2.3. Квалифицирующие признаки превышения должностных полномочий

Обобщение автором материалов уголовных дел о превы­шении должностных полномочий показало, что в 80% случаев имели место его квалифицированные виды, относящиеся к ка­тегории тяжких преступлений. Об их распространенности сви­детельствуют и официальные статистические данные. К приме­ру, по сведениям Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, в 2009 г. во всех судах обвинительные приговоры по ч. 1 ст. 286 УК РФ вынесены в отношении 466 лиц, число осужденных по ч. 2 ст. 286 составило 57 лиц, по ч. 3 ст. 286- 1771 лицо¹.

Квалифицирующий признак, предусмотренный в ч. 2 ст. 286 УК РФ, характеризует узкоспециальную группу субъектов престу­пления, чьи полномочия обусловлены занятием конкретной долж­ности в системе органов власти. Уголовно-правовые понятия лиц, занимающих государственные должности Российской Федерации и государственные должности субъектов Российской Федерации, за­креплены в примеч. 2 и 3 к ст. 285, согласно которым государствен­ные должности Российской Федерации устанавливаются Консти­туцией Российской Федерации, федеральными конституционными и федеральными законами, государственные должности субъектов Российской Федерации - конституциями или уставами субъектов Российской Федерации. Такие должности предназначены для непо­средственного исполнения полномочий государственных органов. В дефинициях прямо указано, что названные понятия применимы к гл. 30 и другим статьям УК РФ².

¹ См.: Форма отчетности № 10.3 Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации за двенадцать месяцев 2009 г. http://www.cdep.ru

² Данный признак включен в квалифицированные составы преступлений, предусмотренных ст. 237, 285, 287, 290 и 354 УК РФ.

89

Законодательство Российской Федерации о государственной службе, определяя назначение рассматриваемых должностей, кон­кретизирует вид государственных органов (федеральных и субъ­ектов Российской Федерации), полномочия которых реализуют за­нимающие их лица, а также предусматривает, что государственные должности субъектов Российской Федерации устанавливаются в числе прочих законами субъектов Российской Федерации (ст. 1 Фе­дерального закона от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации»¹). Соответствующие уточнения целесообразно внести и в примеч. 2, 3 к ст. 285 УК РФ.

Согласно Конституции Российской Федерации занимающими государственные должности признаются: Президент Российской Федерации; председатели двух палат Федерального Собрания Рос­сийской Федерации; депутаты Государственной Думы и члены Сове­та Федерации²; Председатель Правительства Российской Федерации и его заместители, федеральные министры; председатели и их заме­стители, судьи Конституционного Суда, Верховного Суда, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и других федеральных судов; Генеральный прокурор Российской Федерации.

Правоприменительные органы, решая вопрос об отнесении лица к лицам, занимающим государственные должности Российской Федерации, кроме того, руководствуются Указом Президента Рос­сийской Федерации от 11 января 1995 г. № 32 (в ред. от 14.01.2011 г. № 38) «О государственных должностях Российской Федерации»³, утвердившим Сводный перечень наименований государственных должностей Российской Федерации. В нем помимо вышеприведен­ных названы: Чрезвычайный и Полномочный Посол Российской Фе­дерации (в иностранном государстве); Постоянный представитель (представитель, постоянный наблюдатель) Российской Федерации при международной организации (в иностранном государстве); Се­кретарь Совета Безопасности Российской Федерации; Председатель Следственного комитета Российской Федерации; Уполномоченный

¹ См.: Рос. газета. 2004. 31 июля.

² См.: Федеральный закон от 8 мая 1994 г. № 3-ФЗ (в ред. от 21.11.2011 г. № 329-ФЗ) «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государ­ ственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» // Там же. 1994. 12 мая.

³ См.: Рос. газета. 1995. 17янв.

90

по правам человека; руководитель высшего государственного органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации; Председа­тель, заместитель Председателя и аудитор Счетной палаты; Пред­седатель Центрального банка России; Председатель, заместитель Председателя, секретарь и член Центральной избирательной комис­сии Российской Федерации; Председатель Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации; Генеральный директор Су­дебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации.

При изучении данного перечня обнаруживаются некоторые не­точности в части разграничения государственных должностей Рос­сийской Федерации и государственных должностей субъектов Рос­сийской Федерации. Так, в него включена должность руководителя высшего государственного органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации, и имеется ссылка на то, что ее наименова­ние определяется законодательством субъекта Федерации. Между тем в соответствии с ч. 1 ст. 2.1 Федерального закона от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ (в ред. от 30.11.2011 г. № 364-ФЗ) «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и ис­полнительных органов государственной власти субъектов Россий­ской Федерации»¹ перечень типовых государственных должностей субъектов Федерации утверждается Президентом Российской Феде­рации.

В научной литературе высказано мнение о том, что к занима­ющим государственные должности относятся лица, замещающие должности категории «руководители» по законодательству о госу­дарственной службе. Так, Н.М. Ковалева, ссылаясь на федеральный закон от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ, утверждает, что «именно долж­ностные лица категории "руководитель" и являются субъектами квалифицированных составов должностных преступлений»².

Согласно названному федеральному закону должности феде­ральной государственной гражданской службы учреждаются в це­лях обеспечения исполнения полномочий государственного органа либо лица, замещающего государственную должность. В категорию

1 См.: Рос. газета. 1999. 19 окт. Соответствующие изменения внесены феде­ ральным законом от 25 декабря 2008 г. № 274-ФЗ.

² Ковалева Н.М. Должностное лицо и должностное преступление в уголов­ ном праве России. С. 97.

91

«руководители» входят: должности руководителей и заместителей руководителей государственных органов и их структурных подраз­делений, территориальных органов федеральных органов исполни­тельной власти и их структурных подразделений, представительств государственных органов и их структурных подразделений, заме­щаемые на определенный срок или без его ограничения (ст. 8 ука­занного закона). Должности этой категории подразделяются на выс­шую, главную и ведущую группы должностей гражданской службы (ст. 9). В частности, в федеральных службах, деятельностью которых руководит Президент Российской Федерации, федеральных служ­бах (агентствах), руководство которыми осуществляет Правитель­ство Российской Федерации, в категории «руководители» высшей группы должностей выделены: руководитель (директор), первый заместитель и заместитель руководителя (директора) федеральной службы; руководитель (директор) и заместитель руководителя (ди­ректора) федерального агентства; руководитель (начальник) службы (департамента) федеральной службы¹.

Таким образом, должности федеральной государственной служ­бы категории «руководители» высшей группы должностей не счи­таются государственными должностями Российской Федерации. Однако предполагают наделение замещающих их лиц большим объ­емом полномочий по сравнению с должностями других групп той же категории, поэтому необходимо установить повышенную ответ­ственность таких лиц за должностные преступления.

В этой связи заслуживает внимания российского законодателя зарубежный опыт регламентации ответственности лиц, наделенных особым должностным (служебным) статусом. Например, в Уго­ловном кодексе Республики Беларусь в исчерпывающий перечень должностных лиц, признаваемых «занимающими ответственное положение», наряду с лицами, занимающими должности, установ­ленные Конституцией Республики Беларусь, связанные с непосред­ственным исполнением функций государства, включены некоторые категории государственных служащих. В указанные категории вхо-

¹ См.: Указ Президента Российской Федерации от 31 декабря 2005 № 1574 (в ред. от 23.11.2011 г. № 1533) «О Реестре должностей Федеральной государ­ственной гражданской службы Российской Федерации» // Рос. газета. 2006. 12янв.

92

дят: руководители государственных органов, непосредственно под­чиненных или подотчетных Президенту, Парламенту, Правитель­ству Республики Беларусь, их заместители; руководители органов государственного контроля, внутренних дел, государственной без­опасности, финансовых расследований, таможенных и налоговых органов и их заместители и иные лица, охватываемые в УК РФ по­нятием должностного лица (ч. 5 ст. 4)¹.

В УК Казахстана под лицами, занимающими ответственную го­сударственную должность, понимаются лица, занимающие должно­сти, устанавливаемые Конституцией, конституционными и иными законами Республики Казахстан для непосредственного исполнения функции государства и полномочий государственных органов, а равно лица, занимающие согласно законодательству о государствен­ной службе политические должности государственных служащих (п. 4 Нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 13 декабря 2001 г. № 18)².

Перечень типовых государственных должностей субъектов Российской Федерации утверждается Президентом Российской Федерации. Например, высшим должностным лицом и руководи­телем высшего исполнительного органа государственной власти Вологодской области - Правительства - является Губернатор, ру­ководителем высшего представительного органа власти области - Председатель Законодательного собрания Вологодской области (ст. 35, 71 Устава Вологодской области³). К лицам, замещающим государственные должности субъектов Российской Федерации, от­носятся депутаты законодательного (представительного) органа го­сударственной власти субъекта Российской Федерации и мировые судьи⁴.

¹ См.: Законодательство Республики Беларусь. С. 10, 11.

² См.: Постановления Пленума Верховного Суда Республики Казахстан. 1992-2002 гг.: Практ. пособие. Алматы, 2002. С. 286.

³ См.: Постановление Законодательного собрания Вологодской области от 3 октября 2001 г. № 481 «Об Уставе Вологодской области» // Законодательство Вологодской области. 2001. № 5. С. 25.

⁴ Часть 2 ст. 2.1 Федерального закона от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и испол­ нительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» (см.: Рос. газета. 1999. 19 окт.).

93

Анализ опубликованной практики Верховного Суда Россий­ской Федерации¹ и изученных автором материалов уголовных дел показывает, что ошибки правоприменения связаны главным обра­зом с недостаточным исследованием нормативных правовых актов, в силу которых лицо могло рассматриваться в качестве субъекта преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 286 УК РФ. Так, П., ди­ректор областного департамента государственной собственности, органами предварительного следствия был признан лицом, зани­мающим государственную должность субъекта Российской Феде­рации. Однако в ходе судебного заседания было выявлено, что на момент совершения преступления «Уставом Кировской области го­сударственные должности Кировской области (как субъекта РФ) не установлены»².

Субъектом квалифицированного вида превышения полномо­чий считается также глава органа местного самоуправления, но данное понятие в УК РФ не закреплено. Законодательство Россий­ской Федерации определяет органы местного самоуправления как избираемые непосредственно населением и (или) образуемые пред­ставительным органом муниципального образования (городского (сельского) поселения, муниципального района, городского окру­га, внутригородской территории города федерального значения), наделенные собственными полномочиями по решению вопросов местного значения³. Структуру органов местного самоуправления составляют следующие органы: представительный и глава муници­пального образования (высшее должностное лицо), местная адми­нистрация (исполнительно-распорядительный орган), контрольный орган, иные органы и выборные должностные лица местного само­управления, предусмотренные уставом⁴. Главой местной админи­страции является глава муниципального образования либо лицо, назначенное на эту должность по контракту. В установленных зако-

¹ См., напр.: Бюллетень ВС РФ. 1999. № 11. С. 19. ²АЛРСГК.2004. Д. 1-447.

³ Статья 2 Федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (см.: Рос. газета. 2003. 8 окт.).

⁴ Избирательная комиссия муниципального образования является муници­ пальным органом, не входящим в структуру органов местного самоуправления (ч. 2 ст. 39 федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ).

94

ном случаях глава муниципального образования может совмещать должности председателя представительного органа и главы мест­ной администрации (ст. 34-38 федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ).

Например, глава сельского поселения С. был осужден по ч. 2 ст. 285 УК РФ. Согласно уставу, являясь высшим должностным лицом поселения, С. наделялся собственными полномочиями по решению вопросов местного значения, в том числе «по за­ключению договоров и соглашений с юридическими и физиче­скими лицами, по управлению и распоряжению муниципальной собственностью поселения». Кроме того, С. возглавлял адми­нистрацию поселения и исполнял полномочия председателя его представительного органа. Суд установил, что С, имея право от­чуждать муниципальное имущество по решению представитель­ного органа поселения, присвоил полномочия этого органа по распоряжению муниципальным имуществом и незаконно продал часть этого имущества, существенно нарушив интересы обще­ства и государства¹.

В данном случае С. обоснованно признан главой органа мест­ного самоуправления, однако содеянное им следовало квалифи­цировать по ч. 2 ст. 286 УК РФ, так как глава поселения вышел за пределы своей компетенции в форме присвоения полномочий коллегиального органа.

В настоящее время в п. 10 постановления № 19 Пленума Вер­ховного Суда Российской Федерации четко разъяснено, что под главой органа местного самоуправления необходимо понимать только главу муниципального образования - высшее должностное лицо муниципального образования, наделенное уставом муници­пального образования собственными полномочиями по решению вопросов местного значения.

Признак «с применением насилия или с угрозой его применения» (п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ) включен в квалифицированные составы других преступлений (ст. 139, 141, 142, 150, 151, 178, 230, 240, 241, 244, 282, 330 УК РФ). В теории уголовного права насилие трактует­ся как «противоправное воздействие на организм другого человека,

¹ См.: Архив Вологодского районного суда. 2007. Д. 1-54; Бюллетень ВС РФ. 2008. № 10. С. 14.

95

совершенное против его воли», которое «может выражаться в воз­действии как на наружные, так и непосредственно на внутренние органы человека»¹. Под угрозой применения насилия² понимаются угрозы физическим насилием или убийством, запугивание потер­певшего в целях облегчения преступления или принуждения к со­вершению в интересах виновного каких-либо действий, запугивание связыванием и непосредственным воздействием на внутренние ор­ганы человека³. В целом она означает «высказанное или иным об­разом выраженное вовне намерение виновного причинить потерпев­шему вред здоровью, когда у последнего имелись действительные основания опасаться приведения ее в исполнение»⁴.

Например, К. в целях получения признательных показаний в со­вершении преступления незаконно применил к С. наручники, при­стегнув его руку к батарее отопления. При этом К. «высказал в адрес С. угрозу применения физического насилия, которую С. реально воспринимал и опасался ее осуществления», после чего оставил С. на несколько часов в таком положении. Суд обоснованно признал К. виновным в превышении должностных полномочий с угрозой применения насилия и с применением специальных средств. При указанных обстоятельствах очевидно, что угроза физического наси­лия, высказанная в отношении С., была подкреплена конкретными действиями, в связи с чем у С. имелись основания опасаться ее осу­ществления⁵.

Анализ практики применения ч. 3 ст. 286 УК РФ показал, что в большинстве случаев имеет место превышение полномочий предста­вителя власти с применением физического насилия. Угроза приме­нения насилия, будучи фактически достаточно распространенной, в

¹ Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. С. 410.

² Выделение угрозы применения насилия в п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ раз­ решило прежде дискуссионный вопрос об отнесении психического насилия к насилию при превышении власти (см., напр.: Ляпунов Ю.И. Должностные пре­ ступления. С. 50).

³ См.: Галахова А. Превышение власти или служебных полномочий // Со­ ветская юстиция. 1974. № 4. С. 18; Аснис А.Я. Уголовная ответственность за служебные преступления в России. С. 274.

⁴ Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. С. 566, 567.

⁵См.: АКЧРС КО. 2005. Д. 1-300.

96

судебной практике встречается значительно реже (11%). Кроме того, следственно-судебные органы редко квалифицируют содеянное по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ лишь при ее наличии (1% от общего коли­чества изученных автором дел о превышении должностных полно­мочий с причинением вреда здоровью гражданина). В основном угроза применения физического насилия сопровождалась таковым. Как угрозу применения насилия правоприменитель рассматривает угрозу убийством¹ и причинением физического вреда здоровью², де­монстрацию табельного оружия в целях психического воздействия³. Вместе с тем суды зачастую исключают из предъявленного долж­ностному лицу обвинения угрозы привлечением потерпевшего к уголовной ответственности и лишением свободы, мотивируя это их неконкретным характером⁴.

При квалификации завладения имуществом, сопряженного с угрозой применения насилия, носившей неопределенный характер, согласно п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Россий­ской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29 (в ред. от 23.12.2010 г.) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»⁵ (далее - постановление № 29 Пленума Верховного Суда Российской Фе­дерации) необходимо учитывать все обстоятельства дела, а именно: место и время совершения преступления, число нападавших, харак­тер предметов, которыми угрожали потерпевшему, субъективное восприятие угрозы, совершение каких-либо конкретных демонстра­тивных действий, свидетельствовавших о намерении нападавших применить физическое насилие. Данное толкование применимо и при правовой оценке действий должностного лица по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

Повышенная общественная опасность превышения полномочий с применением насилия и угрозой им обусловлена тем, что долж­ностное лицо совершает такие действия в отношении лиц, которые в силу закона подвластны ему. Правоприменитель нередко призна­ет, что первоначально представитель власти применял физическую

¹ См.: АЧГС ВО. 2002. Д. 1-586.

² См.: Бюллетень ВС РФ. 2008. № 4. С. 19, 20; АВГС. 2007. Д. 1-245.

³ См.: АЧГС ВО. 2005. Д. 1-571.

⁴ См.: Там же. Д. 1-376.

⁵ См.: Бюллетень ВС РФ. 2003. № 2. С. 5.

97

силу в соответствии с действующим законодательством¹, но в даль­нейшем выходил за пределы своей компетенции².

В научной литературе и судебной практике содержание приме­нения насилия при превышении должностных полномочий рассма­тривается неоднозначно. Одни ученые утверждают, что оно означа­ет любое физическое воздействие против воли потерпевшего, в том числе лишение жизни³. Другие считают, что в этом случае к приме­нению насилия относятся: нанесение побоев, причинение физиче­ской боли, вреда здоровью (легкого и средней тяжести), ограничение свободы, истязание⁴.

В п. 12 постановления № 4 Пленума Верховного Суда СССР, действовавшего до 16 октября 2009 г., разъяснялось, что данное квалифицирующее обстоятельство имеется тогда, когда действия виновного сопряжены с нанесением потерпевшему побоев, причи­нением телесных повреждений, физической боли, а также ограни­чением его свободы. Однако в судебной практике регионов Россий­ской Федерации наблюдались различные подходы. Так, исключив из обвинения У. п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, суд указал: «.. по смыслу закона, под применением насилия при превышении должностных полномочий следует понимать причинение потерпевшему телесных повреждений, в том числе повлекших причинение тяжкого вреда»⁵. Иначе посчитала судебная коллегия по уголовным делам областного суда, определив, что «насилие согласно диспозиции ст. 286 УК вы­ражается в виде нанесения ударов, побоев, причинении легкого и средней тяжести вреда здоровью, кроме причинения тяжкого вреда здоровью»⁶.

¹ Например, в соответствии со ст. 12, 13 ранее действовавшего Закона Рос­ сийской Федерации от 18 апреля 1991 г. № 1026-1 «О милиции» (см.: Ведомости СНДиВС РСФСР. 1991. № 16. Ст. 503).

² См.: АЧГС ВО. 2002. Д. 1-856; 2005. Д. 1-443.

³ См.: Волженкин Б.В. Служебные преступления: Коммент. законодатель­ ства и судебной практики. С. 141.

⁴ См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. С. 566.

⁵ АЧГС ВО. 2004. Д. 1-48. См. также: Кассационное определение Верхов­ ного Суда Российской Федерации от 10 ноября 2006 г. по делу № 44-о06-118 // КонсультантПлюс.

⁶ АНГС. 2002. Д. 1-25.

98

Анализ практики применения п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ показал, что в 49% случаев применение насилия выражалось в нанесении по­боев и причинении физической боли. Соответственно, к превыше­нию должностных полномочий «в одном случае законодатель при­равнивает, несмотря на очевидное различие, побои и причинение тяжкого вреда здоровью»¹.

В УК РФ применительно к некоторым преступлениям ответ­ственность дифференцирована по степени опасности насилия для жизни и здоровья потерпевшего (ч. 3 и ч. 4. ст. 296, ч. 3 и ч. 4 ст. 309), что, несомненно, облегчает квалификацию содеянного. Подобную дифференциацию целесообразно осуществить и в ст. 286 УК РФ путем указания на опасность либо неопасность для жизни или здоровья гражданина применяемых в отношении его должностным лицом насилия или угрозы таковым. По данным Е.В. Кобзевой, проводившей опрос практических работников от­носительно оценочного понятия «насилие», 50% респондентов от­метили, что его деление на виды является логически необходимым, а 36,92% указали, что такое деление точнее определит содержание насилия².

Официальное судебное толкование насилия, опасного или не­опасного для жизни и здоровья потерпевшего, применяемого при завладении чужим имуществом, содержится в п. 21 постановления № 29 Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Под наси­лием, неопасным для жизни или здоровья, понимаются побои или совершение иных насильственных действий, связанных с ограниче­нием свободы потерпевшего (связывание рук, применение наручни­ков, оставление в закрытом помещении и др.). К насилию, опасному для жизни или здоровья, относится насилие, повлекшее причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, а также причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособ­ности. Данным разъяснением правоприменитель руководствуется при квалификации составов преступлений, в которых ответствен-

¹ Шнитенков А.В. Отягчающие обстоятельства в преступлениях против госу­дарственной власти, интересов государственной службы и службы в органах мест­ного самоуправления. С. 94, 95.

²См.: КобзеваЕ.В. Оценочные признаки в уголовном законе. С. 151.

99

ность дифференцирована по степени опасности насилия для жизни или здоровья.

Квалифицирующий признак «с применением насилия, неопас­ного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия» может быть закреплен в ч. 2 ст. 286 УК РФ. Сравнение санкций частей статей, содержащих такое отягчающее обстоятель­ство, показывает, что максимальный предел наказания в виде лише­ния свободы в них - пять или семь лет (ч. 2 ст. 166, ч. 3 ст. 296, ч. 3 ст. 309 УК РФ). Санкция ч. 2 ст. 116 (побои) УК РФ предусматрива­ет наказание в виде лишения свободы сроком до двух лет. Соглас­но санкции ч. 2 ст. 286 верхний предел лишения свободы составля­ет семь лет. Квалифицирующий признак «с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия» следует включить в ч. 3 ст. 286. При этом, назначая наказа­ние по ч. 3 ст. 286 УК РФ, суд может ориентироваться на размеры на­казания, установленные за менее опасную разновидность насилия¹.

В ч. 3 ст. 286 УК РФ в отличие от ч. 2 ст. 171 УК РСФСР 1960 г. не выделен признак «применение мучительных и оскорбляющих личное достоинство потерпевшего действий»². Изучение материа­лов дел свидетельствует о том, что такие действия в основном со­провождаются насилием или угрозой его применения. Например, в описательной части приговора в отношении представителей власти (милиционеров-бойцов ОМОН) указано: «К., Б., Н., П. вытащили З., Ill Ш., Б., Д., К., С., М. из машин, повалили их лицом вниз на землю и заставили ползать, при этом совместно избивали потерпевших... и угрожали убить их. Избиение и издевательство над потерпевшими продолжалось длительное время - более получаса»³. При отсутствии обстоятельств, обозначенных в ч. 3 ст. 286, правоприменитель, уста­новив «оскорбительный» характер действий должностного лица, квалифицировал их по ч. 1 ст. 286 УК РФ⁴.

¹ См.: Ремизов М.В. Дифференциация уголовной ответственности за пре­ ступления против интересов публичной службы (гл. 30 УК РФ): Дис. ... канд. юрид. наук. Ярославль, 2004. С. 114.

² Отдельные исследователи предлагают включить этот признак в ч. 3 ст. 286 УК РФ (см.: Халиков А. Насилие при превышении должностных полно­ мочий и принуждение к даче показаний // Уголовное право. 2009. № 3. С. 52).

³ АЧГС ВО. 2002. Д. 1-586.

⁴ См.: АКЧРС КО. 2004. Д. 1-91.

100

Включение признака «с применением оружия или специальных средств» в квалифицированный состав превышения должностных полномочий (п. «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ) обусловлено спецификой этого преступления. Главным образом она состоит в особенностях правового статуса его субъекта, в силу которого в предусмотренных законом случаях представитель власти вправе и обязан применить оружие или специальные средства. Явный выход за пределы предо­ставленной компетенции при этом выражается в форме совершения действий без законных на то оснований, то есть в нарушение ос­нований, условий и пределов применения оружия или специальных средств, установленных федеральными законами (ст. 18, 21-23 фе­дерального закона «О полиции»; ст. 14 Федерального закона от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ (в ред. от 08.12.2011 г. № 424-ФЗ) «О Феде­ральной службе безопасности»¹; ст. 43—47 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ (в ред. от 03.12.2011 г. № 378-ФЗ) «О со­держании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»²).

Согласно ст. 1 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ (в ред. от 06.12.2011 г. № 409-ФЗ) «Об оружии»³ под ору­жием понимаются предметы и устройства, конструктивно предна­значенные для поражения живой или иной цели, подачи сигналов. В зависимости от целей использования, параметров и характеристик выделяется гражданское, служебное, боевое ручное стрелковое и хо­лодное оружие (ст. 2 указанного закона).

Данный закон регламентирует административные аспекты пра­воотношений, возникающих при обороте названных видов оружия⁴. В нем наряду с огнестрельным и холодным оружием признаны такие средства поражения, как газовое, пневматическое оружие, электро­шоковые устройства (ст. 3).

В Постановлении Пленума Верховного Суда Россий­ской Федерации от 12 марта 2002 г. № 5 (в ред. от 06.02.2007 г.) «О судебной практике по делам о хищении, вымогатель-

¹ См.: Рос. газета. 1995. 12 апр. ²См.: Там же. 20 июля.

³ См.: Там же. 1996. 18 дек.

⁴ См.: Казакова В. Уголовно-правовая классификация оружия // Уголовное право. 2002. № 4. С. 21; Корецкий Д. Оружие как элемент уголовно-правовой характеристики преступления // Там же. 2003. № 3. С. 34.

101

стве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывча­тых веществ и взрывных устройств»¹ (далее - постановле­ние Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 марта 2002 г. № 5) огнестрельное, холодное и газовое ору­жие трактуется применительно к нормам, предусмотренным ст. 222-226 УК РФ. При этом не подпадающими под понятие «оружие», незаконный оборот которого запрещен в УК РФ, на­званы: пневматическое оружие, сигнальные, стартовые пистолеты и электрошоковые устройства. Оружием признаются устройства и предметы как отечественного, так и иностранного производства, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели.

По вопросу о применении указанного разъяснения к ст. 286 УК РФ в научной литературе высказаны различные мнения. Одни ученые признают его распространенность на п. «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ². А.В. Галахова утверждает, что «в ч. 3 ст. 286 УК РФ законодатель имеет в виду оружие как таковое, т.е. устрой­ства и предметы, конструктивно предназначенные для пораже­ния живой цели и не имеющие иного назначения»³. Некоторые исследователи считают, что состав преступления, предусмотрен­ный п. «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ, образует использование любого вида оружия⁴.

Учитывая, что в ч. 3 ст. 286 УК РФ вид применяемого ору­жия не конкретизирован, в данном случае его необходимо по­нимать согласно ст. 1 федерального закона «Об оружии» как устройства и предметы, конструктивно предназначенные для по­ражения живой или иной цели. Подобный подход демонстрирует высшая судебная инстанция по конкретному уголовному делу: разъясняя понятие специальных средств, Верховный Суд Рос­сийской Федерации к ним относит «приспособления и устрой-

ства, которыми, как и оружием, может быть причинен вред жиз­ни или здоровью людей, а также объектам материального мира и окружающей среды»¹.

Значительно шире, чем в законодательстве Российской Феде­рации, регламентирующем деятельность органов государственной власти, в науке уголовного права и судебной практике рассматри­вается понятие применения оружия при превышении должностных полномочий². В п. 12 ранее действовавшего постановления № 4 Пле­нума Верховного Суда СССР им признавалось фактическое исполь­зование оружия для физического воздействия на потерпевшего пу­тем причинения ему смерти или нанесения телесных повреждений, а также для психического воздействия путем угрозы причинения такого вреда, если у потерпевшего имелись основания считать, что его жизни и здоровью грозила реальная опасность.

В п. 20 постановления № 19 Пленума Верховного Суда Рос­сийской Федерации отмечено, что при квалификации по п. «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ под применением оружия или специальных средств надлежит понимать умышленные действия, связанные с использованием лицом поражающих свойств указанных пред­метов, или использование их по назначению. При отграничении превышения должностных полномочий, совершенного с приме­нением оружия или специальных средств, от правомерных дей­ствий должностных лиц следует учитывать, что основания, ус­ловия и пределы применения оружия или специальных средств определены в соответствующих нормативных правовых актах Российской Федерации.

Ранее действовавший закон Российской Федерации «О мили­ции» различал применение и использование огнестрельного ору­жия, не оговаривая, каким образом может оказываться воздействие огнестрельным оружием при его применении или использовании (например, путем производства выстрелов, нанесения ударов ору-

¹ См.: Бюллетень ВС РФ. 2002. № 5. С. 2-6.

² См.: Аснис А.Я. Уголовная ответственность за служебные преступления в России. С. 276.

³ Галахова А.В. Должностные преступления. М., 1998. С. 24.

⁴ См.: Снежко А.С. Превышение должностных полномочий: законода­ тельный и правоприменительный аспекты (по материалам судебной прак­ тики Краснодарского края): Дис. ... канд. юрид. наук. Краснодар, 2004. С. 123.

102

¹ Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 5 марта 2007 г. № 9-О07-9СС // Бюллетень ВС РФ. 2008. № 1.С. 30.

² См.: Галахова А.В. Должностные преступления. С. 24; Волженкин Б.В. Служебные преступления: Коммент. законодательства и судебной практики. С. 142, 143.

103

жием, угрозы оружием)¹. Из текста ст. 15 следовало, что примене­ние предполагает производство выстрела из огнестрельного оружия, объектом воздействия которого является непосредственно лицо, со­вершающее преступное деяние. Использование оружия заключается в употреблении его боевых свойств для остановки транспортного средства и защиты граждан от угрозы нападения опасных живот­ных, в производстве предупредительного выстрела о намерении применить оружие². При этом в отдельных федеральных законах все указанные случаи использования оружия были обозначены как его применение³. В федеральном законе «О полиции» также употребля­ется единое понятие «применение огнестрельного оружия» (ст. 23).

Противоправные действия должностного лица в основном со­провождаются применением огнестрельного оружия, находящегося в служебном пользовании. Применение оружия, например, имело место, когда сотрудник милиции К., преследуя убегающего Ю., про­извел в него прицельный выстрел из пистолета, причинив Ю. смерть. В приговоре констатировано, что подсудимый нарушил положения ст. 15 закона «О милиции»: «К. применил оружие против Ю., когда тот убегал и непосредственно на него не нападал, оружие не отбирал и опасности для жизни и здоровья К. не представлял»⁴. Действия К. суд квалифицировал по п. «а», «б» ч. 3 ст. 286 и ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Как применение оружия следственно-судебные органы квали­фицировали следующие действия представителя власти: «Г. достал из кобуры свое табельное оружие - пистолет системы Макарова - с целью психического воздействия, в нарушение установленных ос­нований и порядка его использования навел его на Ч., потребовав отойти в сторону, тем самым угрожая Ч. применением своего огне-

¹ См.: Каплунов А.И., Милюков С.Ф. Применение и использование боевого ручного стрелкового, служебного и гражданского огнестрельного оружия. СПб., 2003. С. 33.

² См.: Постановление Верховного Совета РСФСР от 18 апреля 1991 г. № 1027-I «О порядке введения в действие закона РСФСР "О милиции"» // Ведо­ мости СНД и ВС РСФСР. 1991. № 16. Ст. 503.

³ См.: Федеральный закон от 6 февраля 1997 г. № 27-ФЗ (в ред. от 05.04.2011 г. № 46-ФЗ) «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» // Рос. газета. 1997. 12 февр.; Федеральный закон от 14 апреля 1999 г. № 77-ФЗ (в ред. от 27.07.2011 г. № 156-ФЗ) «О ведомственной охране» // Там же. 1999. 20 апр.

⁴АЧГСВО. 1998. Д. 1-867.

104

стрельного оружия»¹. В данном случае демонстрация оружия под­креплена конкретными действиями, предваряющими использование его поражающих свойств, - наведением на объект воздействия, то есть Ч., у которого имелись действительные основания опасаться применения оружия. Однако действия Г. следовало оценивать как угрозу применения насилия, учитывая, что в ч. 3 ст. 286 УК РФ не предусмотрен признак угрозы применения оружия. Кроме того, закон «О милиции» под применением оружия подразумевал упо­требление его боевых свойств (например, производство предупре­дительного выстрела). В рассматриваемой ситуации собственно бо­евые свойства оружия не использовались.

Таким образом, демонстрация оружия представляет собой дей­ствия, направленные на принудительное воздействие на психику потерпевшего и не связанные с использованием конструктивных поражающих свойств оружия. Под применением оружия необходи­мо понимать фактическое использование его боевых свойств для по­ражения живой или иной цели, то есть для причинения смерти или вреда здоровью человека или вреда объектам материального мира. Данная трактовка охватывает и случаи использования оружия для повреждения транспортного средства и иного имущества. Приме­нением оружия также является попытка его использования по пря­мому назначению, не приведшая к желаемому результату. Соответ­ственно, реальное применение оружия и попытка этого независимо от причинения указанного выше вреда квалифицируются по п. «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ. При этом применение оружия незаконно и имеет своей целью облегчить совершение преступления. Демонстрацию оружия, подкрепленную конкретными действиями, следует рассма­тривать как угрозу применения насилия.

В 8% изученных автором уголовных дел, квалифицированных по ч. 3 ст. 286 УК РФ, применением огнестрельного оружия при­знано использование пистолета или автомата для нанесения ударов². Неоднозначность отношения практических работников к право­вой оценке подобных действий выявило и их анкетирование: 36% респондентов нанесение ударов оружием квалифицировали един­ственно как «применение насилия», а 39% - как «применение ору-

¹ Там же. 2005. Д. 1-571.

² См.: АЧГС ВО. 2003. Д. 1-779; 2004. Д. 1-48; АНГС. 2002. Д. 1-476.

105

жия». Согласно обозначенному выше пониманию применения ору­жия такие действия охватываются п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

Использование заведомо для виновного неисправного или не­заряженного оружия необходимо квалифицировать по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Так, п. 23 постановления № 29 Пленума Верховного Суда Российской Федерации в части применения норм ст. 161, 162 УК РФ разъясняется, что, если лицо лишь демонстрировало оружие или угрожало заведомо негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия, не намереваясь причинять телесные поврежде­ния, опасные для жизни или здоровья, его действия (при отсутствии других отягчающих обстоятельств) с учетом конкретных обстоя­тельств дела квалифицируются по ч. 1 ст. 162 либо по ст. 161 УК РФ, если потерпевший понимал, что ему угрожают негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия.

Обосновано дополнение квалифицированного состава превы­шения должностных полномочий признаком применения специаль­ных средств, виды которых различны в зависимости от направлений деятельности органов государственной власти (ст. 21 федерального закона «О полиции»). В п. 20 постановления № 19 Пленума Верхов­ного Суда Российской Федерации разъясняется, что к специальным средствам относятся резиновые палки, наручники, слезоточивый газ, водометы, бронемашины, средства разрушения преград, служебные собаки и другие средства, состоящие на вооружении органов вну­тренних дел, внутренних войск, федеральных органов государствен­ной охраны, органов Федеральной службы безопасности, органов уголовно-исполнительной системы и т.д.

Обобщение практики применения ч. 3 ст. 286 УК РФ свидетель­ствует о том, что в 23% случаев представитель власти неправомерно применял специальные средства, а наиболее распространено приме­нение без достаточных на то оснований наручников, палок резино­вых¹. Вместе с тем имели место ошибки в квалификации², а равно необоснованное невменение в вину должностным лицам указанного признака. Так, следственно-судебные органы установили и доказа-

ли три факта применения помощником дежурного Е. слезоточивого газа в отношении задержанного С. Кроме того, суд сделал вывод о том, что никаких законных оснований применять физическую силу и специальные средства в отношении С. у Е. не было. Однако дей­ствия Е. были квалифицированы лишь по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ¹.

В связи с этим заметим, что официальное судебное толкование видов оружия не во всех случаях применимо к п. «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ. В частности, в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 марта 2002 г. № 5 подчеркнуто, что механические распылители, аэрозольные и другие устройства, сна­ряженные слезоточивыми и раздражающими веществами, считают­ся газовым оружием. Ведомственные нормативные правовые акты относят подобные устройства к специальным средствам. Следова­тельно, правоприменителю необходимо тщательно изучать право­вую основу их регламентации в каждой конкретной ситуации.

В целом анализ содержания признаков «с применением насилия или с угрозой его применения», «с применением оружия или спе­циальных средств» показывает, что в обоих случаях должностное лицо, преследуя цель сломить противодействие потерпевшего, ока­зывает на него принудительное воздействие. При этом применение физической силы или угроза ее применения, применение оружия или специальных средств должны находиться в непосредственной связи с исполнением лицом своих должностных полномочий. Выде­лив применение оружия или специальных средств как отягчающее ответственность обстоятельство, законодатель подчеркнул повы­шенную общественную опасность такого способа посягательства.

О трудностях установления оценочного признака «с причинени­ем тяжких последствий», предусмотренного в п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, заявили 85% из опрошенных автором сотрудников прокуратуры и судей. Научная литература и высшая судебная инстанция предла­гают считать тяжким последствием по степени тяжести вреда тяж­кий вред, определяемый дифференцированно к каждому из видов вреда². В п. 21 постановления № 19 Пленума Верховного Суда Рос­сийской Федерации, например, тяжкими последствиями превыше-

¹ См.: АВГС.1999. Д. 1-1765, 1-787; АЧГС ВО. 2004. Д. 1-995; АНГС. 2002. Д. 1-25; 2004. Д. 1-551.

² Так, к специальным средствам отнесены технические средства негласно­ го получения информации (см.: Бюллетень ВС РФ. 2008. № 1. С. 29, 30).

106

¹ См.: АЛРСГК. 2002. Д. 352; АЧГС ВО. 2004. Д. 1-808.

² См., напр.: Аснис А.Я. Уголовная ответственность за служебные престу­ пления в России. С. 281.

107

ния должностных полномочий рекомендовано признавать: крупную аварию и длительную остановку транспорта или производственного процесса, иные нарушения деятельности организации, причинение значительного материального ущерба, причинение смерти по нео­сторожности, самоубийство или покушение на самоубийство потер­певшего и т.п. В данном толковании также использованы оценочные понятия.

Проблемы правоприменения в основном связаны с вопросом об отнесении причинения здоровью потерпевшего тяжкого вреда к тяжким последствиям превышения должностных полномочий. Не­смотря на то что 86% респондентов ответили на него утвердительно, материалы следственно-судебной практики свидетельствуют, с од­ной стороны, о неоднозначной квалификации причинения тяжкого вреда здоровью по совокупности со ст. 111 УК РФ или без таковой, с другой стороны, об отсутствии единого подхода к квалификации такого вреда в рамках ч. 3 ст. 286 УК РФ. Так, недостаточна аргу­ментация кассационной судебной инстанции по факту нанесения представителями власти тяжкого вреда здоровью гражданина по признаку опасности в момент причинения в части исключения из обвинения п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Судебная коллегия определила, что «ни в ходе предварительного следствия, ни судебного расследо­вания данный признак не нашел своего подтверждения, поскольку потерпевшему не причинено крупного материального ущерба, их действия не вызвали каких-либо беспорядков»¹.

В другом случае суд, признав правильной квалификацию дей­ствий Ш. по п. «а», «в» ч. 3 ст. 286, исключил из обвинения ч. 1 ст. 111 УК РФ и отметил, что данная норма «излишне вменена, по­скольку в случаях умышленного причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью вследствие превышения должностных полномочий содеянное полностью охватывается составом ст. 286 УК РФ и до­полнительной квалификации по другим статьям УК РФ не требует»².

Вопрос о квалификации превышения должностных полномо­чий, совершенного с причинением тяжкого вреда здоровью потер­певшего или смерти, остается дискуссионным в науке уголовного

¹ АВГС. 1999. Д. 1-1047.

² Там же. Д. 1-2401.

108

права¹. В значительной мере это связано с различием в трактовке форм вины должностного лица по отношению к тяжким последстви­ям. В частности, одни ученые полагают, что тяжкие последствия в данном случае означают причинение по неосторожности смерти или тяжкого вреда здоровью². Психическое отношение к иным тяжким последствиям при этом возможно как в форме умысла, так и неосто­рожности³. Другие считают, что неосторожное причинение смерти или вреда здоровью не может рассматриваться как тяжкое послед­ствие служебного преступления⁴.

А.Я. Аснис обращает внимание на то, что в норме, предусмо­тренной п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, отсутствует указание лишь на умышленный характер причинения тяжких последствий, поэтому он относит к ним умышленное и неосторожное причинение смерти или тяжкого вреда здоровью, самоубийство при наличии всех признаков доведения до него; убийство или умышленное причинение тяжкого вреда здоровью предлагает квалифицировать по п. «в» ч. 3 ст. 286 и ст. 105 или 111 УК РФ⁵. По мнению М.Д. Лысова, психическое отношение к тяжким последствиям в ст. 286 УК РФ «может быть только умышленным, ибо неосторожная вина предполагает специ­альное указание об этом. В данном случае сам тяжкий умышленный вред здоровью охватывается... ч. 3 ст. 286, однако совершенный при квалифицирующих обстоятельствах, указанных в ст. 111 УК, долж­на применяться совокупность этих преступлений, ибо должностные лица при исполнении служебных обязанностей не могут нести мень-

¹ Применительно к ч. 2 ст. 171 УК РСФСР 1960 г. некоторые ученые предлагали квалифицировать умышленное причинение тяжких телесных по­ вреждений только по совокупности с преступлениями против личности (см.: Ефимов М.А. Вопросы квалификации должностных преступлений по Уголов­ ному кодексу БССР. С. 20, 21). Другие считали достаточной квалификацию по ч. 2 ст. 171 уголовного кодекса (см.: Здравомыслов Б.В. Должностные престу­ пления. Понятие и квалификация. С. 112).

² См., напр.: Динека В.И. Ответственность за должностные преступления по уголовному праву России. С. 48.

³ См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. С. 567, 568.

⁴ См.: Волженкин Б.В. Служебные преступления: Коммент. законодатель­ ства и судебной практики. С. 113, 147, 148.

⁵ См.: Аснис А.Я. Уголовная ответственность за служебные преступления в России. С. 282,283.

109

шую ответственность, чем за аналогичные преступления несут част­ные лица»¹.

Правоведы и Верховный Суд Российской Федерации сходятся в том, что убийство не охватывается ч. 3 ст. 286 УК РФ и требует квалификации по совокупности со ст. 105 УК РФ (п. 18 Постанов­ления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 ян­варя 1999 г. № 1 (в ред. от 03.12.2009 г.) «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»²). Высшая судебная инстан­ция, как отмечалось, допускает неосторожную вину по отноше­нию к последствиям рассматриваемого деяния. Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации, например, указала, что преступное деяние, предусмотренное ч. 3 ст. 286, квалифицирует­ся по совокупности с ч. 4 ст. 111 УК РФ лишь при доказанности умысла причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего, нахо­дящегося в прямой причинной связи с наступлением его смерти. «Действия осужденного составляют объективную сторону престу­пления, предусмотренного пп. «а» и «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, - пре­вышение должностных полномочий, совершенное с применением насилия и с причинением тяжких последствий в виде лишения жизни потерпевшего по неосторожности»³. Однако правоприме­нитель демонстрирует и иной подход. В частности, суд указал, что причинение смерти не охватывается п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, «требует дополнительной квалификации или по ст. 105, или по ст. 109 УК РФ»⁴.

Итак, признак тяжких последствий имеет место, если потер­певшему причинен тяжкий вред, повлекший по неосторожности его смерть. В случаях когда превышение должностных полномочий со­пряжено с убийством или умышленным причинением тяжкого вреда здоровью, предусмотренного ч. 3 (4) ст. 111 УК РФ, содеянное ква­лифицируется по совокупности этих преступлений. Единообразию в правовой оценке причинения умышленного тяжкого вреда здоро­вью вследствие превышения должностных полномочий может спо-

¹ Лысов М. Д. Логико-структурный анализ понятий и признаков преступле­ ний в действующем Уголовном кодексе Российской Федерации // Государство и право. 1997. № 12. С. 76.

² См.: Бюллетень ВС РФ. 1999. № 3. С. 6.

³ Там же. 2008. № 2. С. 39. ⁴АЧГСВО.2002. Д. 1-748.

ПО

собствовать указание в ч. 3 ст. 286 УК РФ на насилие, опасное для жизни или здоровья.

Изучение следственно-судебной практики по делам о превы­шении должностных полномочий и злоупотреблении ими свиде­тельствует о неоднозначности подходов к определению размера имущественного ущерба, признаваемого тяжким последствием этих деяний¹. Согласно п. 21 постановления № 19 Пленума Верховного Суда Российской Федерации размер такого ущерба должен быть значительным, однако его пределы применительно к данным соста­вам не обозначены.

В российской научной литературе неоднократно высказыва­лись мнения о выработке объективных критериев конкретизации употребляемых законодателем оценочных признаков². В примеча­нии к ст. 285 УК РФ может быть определен значительный размер имущественного ущерба, причиняемого гражданам, организациям, государственным органам или органам местного самоуправления вследствие злоупотребления должностными полномочиями и пре­вышения должностных полномочий, который признается тяжким последствием данных деяний. Так, в уголовном законодательстве некоторых государств - участников СНГ закреплен размер имуще­ственного ущерба, признаваемого тяжким последствием превыше­ния полномочий. К примеру, согласно примеч. 4 к ст. 364 УК Укра­ины тяжкими последствиями превышения власти или должностных полномочий, «если они заключаются в причинении материального ущерба, считаются такие, которые в двести пятьдесят и более раз превышают не облагаемый налогом минимум доходов граждан»³.

К тяжким последствиям превышения должностных полномочий относится значительный объем нарушения деятельности органов власти. Например, Судебная коллегия по уголовным делам Верхов-

¹ См., напр.: Бюллетень ВС РФ. 2003. №10. С. 15-18; АНГС. 2004. Д. 1-129; АПРСГК. 2006. Д. 1-5.

² См.: Наумов А. О конкретизации тяжких последствий преступного дея­ ния // Советская юстиция. 1972. № 11. С. 11-13; Векленко В., Бавсун М. Про­ блемы толкования оценочных категорий уголовного закона // Уголовное право. 2003. № 3. С. 15-17; Черепанова Е.В. Оценочные понятия в УК РФ и их влияние на эффективность применения уголовного законодательства // Журнал россий­ ского права. 2009. № 2. С. 133, 134.

³ Уголовный кодекс Украины / Науч. ред. В.Я. Таций, В.В. Сташис. С. 319.

111

ного Суда Российской Федерации подтвердила правильность квали­фикации действий З. по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Тяжкие последствия выразились «в нарушении норм, регламентирующих основные цели и задачи уголовно-исполнительного законодательства РФ, порядок исполнения наказания и режим содержания, в уклонении осужден­ных от отбывания наказания, назначенного по приговору суда, а так­же в совершении несколькими осужденными новых преступлений в период нахождения их в незаконных отпусках, в предоставлении не­которым осужденным таких условий, когда они выполняли работы в интересах З. и фактически не отбывали наказание»¹.

Тяжким последствием превышения должностных полномочий правоприменитель признает осуждение невиновных лиц к лишению свободы. Так, представитель власти П. с применением насилия при­нудил А. оговорить И. в том, что тот продал А. героин. В результате на основании показаний, данных А., И. был осужден за сбыт нарко­тических веществ к девяти годам лишения свободы².

Следственно-судебные органы не всегда обосновывают тяжесть вреда, допуская ошибки при квалификации действий должностного лица³. В частности, в упомянутом ранее деле главы сельского по­селения С. органы предварительного следствия не вменили ему в вину признак причинения тяжких последствий, несмотря на то что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого указано, что С. существенно нарушил права организации в виде ущерба в особо крупном размере на сумму 10 789 222 руб. Это значит, что С. следо­вало предъявлять обвинение по п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ⁴. Без учета данного обстоятельства квалифицированы и действия депутата об­ластной думы, вследствие которых организации нанесен ущерб в особо крупном размере⁵.

Целесообразно предусмотреть в ч. 3 ст. 286 УК РФ и признак совершения деяния группой лиц и группой лиц по предварительно­му сговору, учитывая повышенную общественную опасность такого посягательства. Подобные рекомендации содержатся, к примеру, в Модельном уголовном кодексе для государств - участников СНГ:

квалифицирующим признаком превышения должностных (служеб­ных) полномочий является его совершение «группой публичных служащих» (п. «в» ч. 2 ст. 303). Обобщение материалов практики применения ст. 286 УК РФ выявило, что в 34% случаев преступле­ние совершалось двумя и более должностными лицами, как правило представителями власти. Вынося решения, суды подчеркивали со­вместный и согласованный характер действий субъектов превыше­ния полномочий¹. Но факт совершения преступления в составе груп­пы лиц лишь в 8% таких дел учитывался при назначении наказания согласно ч. 3 ст. 60, п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ. В большинстве случаев, отмечая совместный характер действий, суды констатировали, что «обстоятельств, отягчающих наказание подсудимых, указанных в ст. 63 УК РФ, не установлено»².

Вышеизложенное свидетельствует о необходимости дальней­шего совершенствования уголовного законодательства Российской Федерации в части регламентации квалифицирующих признаков превышения должностных полномочий, в том числе: уточнения со­ответствующих уголовно-правовых понятий лиц, занимающих госу­дарственные должности Российской Федерации и государственные должности субъектов Российской Федерации; дифференциации от­ветственности лиц, занимающих должность федеральной государ­ственной службы категории «руководители» высшей группы долж­ностей; дифференциации ответственности по степени опасности применяемого насилия или угрозы его применения для жизни и здо­ровья потерпевшего; конкретизации тяжких последствий данного деяния.

¹ Бюллетень ВС РФ. 2003. № 8. С. 11.

² См.: АЧГС ВО. 2005. Д. 1-376.

³ См., напр.: АВГС. 2007. Д. 1-245.

⁴ См.: Архив Вологодского районного суда. 2007. Д. 1-54.

⁵ См.: Бюллетень ВС РФ. 2008. № 6. С. 25.

112

¹ См.: АВГС. 1999. Д. 1-821; АНГС. 2005. Д. 1-42; АКЧРС КО. 2004. Д. 1-56; 2005. Д. 1-240.

² АЧГС ВО. 1998. Д. 1-867. См. также: Там же. 2002. Д. 1-586; 2003. Д. 1-779.

113