенно

различающейся. Больные

первой

 

подгруппы обнаруживали все те«классические» отрицательные черты, которые

 

обычно

приписываются

психиатрами

 

эпилептическому

типу

развития

как

имманентно ему присущие: крайний эгоцентризм, замкнутость только на себе,

 

морализаторство,

обвинение

окружающих

и .

пт. Болезнь

при

этом

-рас

 

сматривалась как основание для оправдания уклонения от помощи другим, особого

 

к себе отношения. Например, одна из больных жаловалась, что в семье ее иногда

 

просят о помощи(кстати, достаточно посильной) по хозяйству: «Просят меня о

 

помощи, а не думают, что мне самой тяжело, самой надо помочь». Другая больная

 

уже несколько лет находится на полном иждивении родите-

 

 

 

 

 

 

188

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

лей, отказывается выполнять какие-либо работы по дому, требует, чтобы «ей

 

не мешали», «оставили ее в покое» и т. п.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Больные этой подгруппы, как правило, не работают, объясняя это плохим

 

отношением к ним сослуживцев, тяжелыми условиями на работе, говоря о вреде

 

каких-либо усилий для их здоровья, и т. п. По данным проективных тестов

 

выявлялось их в целом отрицательное

отношение

Социальныетруду,

 

межличностные связи больных предельно ограниченны, отношения с семьей

 

конфликтны, в

 

отношениях

с

другими

господствует

подозрительность,

недоверчивость. Ведущий способ разрешения конфликтов — агрессия.

 

 

 

 

Существенно иными были данные изучения второй подгруппы испытуемых.

 

Так, если по результатам обработки проективных методик собственные усилия рас-

 

сматривались как средства достижения целей лишь в 35 % рассказов, составленных

 

больными

первой

подгруппы

по картинкам

тематического аперцептивного

теста

 

(ТАТ),

то во второй подгруппе этот показатель составил 63,3

%. Зато процент

 

рассказов с отрицательным отношением к окружающим людям оказался во второй подгруппе значительно меньшим, нежели в первой (44 % против 72). Качественно другим было отношение к труду, своей профессии, своему конкретному рабочему месту. Чрезвычайно важно, что большинство испытуемых второй подгруппы продолжали активно работать, подчеркивали, что не могут себя представить вне того коллектива, в котором они трудятся. Характерно, что и в оценке окружающих они обязательно указывали на то, как человек относится к труду, считая это самым важным. Если испытуемые первой подгруппы были в целом довольно безразличны к самому факту их психологического исследования и заключениям психолога, то испытуемые второй подгруппы обычно выражали беспокойство по поводу того,

как скажутся результаты исследований на решении

врачей о

степени их

трудоспособности, не повлечет ли это ограничения или

даже запрета

-на вы

полнение прежней работы. Помимо работы больные этой группы оказывались тесно включенными во внутри-семейные отношения, много и охотно участвовали в домашней хозяйственной деятельности. Наблюдались случаи, когда больные ни за что не хотели переходить на более для них легкую, но нижеоплачиваемую работу, поскольку считали, что это нанесло бы урон материаль-

189

ному положению семьи и что болезнь не снимает с них ответственности за это

положение.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Разумеется,

нарисованную

картину

не

следует

воспринимать

сугубо

идиллически.

Испытуемые

второй

подгруппы

страдали

тем

же

тяжелым

заболеванием,

что испытуемые

первой подгруппы, и серьезные нарушения

исходного уровня психического здоровья не могли поэтому пройти бесследно.

Отмечались и смены настроения, и колебания работоспособности, и придирки к

 

мелочам. Важно

другое: несмотря

на

сходство нарушений данного

уровня, на

 

сходство условий, в которых развертываются процессы психической деятельности, общая личностная направленность больных первой и второй подгруппы была принципиально различной, а вместе с тем были различными и жизненная судьба этих больных, и способ их соотнесения с другими людьми *. Эгоцентризм больных первой подгруппы с неизбежностью определял их путь в одиночество и озлобление против мира. Алоцентризм (пусть даже в форме группоцентризма, скажем заботы о своей семье) был для больных второй группы той ведущей смысловой ценностью, которая включала больного в более широкие круги деятельности и формировала тем самым качественно иное отношение к себе и окружающим, иное представление о своем человеческом назначении, задачах и обязанностях.

Теперь о психологической помощи при эпилепсии. Поскольку изменение биологических условий болезни — задача не психологическая, а медицинская, то речь должна идти о коррекции вышележащих уровней психического здоровья, и прежде всего личностно-смыслово-го. В качестве основных и самых общих принципов, вытекающих из проведенного анали, здесьа следует назвать: приобщение к определенной, посильной трудовой деятельности; придание этой

деятельности

со

стороны

окружающих

серьезной

значимости, статуса

необходимости для других людей; включение ее в систе-

 

 

* Подобные примеры можно обнаружить и при других тяжких психических заболеваниях. В. Франкл говорит, например, о своих наблюдениях за больными шизофренией: одни совершали преступления, чтобы избавиться от своих«враговпреследователей», другие же, будучи уверенными, что это «враги», прощали их. Или, в случае эндогенной депрессии, когда одни, чтобы избавиться от тоски, кончают жизнь самоубийством, другие — при тех же страданиях— не могут позволить себе этого, думая о своих обязательствах перед другими людьми 9.

190

му реальных связей и взаимодействий с миром и др. Что касается внутренних психологических механизмов этого процесса, то особенно важным здесь являются

учет

специфики

последовательных

зон

развития

деятельности(зоны

потребностного состояния, моТиво-образования

и

Др.), их взаимопереходов и

стыковок.

 

 

 

 

 

Втечение года(1979—1980) автор работал в качестве консультанта по

проблемам

психологии

личности

на

факультете

психологии

Гаванского

университета (Республика

Куба). Одним из направлений было совместное с

кубинскими

коллегами

 

исследование

нормального

и

аномального

развития

личности

, и в

частности,

теоретическое

 

осмысление

и

анализ

психореабилитационной практики, сложившейся к тому времени в Гаванской психиатрической больнице, по праву считающейся одной из лучших в Латинской

Америке. Результаты этого анализа в целом подтвердили верность высказанных выше положений и возможность их реализации в этой важнейшей области практики *.

В целостном и слитном, казалось бы, процессе ведущихся в больнице мероприятий по трудовой и социальной реабилитации психически больных(в том числе и больных эпилепсией) удалось в ходе совместной с кубинскими коллегами аналитической работы выделить все три основные зоны становления деятельности (см. гл. II) и рассматривать тем самым применяемые конкретные приемы как относящиеся к той или иной зоне или способствующие переходу из одной зоны в другую.

К первой зоне— зоне потребностного состояния и ориентировки— были

отнесены мероприятия по выявлению и стимулированию

желания пациента

работать, принимать участие в каком-либо общественно

полезном.

труде

Оказалось, что это желание очень часто не является выраженным и, главное, сколь-

 

нибудь структурированным. Ряд пациентов лишь на словах выражают желание поработать, на деле же опасаются любых усилий, считают, что это повредит их здоровью, нарушит привычный режим, утомит и .т п. У других само желание трудиться выражено ярко, но носит ненаправленный, «размытый» характер; они хотят вообще трудить-

* Пользуясь случаем, автор благодарит за всемерное содействие в работе

дирекцию

больницы

и

руководство

факультета

психологии

Гаванского

университета.

 

 

 

 

 

 

191

 

 

 

 

 

 

ся, но не знают твердо, в какой именно области, в какой степени (время от времени или регулярно, в коллективе или индивидуально и т. п.). Так или иначе, мы имеем дело в этот момент не с потребностью, знающей свой предмет, а с еще не определившим своего предмета переходным состоянием.

После диагностики и психологической квалификации данного потребностного состояния пациенту предоставляется возможность ознакомления и пробы своих сил в самых разнообразных видах труда — от простых, механических, монотонных операций до сложных и творческих видов деятельности. Значительное место уделяется при этом различным ремеслам, ручным поделкам, художественной работе: здесь и производство национальных сувениров, и чеканка, и изготовление игрушек и т. д. На обширной территории больницы существуют хорошо оборудованные слесарные, столярные, мебельные мастерские, художественные студии, парикмахерский салон, есть фруктовые плантации, собственный оркестр, стадион, типография и т. д. Словом, предоставляется широчайший спектр, набор предметов, позволяющих «замкнуть» первоначально диффузное потребностное состояние и перевести пациента в следующую зону психокоррекционного воздействия— зону мотивообразования.

Как только выявляется склонность пациента и он выбрал определенный предмет *, врач-психотерапевт или психолог совместно с инструктором, мастером по данному виду труда помогают пациенту глубже заинтересоваться выбранной

областью,

открыть ее

привлекательные

стороны, показать значимость этого

занятия,

его пользу

для других. Так

возникает определенный, предметно

обозначимый мотив, что позволяет перейти к третьей зоне психокоррекционного воздействия — зоне последовательного преобразования потребности(в данном случае — потребности в общественно полезном труде).

На этом этапе врачи и инструкторы помогают пациенту приобрести конкретные навыки работы, расширить операционально-технические возможности

визбранной

*Спонтанный выбор пациента может быть в определенных случаях и неадекватным, даже опасным для его здоровья. Задача психолога состоит в том, чтобы найти способ изменить выбор, предложить безопасные для здоровья аспекты работы.

192

области. Вслед за этим пациента вводят в реальное производство, он становится вспомогательным работником, помощником и под наблюдением врача и инструктора посильно трудится в одной из мастерских, существующих при больнице. На следующей ступени ему предоставляется возможность осуществлять свою работу вне территории больницы, возвращаясь туда лишь на ночлег. И

наконец, на

последней

ступени пациенты

направляются

на

долгое время в

общежития

вне больницы,

с тем чтобы работать

в мастерских

и

цехах, где идет

процесс настоящего, промышленного производства и где вместе с пациентами работают и здоровые люди. Эта ступень по сути знаменует переход пациента к самостоятельной трудовой деятельности, выход из-под непосредственной опеки больницы, т. е. начало нового, уже социально адаптированного этапа жизни.

Требования к трудовой реабилитации формулируются при этом следующим образом: «I) труд осуществляется коллективно, на первое место выдвигается

социальное содействие; 2) труд выбирается в согласии с интересами самих пациентов, учитывая их способности, как физические, так и психические; 3) работа дается в постоянно усложняющейся форме, так, что пациент может сам наблюдать свое развитие, что благоприятствует исчезновению чувства неполноценности; 4)

это реальный и социально полезный труд, благодаря которому пациент чувствует себя удовлетворенным, видя результаты своего труда; 5) эта работа оплачивается; 6) условия, в которых осуществляется работа, должны как можно более походить на условия, в которых осуществляется подобная работа в обществе, частью которого является и пациент» 10.

Понятно, что в результате осуществления такого реабилитационного процесса меняется самосознание пациента, его отношение к себе и другим, появляется гордость за свой труд, чувство ответственности, желание помочь другим пациентам подняться на ту же ступень— словом, появляется качественно иная, чем прежде, позиция личности — позиция продуктивная, нормальная для человеческого развития. Таким образом, для осуществления и реализации действенной психологической помощи больному, восстановления его личности необходимым является не только опора на сложившиеся интересы и потребности человека, не только построение на их основе расширяющейся, усложняющейся

7 Б. С, Братусь

193

 

деятельности, но и постоянная ориентация всей цепи преобразований на

движение — от узколичного к коллективистскому и всеобщему.

 

 

 

 

Теперь, опираясь уже на конкретный материал(исследование психических

 

изменений при эпилепсии, сравнение групп личностно сохранных и личностно

 

извращенных больных, анализ опыта Гаванской психиатрической больницы), мы

 

можем подтвердить сказанное выше о ,томчто человек не просто пассивно

 

приспосабливается

к

рамкам

условий, диктуемых

биологическим

процессом

 

болезни, но

при

постоянном

и верном направлении усилий способен их до

известной степени преодолевать, оставаясь тем самым в русле нормального,

 

обращенного к своей сущности развития. Понятно, сколь труден этот путь при

 

серьезных

нарушениях базовых

уровней психического здоровья, сколь нужны

 

здесь помощь окружающих, квалифицированный совет и рекомендации психолога.

 

Причем помощь эту не следует понимать(что происходит весьма часто) лишь как

 

ща-жение больного, изоляция его от труда и усилий, создание особых условий.

 

Еще Л. С. Выготский резко отверг эту линию, назвав ее «филантропически-инва-

 

лидным воспитанием», которое замыкает больного в узкий, отрезанный мирок, где

 

все приноровлено к дефекту, все фиксирует внимание на болезненном недостатке,

 

усиливает в больном человеке изолированность и сепаратизм, не вводит его в

 

настоящую жизнь.

 

 

 

 

 

 

 

 

Напротив,

лишь

включение

больного в систему отношений с другими,

постановка его в позицию, когда он сам должен кому-то еще помочь и принести

 

пользу, сделают его стойким в борьбе с недугом, будут способствовать обретению

 

им

ощущения

нужности

людям. Формировать

эти

алоцентрические

и

просоциальные установки, когда человек уже тяжело болен, когда жесткие за-

 

кономерности болезни уже пущены в ход, крайне трудно, подчас невыполнимо.

 

Родителям

и

воспитателям следует поэтому знать, что заложенные

с раннего

 

детства просоциальные установки (умение не только брать, но и щедро отдавать, не только потреблять, но и творить) не просто обеспечивают необходимые основы для будущей полноценной, счастливой жизни ребенка, но и создают главную опору, на которую он сможет опереться в случае, если придет тяжкое испытание судьбы-— болезнь.

194

2.МЕХАНИЗМЫ ЦЕЛЕВОЙ РЕГУЛЯЦИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В НОРМЕ

ИПРИ АНОМАЛЬНОМ РАЗВИТИИ

В предыдущем параграфе речь шла о том, как поражение базового уровня психического здоровья (в данном случае—инертность, тугоподвижность) может приводить к искажениям уровней вышележащих. Это, однако, далеко не единственный путь формирования аномалий. Мы уже говорили о ,томчто гипотетически возможны различные сочетания степени сохранности уровней психического здоровья, и, в частности, характерологические нарушения могут наблюдаться и вне грубых расстройств психофизиологических процессов. Яркой иллюстрацией в этом плане является обширная область психопатических расстройств, различных аномалий и акцентуаций характера, приводящих к явным нарушениям способов реализации деятельности. Феноменология этих проявлений чрезвычайно пестра, и их описание составляет содержание многих солидных по объему книг. Первая монография, посвященная психопатиям, принадлежит

замечательному русскому ученому .ВМ. Бехтереву и вышла в свет 1886в г. Однако поворотным пунктом в изучении психопатии стало появление в первой трети нашего века двух основополагающих для изучения этой проблемы работ— немецкого психиатра Курта Шнейдера и классика отечественной психиатрии П. Б. Ганнушкина. В этих работах были впервые достаточно четко названы клинические критерии выделения психопатий, тонко и всесторонне описаны феноменология их развития и течения. Курт Шней-дер определил психопатию как такого рода аномаль-ность, от которой страдают либо ее обладатель, либо окружающие его люди. П. Б. Ганнушкин определил психопатию как такую выраженность аномальных особенностей характера, когда, во-первых, более или менее грубо нарушается адаптация, приспособление к среде;

во-вторых, когда эти особенности тотальны, т. е. задают тон всему психическому складу человека; в-третьих, когда они относительно стабильны и малообратимы.

Вместе с тем следовало признать, что при всей образности и клинической достоверности названные критерии оставались все же малопригодными для строго научных классификаций. Это обстоятельство было достаточно понятным и самим психиатрам. В. А. Гиляров-

7" 195

скип, например, еще в 1938 г. писал: «Один и тот же симптом может иметь

 

различное происхождение и, следовательно, различную сущность с точки зрения

 

генеза картин в целом. Именно поэтому все существующие классификации

 

психопатий

неудовлетворительны»

н. Но

положение

 

с

клиническими

 

исследованиями психопатий (а если взять шире — вообще пограничных состояний)

 

 

с тех пор не столь уж сильно изменилось, и спустя сорок лет современный автор

 

 

пишет по сути о сходном:

 

 

 

 

 

 

 

 

«...существующие классификации пограничных форм патологии настолько

 

пестры, фрагментарны и разнообразны, что ни одна из них не может служить

 

основой для единой систематики всех форм пограничных состояний» 12

 

 

 

Думается,

что

обретение

более

твердых

критериев

диагностики

и

классификации возможно только в том случае, если помимо анализа внешней,

 

феноменологической стороны аномального процесса будут исследованы его более

 

глубинные, внутрипсихологическпе детерминанты. А до тех пор мы рискуем кита

 

отнести к рыбам, а не к млекопитающим, так как по внешнему наблюдению он

 

имеет вид и образ жизни рыбы. Поиск внутри-психологических опосредствований -

 

 

процесса психопатического развития— дело будущего, но уже сейчас можно

 

предложить в этом плане некоторые подходы. Одним из них является исследование

 

 

механизмов целе-полагания, уровня

притязаний, самооценки

и

специфики

их

 

искажения при психопатиях и других формах, пограничных между нормой и

 

патологией состояний.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Начало

экспериментальным

исследованиям

целепо-лагания

и

уровня

 

притязаний было положено в школе. ЛевинаК. Основополагающими здесь

 

являлись работы Ф. Хоппе, Т. Дембо, самого К. Левина и ряда других ученых. В

 

 

дальнейшем общие экспериментальные приемы, взятые из этих работ, были

 

 

многократно использованы психологами самых разных ориентации, так что

 

литература, посвященная одному только уровню притязаний, настолько обширна,

 

 

 

 

 

 

 

 

 

13

 

 

 

 

что ее систематический обзор представляет специальную задачу . Не ставя тако-

 

 

вую в рамках данной книги, сосредоточимся преимущественно на проблеме

 

соотношения «реальных» и «идеальных» целей в планах и притязаниях человека. В

 

 

этой связи представляется полезным проанализировать

некоторые исходные

 

понятия, введенные еще в первом, но до сих пор остающемся, пожалуй, наиболее

 

 

глу-

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

196

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

боким исследовании уровня притязаний — исследовании Ф. Хоппе 14.

 

 

 

Начнем с самого понятия уровня притязаний. Человек приступает к работе с

 

некоторыми притязаниями и ожиданиями, которые в течение действия могут ме-

 

няться.

Совокупность

этих сдвигающихся

то

неопределенных, то

точных

 

ожиданий, целей или притязаний относительно своих будущих достижений. Ф

 

Хоппе предложил называть уровнем притязаний. В зависимости от обстоятельств

 

уровень притязаний может колебаться между

целью«извлечь

из

действия

 

максимум достижений» и полным отказом от какого-либо достижения.

 

 

 

Уровень притязаний рождается из двух противоположных тенденций: с одной

 

 

стороны,

тенденции

поддерживать

свое«я»,

свою

самооценку

максимально

 

высоко, а с другой — тенденции умерить свои притязания, чтобы избежать неудачи и тем самым не нанести урон самооценке. Образующиеся в результате конфликта

двух тенденций колеблющиеся волны уровня притязаний выполняют по крайней мере две важнейшие психологические функции. Во-первых, они являются необходимым инструментом приспособления к постоянно меняющимся условиям среды. Во-вторых, они по возможности охраняют человека от нанесения вреда его самооценке, чувству собственного достоинства. Подробнее мы рассмотрим эти функции ниже, а пока вернемся к описанию внутренних детерминант уровня притязаний.

Обозначенный конфликт между тенденциями поднять притязания на максимальную высоту и опустить их, чтобы избежать неудачи, хотя и является главным для возникновения уровня притязаний, однако еще не прямо задает рисунок, композицию конкретных притязаний. Эта композиция опосредствована по сути всей сложной структурой личности, иерархией мотивов и целей данного человека. Если отвлечься от наиболее общих, «вершинных» личностных устремлений (роли которых мы еще коснемся в конце параграфа) и рассмотреть сами по себе цели, возникающие в ходе выполнения отдельных заданий, в ходе эксперимента или поставленного самой жизнью испытания, то здесь необходимо различать не один, а по крайней мере два вида целей: реальную цель, которую, по мнению человека, он может достичь в данных конкретных условиях и которая непосредственно вытекает из структуры задания, и идеальную цель. Последняя понималась Ф. Хоппе как

197