Глава 3. Соотношение состава превышения

должностных полномочий со смежными составами

преступлений

3.1. Отграничение состава превышения

должностных полномочий от составов иных преступлений

против государственной власти, интересов государственной

службы и службы в органах местного самоуправления

Прежде чем рассмотреть общие и разграничительные признаки состава превышения должностных полномочий и некоторых смеж­ных с ним составов, включенных в гл. 30 и 31 УК РФ, кратко оста­новимся на классификации преступлений, субъектом которых явля­ется должностное лицо.

В теории уголовного права данные преступления принято группировать следующим образом: 1) общие должностные; 2) спе­циальные должностные; 3) альтернативно-должностные¹. Первые помещены в гл. 30 УК РФ исходя из общности видового объекта, специального субъекта², а также с учетом способа посягательства - использования служебных полномочий³. Субъект специальных должностных преступлений - должностное лицо, наделенное спец­ифическими полномочиями в строго определенной сфере деятель­ности государственных органов. Соответственно, специфичен их объект. Альтернативно-должностное преступление может быть совершено и недолжностным лицом. Вред деятельности органов

власти при этом причиняется дополнительно к основному объекту противоправного посягательства.

Классификация должностных преступлений позволяет решить вопрос об их соотношении по правилам конкуренции норм. Ответ­ственность за эти преступления регламентирована так называемыми общими и специальными нормами. Общая норма предусматривает «определенный вид неконкретизированных деяний», а специальная - «разновидность, часть этого вида деяний (одно из них, конкрет­но), характеризуемую большей, равной или меньшей степенью об­щественной опасности по сравнению с другими деяниями данного вида»¹. Исключение последней из уголовного закона полностью не декриминализирует деяние, так как оно может быть квалифициро­вано по общей норме². В случае конкуренции общей и специальной норм совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответ­ственность наступает по специальной норме (ч. 3 ст. 17 УК РФ).

Превышение должностных полномочий наряду со злоупотребле­нием должностными полномочиями и халатностью является общим должностным преступлением, которое может быть совершено в лю­бой сфере деятельности публичного аппарата управления³. Как спе­циальные следует рассматривать нормы ст. 285.1, 285.2, 285.3, 286.1, 287, 289, 292.1 гл. 30 УК РФ. Применительно к ст. 286 специальными считаются некоторые нормы, помещенные в гл. 19, 31 УК РФ.

В правоприменении имеются определенные трудности, связан­ные с отграничением превышения должностных полномочий от зло­употребления должностными полномочиями. Некоторые исследова­тели считают общей применительно к превышению должностных полномочий норму, предусмотренную ст. 285 УК РФ⁴. Другие при­ходят к выводу о том, что в ст. 286 УК РФ конкретизируется вид зло­употребления полномочиями, заключающийся в их превышении⁵.

¹ См.: ЗдравомысловБ.В. Должностные преступления. Понятие и квалифи­ кация. С. 51-54; Козаченко И.Я., Николаева З.А. Проблема соотношения обще­ го и специального составов должностных преступлений // Правоведение. 1992. №3. С. 40,41.

² За исключением дачи взятки (ст. 291 УК РФ).

³ В ст. 290 УК РФ оно трактуется в широком смысле, включая авторитет занимаемой должности (п. 4 постановления № 6 Пленума Верховного Суда Рос­ сийской Федерации).

114

¹ Гаухман Л. Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. С. 298.

² См.: Яни П.С. О практическом смысле определения объекта должност­ ных преступлений. С. 85.

³ См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 2006. С. 220.

⁴ См.: Плехова О.А. Уголовная ответственность за злоупотребление и пре­ вышение должностных полномочий. С. 154.

⁵ См., напр.: Ткачева Г.В. Уголовная ответственность за превышение долж­ ностных полномочий (ст. 286 УК РФ). С. 128.

115

Составы названных преступлений принято обозначать как смежные. По мнению В.Н. Кудрявцева, подобные составы имеют одинаковые конструкции и общие признаки, кроме одного - разгра­ничительного¹. А.Я. Аснис допускает наличие двух таких призна­ков². Субъект и последствия деяний одинаково сформулированы в нормах ст. 285 и 286 УК РФ. Круг нарушаемых полномочий и по­следствия в диспозициях не конкретизированы. Оба преступления характеризуются умышленной формой вины. Следовательно, их разграничение проводится по отдельным элементам субъективной и объективной сторон.

Отличие по субъективной стороне сводится к тому, что кон­структивным признаком злоупотребления должностными полно­мочиями является корыстная или иная личная заинтересованность. Согласно толкованию высшей судебной инстанции корыстная за­интересованность состоит в стремлении должностного лица путем совершения неправомерных действий получить для себя или других лиц выгоду имущественного характера, не связанную с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц (например, незаконное получение льгот, кредита, осво­бождение от каких-либо имущественных затрат, возврата имуще­ства, погашения долга, оплаты услуг, уплаты налогов и т.п.); иная личная заинтересованность выражается в стремлении должностного лица извлечь выгоду неимущественного характера, обусловленном такими побуждениями, как карьеризм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услу­гу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т.п. (п. 16 постановления № 19 Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

Понятие личной заинтересованности государственного (муни­ципального) служащего, которая влияет или может повлиять на над­лежащее исполнение им должностных (служебных) обязанностей, содержится и в федеральном законе «О противодействии корруп­ции». Однако в этом случае под личной заинтересованностью пони-

мается возможность получения государственным (муниципальным) служащим при исполнении должностных (служебных) обязанно­стей лишь материальной выгоды, а именно доходов в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц (ч. 2 ст. 10 указанного закона).

Превышение полномочий из корыстных мотивов в изучен­ных автором материалах уголовных дел встречалось достаточно редко, но имели место факты, когда в силу недоказанности ко­рыстной или иной личной заинтересованности как обязательной составляющей злоупотребления должностными полномочиями лицо необоснованно привлекалось к ответственности по ст. 286 УК РФ. Поэтому в некоторых из приведенных при анализе харак­тера действий казусах была очевидна противоречивость судеб­ных решений.

В научной литературе также высказано мнение, согласно кото­рому при совершении незаконных действий по службе должност­ное злоупотребление и превышение полномочий разграничиваются не по признакам объективной стороны, а по мотиву¹. Кроме того, предлагается, например, укрытие преступлений от учета «при уста­новлении корыстной или иной личной заинтересованности... ква­лифицировать как злоупотребление должностными полномочиями, в отсутствие названного мотива - как превышение должностных полномочий»².

Мотивация противоправного поведения лица не является един­ственным разграничительным признаком сопоставимых смежных составов. В диспозиции ч. 1 ст. 286 УК РФ указано, что деяние возможно лишь путем действий. Злоупотребление должностными полномочиями может выражаться и в бездействии³. Однако в пра­воприменении именно при оценке характера действий возникают проблемы отграничения данных составов. Главным образом они связаны с толкованием действий, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать, как одной из предложенных

¹ См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. С. 127, 128.

² См.: Аснис А.Я. Уголовная ответственность за служебные преступления в России. С. 340.

116

¹ См.: Яни П.С. Совершение должностных преступлений во внерабочее время. С. 23, 25.

² Он же. Укрытие преступлений от учета: действие или бездействие? // За­ конность. 2008. № 2. С. 12.

³ См., напр.: АСГС НО. 2006. Д. 1-76.

117

высшей судебной инстанцией форм превышения полномочий. Так, обобщение практики применения ст. 285 УК РФ показало, что в 44% случаев должностные лица использовали свои служебные полно­мочия вопреки интересам службы при рассмотрении заявлений граждан и организаций, укрывая факты преступлений от учета либо принимая по ним неправомерные решения. При этом квалификация таких деяний в регионах неоднозначна.

К примеру, участковый уполномоченный П. был осужден по ч. 1 ст. 286 УК РФ. Из материалов дела следует, что он «ввел Л. в заблуждение относительно перспективы раскрытия совершенно­го в отношении нее преступления и обнаружения похищенного у нее имущества, склонил к подписанию заведомо ложного про­токола принятия устного заявления в предложенной им редакции для вынесения в дальнейшем заведомо незаконного постанов­ления об отказе в возбуждении уголовного дела». В результате действий П. от учета было укрыто преступление, предусмотрен­ное ч. 1 ст. 161 УК РФ. Суд подчеркнул: «П. не мог не сознавать, что явно вышел за пределы предоставленных ему законом пол­номочий, совершив такие действия, право на которые не имеет никто»¹.

П. действовал в рамках своей служебной компетенции по при­нятию заявлений от граждан. Тем не менее он выполнил действия, которые ни при каких обстоятельствах не имел права совершать: внес заведомо для него не соответствующие фактам данные в про­токол. Деяние выражалось как в действии, так и в бездействии - не­принятии мер к раскрытию преступления, поэтому содеянное П. не­обходимо квалифицировать по ч. 1 ст. 285 УК РФ. Обращает на себя внимание отсутствие правовой оценки со стороны правопримените­ля относительно действий, формально подпадающих под признаки преступления ст. 292 УК РФ.

Таким образом, формула «действия, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать» противоречит содер­жанию ст. 286 УК РФ: подобные действия не могут составлять ком­петенцию ни одного должностного лица. Если взять за основу п. 19 постановления № 19 Пленума Верховного Суда Российской Феде­рации, то преступления, предусмотренные ст. 287, 289, 290 и 292

А НГС. 2005. Д. 1-429.

118

УК РФ, есть ни что иное, как частные случаи превышения полно­мочий¹.

Явно выходящими за пределы полномочий, как отмечалось, признаются действия, не входящие в компетенцию должностного лица либо входящие в нее, но при наличии определенных законом условий правомерности их осуществления. Очевидно, что присвое­ние должностным лицом полномочий другого должностного лица или органа не может быть квалифицировано по ст. 285 УК РФ. Тем самым подтверждается позиция, согласно которой сопоставимые нормы не соотносятся как общая и специальная. «В случае исклю­чения нормы о превышении полномочий ряд общественно опасных деяний должностных лиц... не смогут быть квалифицированы по статьям гл. 30 УК»².

Различия преступлений, предусмотренных ст. 285 и 286 УК РФ, по мнению В.Н. Боркова, «кроются в направлении эксплуатации должностным лицом своего особого статуса»³. При злоупотребле­нии реализация должностных полномочий «выступает в качестве де­яния и одновременно характеризует особый способ посягательства. Поэтому лицо, не наделенное соответствующими полномочиями, выполнить объективную сторону должностного злоупотребления и специальных его видов не может. В свою очередь превышение - это, как правило, действия, в которых присутствуют признаки иного не служебного преступления, но совершенные с использованием долж­ностного положения»⁴.

Действительно, при превышении лицо использует должностное положение, в силу которого оно наделено властными полномочи­ями, однако в действиях должностного лица необязательно долж-

¹ См. также: Егорова Н.А. Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправ­ ления. С. 67.

² Ремизов М.В. Злоупотребление должностными полномочиями и превы­ шение их: нужны ли две отдельные статьи? // Законодательная техника и диффе­ ренциация ответственности в современном уголовном праве и процессе России: Сб. науч. ст. / Под ред. Л.Л. Кругликова. Ярославль, 2005. С. 58.

³ Борков В. Проблемы квалификации преступлений, предусмотренных ста­ тьями 285 и 286 УК РФ // Уголовное право. 2008. № 3. С. 24.

⁴ Он же. Уголовно-правовое значение использования должностных полно­ мочий и их превышения // Там же. 2005. № 2. С. 12.

119

ны усматриваться лишь признаки неслужебного преступления. Так, присвоение полномочий другого должностного лица признается одной из форм превышения полномочий. Подобные действия госу­дарственного (муниципального) служащего, не являющегося долж­ностным лицом, характеризуют объективную сторону служебного преступления - присвоения полномочий должностного лица (ст. 288 УК РФ).

В научной литературе высказана точка зрения об объединении составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285 и ч. 1 ст. 286 УК РФ¹. Впервые такие предложения прозвучали по отношению к ч. 1 ст. ПО УК РСФСР 1926 г. По мнению А.Б. Сахарова, злоупо­требление должностными правами, нарушение их, есть тем самым и их превышение: одно невозможно без другого. Свою позицию уче­ный обосновывал отсутствием практики применения этой нормы². Подобный подход был поддержан применительно к ч. 1 ст. 171 УК РСФСР 1960 г.³ А.Я. Светлов предлагал в основном составе опре­делить деяние как умышленное использование из личной заинте­ресованности должностным лицом своего служебного положения вопреки интересам службы, а равно умышленное совершение дей­ствий, явно выходящих за пределы предоставленных законом прав и полномочий⁴.

Заслуживает внимания позиция Б.В. Здравомыслова, обосно­ванно полагавшего, что «между указанными составами имеются существенные различия, непосредственно учтенные в законе и из него вытекающие, и игнорировать их было бы неправильно. К тому же объединение этих двух составов в одной норме может повлечь неосновательное расширение сферы применения такой "объеди-

ненной нормы" и не будет способствовать четкому применению закона»¹.

А.Я. Эстрин еще в 1928 г. отметил, что можно понимать и «зло­употребление властью» как разновидность «превышения власти», что имело место в дореволюционном законодательстве России. Рас­суждая о «приравненности» этих преступлений по степени обще­ственной опасности в уголовном законе, автор справедливо прово­дил грань между ними по характеру действий².

В правовой литературе периода разработки УК РФ 1996 г. вы­сказывалось предложение о выделении в нем двух видов общих должностных преступлений: бездействие и превышение власти. По мнению А.Г. Безверхова, «превышение власти может выражаться в выполнении должностных функций явно незаконными способами и средствами, в применении властных полномочий без достаточных на то оснований, в недопустимых случаях и пределах»³.

В 20% из обобщенных автором материалов уголовных дел о превышении должностных полномочий применялась норма ч. 1 ст. 286 УК РФ, в 8% случаев имело место присвоение полномочий должностного лица, которое не может быть квалифицировано по ч. 1 ст. 285 УК РФ. Поэтому, принимая во внимание первую обо­значенную точку зрения, требующую, как отмечают ее сторонники, специальной проработки, научно-обоснованного и соответствую­щего правоприменительной практике подхода⁴, подчеркнем, что в настоящее время злоупотребление должностными полномочиями и превышение их представлены в УК РФ как общие виды должност­ных преступлений. Отличие между ними проводится по объектив­ной стороне - форме деяния и характеру действий и субъективной стороне - мотивации противоправного поведения.

¹ См.: Жалинский А.Э. Спорные проблемы применения статьи 286 Уго­ловного кодекса Российской Федерации в новых условиях // Юридический мир. 2002. № 8. С. 8.

²См.: Сахаров А.Б. Ответственность за должностные злоупотребления по советскому уголовному праву. С. 182, 183.

³ См.: Курс советского уголовного права / Н.А. Беляев, Н.С. Лейкина, В.К. Глистин и др.; Отв. ред. Н.А. Беляев. С. 266. Напомним, что в диспозиции ст. 170 УК РСФСР употреблялась формулировка «использование служебного положения».

⁴ См.: Светлов А.Я. Ответственность за должностные преступления. С. 183, 184.

120

¹ Здравомыслов Б.В. Должностные преступления. Понятие и квалифика­ ция. С. 114. См. также: Аснис А. Разграничение превышения власти или слу­ жебных полномочий и злоупотребления властью или служебным положением // Социалистическая законность. 1987. № 12. С. 35; Доиджашвили Д.Д. Уголовная ответственность за превышение власти или служебных полномочий. С. 20.

² См.: Эстрин А.Я. Должностные преступления. С. 79-83.

³ Безверхов А.Г. Должностные (служебные) преступления и проступки: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань. 1995. С. 13.

⁴См.: Жалинский А.Э. Спорные проблемы применения статьи 286 Уголов­ного кодекса Российской Федерации в новых условиях. С. 8.

121

В составе злоупотребления должностными полномочиями дея­ние может заключаться как в действии, так и в бездействии, кроме того, его обязательным элементом является корыстная или иная лич­ная заинтересованность. Основным разграничительным признаком этих преступлений выступает характер действий. При превышении должностных полномочий имеют место действия, выражающиеся в присвоении должностным лицом полномочий другого должност­ного лица или органа, или действия, совершаемые в отсутствие установленных законом условий правомерности их осуществления. Злоупотребление и специальные его виды характеризуются тем, что должностное лицо всегда незаконно, вопреки интересам службы использует те полномочия, которыми наделено в силу занимаемой должности. Следовательно, совершает действия, которые ни при ка­ких обстоятельствах не имело права совершать.

Изложенное свидетельствует о целесообразности внесения со­ответствующих изменений в официальное судебное толкование для обеспечения правильности разграничения этих смежных со­ставов в практической деятельности. Заметим, что в гл. 30 вклю­чены еще менее применяемые нормы, чем закрепленная в ч. 1 ст. 286 УК РФ¹.

Определенные трудности могут возникнуть при отграничении превышения должностных полномочий от некоторых иных пре­ступлений гл. 30 УК РФ. Обратимся к ст. 285.1 и 285.2 УК РФ, регламентирующим ответственность за нецелевое расходование бюджетных средств и средств государственных внебюджетных фондов.

Законодатель рассматривает эти преступления как частные слу­чаи злоупотребления должностными полномочиями². В научной литературе высказано мнение о том, что они являются специальны-

ми видами преступлений, предусмотренных не только ст. 285, но и ст. 286 УК РФ¹. Отдельные исследователи считают их специаль­ными видами превышения должностных полномочий. А. С. Снеж-ко, например, отмечает, что должностное лицо не может свободно распоряжаться средствами, направленными в соответствии с бюд­жетными документами на строго определенные цели: расходование бюджетных средств в пределах сметы является его обязанностью. Поэтому, их использование на иные цели, не соответствующие ус­ловиям получения, представляет собой явный выход за пределы полномочий должностного лица².

Нецелевое расходование бюджетных средств и средств госу­дарственных внебюджетных фондов имеет схожие с превышением и должностным злоупотреблением признаки: общий видовой объ­ект и специальный субъект преступления, умышленная форма вины. Разграничительные линии между ними проводятся по отдельным элементам объективного и субъективного характера. Так, непосред­ственные объекты преступлений, предусмотренных ст. 285.1 и 285.2 УК РФ, составляют общественные отношения, складывающиеся в сфере установленного законодательством порядка расходования, соответственно бюджетных средств и средств государственных вне­бюджетных фондов. Их субъекты конкретизированы: это должност­ные лица получателя бюджетных средств (ст. 285.1) и государствен­ного внебюджетного фонда (ст. 285.2) по признаку выполнения организационно-распорядительных, административно-хозяйствен­ных функций. Однако согласно диспозиции ч. 1 ст. 285.1 УК РФ распорядитель бюджетных средств - вышестоящее должностное лицо - необоснованно исключен из числа субъектов данного пре-

ступления

¹ См.: Преступность, криминология, криминологическая защита / Под ред. А.И. Долговой. С. 355, 356; Новая криминальная ситуация: оценка и реагирова­ние / Под ред. А.И. Долговой. С. 348, 349.

²См.: МиньковаА.М. Уголовная ответственность за нецелевое расходование бюджетных средств и средств государственных внебюджетных фондов // Россий­ская юстиция. 2006. № 2. С. 33; Шнитенков А. Ответственность за нецелевое ис­пользование бюджетных средств // Законность. 2004. № 7. С. 32; Лапшин В.Ф. Уголовно-правовая норма: парадокс законодательной техники, политическая мода или скрытая защита коррупционера // Российская юстиция. 2009. № 2. С. 42.

122

¹ См.: Изосимов СВ. Разграничение общих и специальных соста­ вов, предусматривающих ответственность за нецелевое расходование бюд­ жетных средств и средств государственных внебюджетных фондов // Пре­ ступность и проблемы борьбы с ней / Под общ. ред. А.И. Долговой, В.И. Каныгина. С. 128.

² См.: Снежко А.С. Превышение должностных полномочий: законодатель­ ный и правоприменительный аспекты (по материалам судебной практики Крас­ нодарского края). С. 70, 71, 172.

³ См.: Арутюнян К.С. Уголовно-правовая защита бюджетных средств. М., 2004. С. 26.

123

Деяние как элемент объективной стороны заключается в рас­ходовании названных средств на цели, противоречащие в первом случае условиям их получения, во втором бюджетам государствен­ных внебюджетных фондов и условиям, определенным регулирую­щим их деятельность законодательством Российской Федерации. То есть исходя из толкования термина «расходовать»¹ деяние, как и при превышении полномочий, выражается исключительно в форме дей­ствия. Тем не менее здесь налицо специальные виды должностно­го злоупотребления, так как ни одно должностное лицо получателя бюджетных средств и государственных внебюджетных фондов не наделено полномочиями по употреблению денежных средств вопре­ки их целевому назначению. Следовательно, нельзя говорить о пре­вышении каких-либо полномочий.

Анализ диспозиций ч. 1 ст. 285.1 ич. 1 ст. 285.2 показывает, что преступления окончены с момента нецелевого расходования бюд­жетных средств и средств государственных внебюджетных фондов в крупном размере. Соответственно, в отличие от злоупотребления и превышения полномочий эти составы сконструированы по типу формальных. Сумма, составляющая крупный размер названных средств, конкретизирована в уголовном законе и должна превышать один миллион пятьсот тысяч рублей (примечание к ст. 285.1). Ранее подобные действия квалифицировались по ст. 285 УК РФ, что сви­детельствует о целесообразности закрепления размера существен­ности имущественного ущерба в примеч. 1 к этой статье.

Мотив в отличие от злоупотребления должностными полномо­чиями не является конструктивным признаком указанных составов. Соответственно, санкции ст. 285.1 и 285.2 устанавливают более мяг­кое наказание за использование должностных полномочий вопреки интересам службы, выражающееся в нецелевом расходовании бюд­жетных средств и средств государственных внебюджетных фондов, при отсутствии личной заинтересованности. В частях вторых на­званных статей предусмотрен квалифицирующий признак соверше­ния деяний группой лиц по предварительному сговору, неизвестный ст. 285 и 286. Обращает на себя внимание отсутствие дифференциа­ции ответственности в зависимости от особенностей должностного

¹ «Расходовать» означает «тратить, употреблять» (см.: Большой толковый словарь русского языка / Гл. ред. С.А. Кузнецов. С. 1103).

124

статуса субъектов этих преступлений. При совершении деяний не из корысти или иной личной заинтересованности, к примеру, главой органа местного самоуправления действия последнего квалифици­руются по ч. 1 ст. 285.1 (ч. 1 ст. 285.2) УК РФ.

Таким образом, «специальность» указанных норм по отноше­нию к злоупотреблению должностными полномочиями обусловле­на сужением круга субъектов этих преступлений и конкретизацией действий должностных лиц¹.

В обобщенной автором следственно-судебной практике по иным преступлениям, включенным в гл. 30 УК РФ², не были встре­чены случаи квалификации по ст. 287-289. Тем не менее целесоо­бразно выделить общие и отличительные признаки между составами превышения должностных полномочий и присвоения полномочий должностного лица (ст. 288 УК РФ). Под присвоением полномочий должностного лица в УК РФ понимается присвоение государствен­ным служащим или служащим органа местного самоуправления, не являющимся должностным лицом, полномочий должностного лица и совершение им в связи с этим действий, которые повлекли суще­ственное нарушение прав и законных интересов граждан или орга­низаций. Оба сравниваемых преступления характеризуются, прежде всего, общностью объекта посягательства и умышленной формой вины. Мотив и цель на квалификацию содеянного в этих случаях не влияют. Схожие и разграничительные признаки присутствуют в элементах объективных сторон преступлений, составы которых сконструированы по типу материальных. Основное различие между ними проводится по субъекту.

Субъектом присвоения должностных полномочий может быть исключительно государственный или муниципальный служащий, не наделенный полномочиями представителя власти, организаци­онно-распорядительными или административно-хозяйственными функциями. Субъектами превышения должностных полномочий на­ряду с четко определенной категорией государственных (муници­пальных) служащих являются лица, не относящиеся к служащим,

' См.: Волженкин Б.В. Служебные преступления: Коммент. законодатель­ства и судебной практики. С. 117, 118.

² Помимо практики применения ст. 285 и 286 УК РФ автором изучены 32 уголовных дела об иных преступлениях гл. 30 УК РФ, рассмотренные федераль­ными судами Вологодской, Кировской и Новгородской областей в 1998-2010 гг.

125

но выполняющие функции должностного лица по специальному полномочию либо непосредственно осуществляющие полномочия государственных органов, а также глава органа местного самоуправ­ления.

Исходя из диспозиции ст. 288 УК РФ дополнительный объект присвоения полномочий составляют общественные отношения, складывающиеся лишь в сфере реализации прав и законных инте­ресов граждан или организаций. Поэтому следует предусмотреть в данной норме последствие в виде существенного нарушения охра­няемых законом интересов общества или государства¹. Несомненно, что неправомерные действия субъекта такого преступления от име­ни государственного или муниципального органа причиняют вред их деятельности.

Деяние как элемент объективной стороны сопоставимых со­ставов возможно только в форме действия. При превышении пол­номочий круг противоправных действий шире, так как собственно присвоение характеризует одну из их возможных форм. Общим для посягательств является то, что при квалификации не имеет значе­ния, как объективно воспринималось окружающими совершающее их лицо. В диспозиции ст. 288 УК РФ не уточнено, полномочиями какой именно организации завладевает служащий. В научной лите­ратуре признается, что присваиваемые полномочия должны принад­лежать «если не той организации, то хотя бы организации, относя­щейся к тому же ведомству»².

Последствия рассматриваемых деяний в УК РФ не конкретизи­рованы. Законодатель, кроме того, не посчитал целесообразной диф­ференциацию ответственности за присвоение полномочий долж­ностного лица в зависимости от тяжести наступивших последствий. Общественная опасность присвоения должностных полномочий состоит в том, что, самовольно приняв на себя не принадлежащие ему права по осуществлению функций представителя власти, орга­низационно-распорядительных или административно-хозяйствен-

¹ См.: Голубев В.В. Квалификация коррупционных преступлений. С. 25; Прудников В.В. Преступления против государственной власти, интересов государ­ ственной службы и службы в органах местного самоуправления (уголовно-право­ вые аспекты). С. 70.

² Егорова Н.А. Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. С. 80.

126

ных функций, государственный (муниципальный) служащий фак­тически совершает действия, связанные с реализацией полномочий должностного лица. Формально такие действия могут содержать признаки превышения должностных полномочий или злоупотребле­ния ими, однако не могут быть квалифицированы подобным обра­зом в силу специфики субъекта этих преступлений.

Изучение материалов уголовных дел по должностным престу­плениям выявило, что в правоприменении имеют место случаи ква­лификации деяния, содержащего признаки халатности (ст. 293), по ст. 286 УК РФ. Так, органами предварительного следствия П. был обвинен одновременно в совершении преступлений, предусмотрен­ных ч. 2 ст. 286, ч. 1 ст. 293 УК РФ. В ходе судебного разбиратель­ства в части превышения полномочий уголовное преследование было прекращено. Суд обоснованно указал, что «фактически одни и те же действия П. были квалифицированы по ст. 286 и 293 УК РФ как идеальная совокупность преступлений. Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ, характеризуется умышленной виной, а в ст. 293 УК РФ - неосторожной. В судебном заседании было установлено, что преступление П. совершено по не­осторожности, что исключает его обвинение по ст. 286 УК РФ»¹.

Халатность относится к общим должностным преступлениям и характеризуется неосторожной формой вины при неисполнении или ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязан­ностей. Главным образом возникают проблемы разграничения этого состава с предусмотренным ст. 285 УК РФ по признакам их объек­тивных и субъективных сторон.

Не является частным случаем превышения должностных полно­мочий получение взятки (ст. 290 УК РФ)², так как действия, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать, следует признавать формой злоупотребления должностными полномочиями. Обозначенные в диспозиции ч. 2 ст. 290 УК РФ незаконные действия должностного лица могут выражаться в действиях, выходящих за пределы служебных полномочий субъекта, повлекших существенное

¹ АЛРСГК. 2004. Д. 1-447.

² Подобная точка зрения высказана в научной литературе (см.: Борков В.Н. Получение взятки: вопросы квалификации: Дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 2002. С. 138; Яни П.С. Совершение должностных преступлений во внерабочее время. С. 25).

127

нарушение охраняемых законом прав и интересов. Однако содеянное в этом случае находится за рамками состава получения взятки, сконструированного по типу формального, поэтому должно получить самостоятельную уголовно-правовую оценку.

Таким образом, большинство составов преступлений про­тив государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления представляют собой специальные виды злоупотребления должностными полномочиями. Единство сферы общественных отношений, на которые посягают превышение должностных полномочий и злоупотребление долж­ностными полномочиями, сходство ряда элементов объективных и субъективных сторон усложняют установление различий между этими смежными составами. Их основным разграничительным при­знаком является характер действий.