Мифы и легенды народов мира. т.2. Ранняя Италия и Рим

Ранняя Италия и Рим

14

ветствия, могущие придать повествованию актуальное звучание, — без этого «Энеида» не существует. И при этом у нас еще нет уверенности в том, что имел в виду автор, вводя тот или иной эпизод и давая то или иное истолкование мифологических событий. Этим занималось в древности множество комментаторов, а в первое время исследователей и критиков. У каждого из них был свой Вергилий. Есть он и у нас.

I. КНИГА СКИТАНИЙ

Предисловие5

Пахнет кровью трава у поверженной Трои. На свои острова отплывают герои;

Èна их имена отзываются звуком Тетива и струна Аполлонова лука.

Èведет за собой он смятенные души

К берегам, где прибой все сомнения глушит. Словно отблеск иной жизни, трижды блаженной, На камнях под луной океанская пена.

Победа ахейцев в Троянской войне и разрушение Трои имели, согласно мифам, удивительные последствия. Победители не воспользовались своей победой и не нашли желанного успокоения. Только двум из главных уча- стников войны удалось вернуться на родину — братьям Агамемнону и Менелаю. При этом первый сразу же был предательски убит, а второй попал в Спарту кружным путем через Египет. Остальные либо погибли, либо стали на долгие годы скитальцами и обосновались не у себя на родине, а на чужбине. Скитальцами стали и участвовавшие в войне троянцы Антенор, Гелен, Эней. И если сама Троянская война — миф, то за скитаниями ее участников стоят реальные явления — великое переселение народов XII—XI вв. до н. э., удостоверенное древнеегипетскими и хеттскими историческими документами, а также рассказами самих греков о возвращении Гераклидов, переселениях пеласгов, фессалийцев, сикулов, критян и многих других менее известных народов.

Энеида

15

Скитаниям Одиссея, одного из главных героев, посвящена гомеровская «Одиссея». В отличие от других скитальцев, он возвращается в отечество, но долго там не удерживается и вновь пускается в странствие. О странствиях других участников войны повествуют киклики, поэты и мифографы VI—IV вв. до н. э., эллинистические поэты. Они-то и превратили Энея в скитальца, хотя Гомер, напротив, не выводит его за пределы Малой Азии и предрекает устами Посейдона, что он со своим потомством сменит ставший ненавистным род Приама:

Ныне могучий Эней над троянцами царствовать будет, Также и дети его, что должны от Энея родиться6.

Впервые мысль о выходе Энея за пределы Троады зафиксирована в киклическом эпосе VII—VI вв. до н. э., согласно которому после падения Трои герой переселяется во Фракию, где основывает город Энею. Казалось бы, такая версия разрывает с гомеровской традицией, однако авторы, ее принявшие, могли найти отправную точку у того же Гомера, где во второй песне «Илиады» поэт сообщает, что Эней возглавил вместе с двумя сыновьями Антенора войско дарданцев. Связь Энея с дарданцами, в историческое время обитавшими в Иллирии, на границе с македонскими и эпирскими племенами, могла послужить поводом для перемещения Энея в места обитания иллирийцев.

Несколько позднее (VI—V вв. до н. э.) предания фиксируют появление беглеца в Италии. Впервые его направляет в Гесперию (Италию) поэт Стесихор (640—560 гг. до н. э.). Возможно, об этом говорилось и у Гекатея Милетского, ибо он название италийского города Капуи производит от имени деда Энея Каписа. Согласно другому раннему греческому историку, Гелланику, Эней, после побега во Фракию и основания там Энеи, затем вместе с Одиссеем прибывает в Италию и закладывает в Лации город Рому (Рим), получивший название по имени троянки Ромы, убедившей троянских женщин сжечь корабли, чтобы прекратить скитания и остаться на этой земле. Сходную версию мы находим у историка и географа V в. до н. э. Дамаста Сигейского и сицилийского историка V в. до н. э. Антиоха Сиракузского. Авторы VI—V вв. не могли черпать информацию о передвижении троянцев

Ранняя Италия и Рим

16

на Запад в малоазийской мифологической традиции. Получить ее они могли лишь из местной негреческой традиции. А что такая традиция существовала, можно считать установленным фактом, по крайней мере, для двух городов — фракийской Энеи, где на одной из первых монет города, отчеканенной в VI в. до н. э., изображен Эней, несущий на плечах своего отца Анхиза, и Лавинии в Италии, где раскопан героон Энея, постройка которого восходит ко второй четверти VII — началу VI вв. до н. э.

Для V—IV вв. до н. э. можно наблюдать сосуществование противоречащих друг другу версий — гомеровской, поддерживаемой в основном историками Троады (Деметрием из Скепсиса, Агафоклом из Кизика), и различных вариантов размещения Энея во Фракии, в Аркадии и доводящих его до Италии. И лишь с III в. до н. э. с ростом могущества Рима версия об Энее в Италии становится преобладающей, и ее разработка, весьма основательная уже у историка III в. до н. э. Тимея, становится все подробней и подробней. Именно у Тимея, видимо, впервые появляется пророчица, предсказывающая Энею, что он прибудет в страну, где ему предстоит основать тридцать городов, и что там Эней посетит спасенных из Трои богов, там будет хранить вынесенные из горящей Трои святыни. Воспринятая через Тимея первыми римскими поэтами и историками, эта версия обрастает красочными подробностями и вбирает в себя первоначально существовавшие легенды, входящие в цикл сказаний о скитальцах Антеноре, Диомеде и др. Эта версия становится настолько общепризнанной, что эпирский царь Пирр, по словам Павсания, обосновал справедливость вступления в войну с Римом тем, что он потомок врага троянцев гомеровского Энея.

Греческая легенда о Гесперии как цели странствий Энея была воспринята латинскими авторами и разработана ими с позиций современности. Автор поэмы о Первой Пунической войне современник Второй Пунической войны римский поэт Гней Невий, возможно, впервые вводит рассказ об Энее в землях Карфагена, развивая столь актуальную для его времени тему извечной вражды римлян и карфагенян, поводом которой объявляется разрыв между прародителем Энеем и основательницей Карфагена финикиянкой Дидоной. Младший современник Невия Квинт Энний в своем героическом эпосе на-

Энеида

17

чинает повествование о Риме с гибели старца Приама, разрушения Трои и бегства Энея.

Первый из римских историков Фабий Пиктор (III в. до н. э.), писавший на греческом языке, устраняет более чем трехвековую хронологическую лакуну между падением Трои и основанием Рима, вводя длинный ряд потомков Энея, царствовавших в построенной его сыном Асканием Альбе Лонге, месте рождения Ромула и Рема.

Официальное признание родства римлян с троянцами обусловило Энею почетное место в «Началах» — первом написанном по-латыни историческом труде Катона Старшего (II в. до н. э.). Насколько можно судить по позднему комментарию Сервия к «Энеиде», Катон вводит проро- чество Анхиза, направляющего Энея в Италию. Разбив укрепленный лагерь на месте, названном Троей, герой закладывает город на холме, который избрала предназна- ченная для жертвоприношения свинья. Местный царь Латин не только соглашается передать чужеземцам земли, лежащие вокруг этого холма, но и предлагает Энею в жены свою дочь Лавинию, невесту царя рутулов Турна. Оскорбленный жених объявляет войну пришельцам, но, потерпев поражение, бежит к правителю этрусского города Церы (Агилла) Мезенцию и втягивает его в войну с троянцами. Убив Турна в новом сражении, Эней исче- зает после окончания битвы, и войну завершает его сын Асканий (Юл), побеждающий Мезенция в единоборстве. В построенном отцом Лавинии он, однако, не остается

èтридцать лет спустя основывает новый город, знаменитую Альбу Лонгу.

ÂI в. до н. э. энциклопедически образованный ученый Теренций Варрон вносит в развитие легенды об Энее новые черты, наделяя, к тому же, героя благочестием, которого столь не хватало в эпоху ожесточенных гражданских войн. Добавляется и та деталь, что во время четырехлетних странствий (срока вдвое большего, чем называли предшественники Варрона) путь герою указывает звезда его матери Венера.

Этот круг был использован Вергилием, превратившим столкновение пришельцев с народами Лация в эпопею, участниками которой становится вся Италия, в том числе

èэтруски, помогающие троянцам, вопреки всей предшествующей традиции.

Ранняя Италия и Рим

18

Бегство

Co старцем Анхизом на плечах7 Эней торопливо покидал пылающую Трою. Рядом, вцепившись в его руку, семенил маленький Асканий8. Сзади, озаряемые время от времени прорезающими мрак головнями, молча брели провожатые с суровыми, словно вырезанными из камня лицами. Словно бы они не слышали грохота рушащихся зданий. Словно бы их не трогал торжествующий рев победителей.

Беглецам ничто не угрожало. Любящий взгляд божественной матери Энея Венеры вывел их за городские ворота, помог пройти по горной тропе, причудливо петляющей по кручам. Но вот уже небо начало светлеть, и звезда Венеры скрылась с глаз. Беглецов принял Антандр, маленький городок, раскинувшийся под громадой Иды фригийской9. Их ждали суда, пригодные для дальнего плавания.

Бережно опустив на землю родителя, передав друзьям, ожидавшим на берегу, падающего от усталости Аскания, Эней принял из рук спутников священные изображения богов-хранителей Трои10. Прижав их с молитвой к груди, он поднялся по сходням на палубу самого большого из кораблей.

С кормы приветственно махал рукой широкоплечий муж с густой копной седеющих волос над загорелым лицом.

—Палинур! Ты на месте! — удовлетворенно воскликнул Эней. — И, судя по этому, корабли готовы к плаванию.

—Готовы! — повторил кормчий. — Все двадцать, как один11. Часть их мы построили, а часть наняли. Дай знак,

è«Колесница Кибелы» оторвется от берега, а за нею — «Кит», «Сцилла» и все другие в порядке, какой им предписан.

Повернувшись, Эней перевел взгляд на высоко вскинутый корабельный нос. Верхнюю его часть украшала вздыбленная в прыжке деревянная фигура льва. От хвоста до гривы он был того же песчаного цвета, что и звери, которые в великий день торжества в честь матери богов Кибелы с ревом влекут ее золотую колесницу. Тот, кто искусно вырезал и раскрасил изображение, сумел пере-

Энеида

19

дать не только мощь посвященного богине животного, но и его покорность владычице гор и лесов.

—Знак к отплытию даст старший! — проговорил Эней, направляясь к мачте.

И сразу же затих топот ног. В тишине разнесся голос Анхиза:

—В путь! К новой Трое!

Гребцы налегли на весла. Плеснула пена. Послышался скрип трущихся о борт якорных камней. Незаметно между берегом и кормой возникла полоса воды. Ширясь

ñкаждым мгновением, отделила она беглецов от поверженной врагом родины, от милых отчих домов, от храмов, от старых и свежих могил. Обратив к восходящему светилу мокрые от слез лица, троянцы прощались с навсегда удалявшимся берегом.

—Не печальтесь, друзья! — утешал Эней спутников. — Назло нашим недругам воздвигнем мы новую Трою, прекраснее и могущественнее той, которую боги не дали нам

ñвами, у наших детей и

ный кров, а у пенатов —

—А на какой земле Троя? — полюбопытствовал

Èдолго ли до нее добираться?

—Не ведаю... —

Эней, устремив взгляд в Это известно лишь той, сохранила нам жизнь. Отда димся ее воле и своей вере в удачу.

И, словно бы желая под бодрить изгнанников, боги низвели с неба попутный ветер. Расправили морщины и бодро захлопали паруса. Асканий, воспользовавшись моментом, забрался по веревочной лестнице в корзину на верхушке мачты. Ему не терпелось увидеть землю, о которой говорил

Ранняя Италия и Рим

20

отец. Но, куда ни глянь, всюду расстилалась всхолмленная морская равнина.

С круч Иды, невидимая для глаз, за отплытием наблюдала сама матерь богов Кибела. Ведь это она не пожалела для Энея выращенных ею отборных корабельных сосен. А теперь она хотела знать, удалось ли троянцам уйти от своих недругов.

Проводив корабли, Кибела вызвала к себе сына своего Юпитера.

—Вот о чем я тебя прошу, — обратилась она к нему. — Корабли, которые построил Эней, отплыли. Но сумеют ли они добраться до места? Сделай так, чтобы им были не страшны ни бури, ни подводные камни.

—Не могу, — отозвался Юпитер, разводя могучими руками. — То, о чем ты меня, мать, просишь, не в моей власти. Ведь море подчиняется брату моему Нептуну. Но вот что я тебе обещаю. Если корабли уцелеют, я их превращу в прекрасных морских нимф.

—Не забудь об этом среди дел своих, сын мой. И не поддайся на уговоры враждебных троянцам богинь.

—Будь спокойна, мать, — сказал Юпитер. — Я сей- час же поклянусь, что выполню обещанное.

И поклялся Юпитер. Олимп задрожал от мановения его руки, а на море поднялись высокие волны.

Во Фракии12

Мир знамений и вещих голосов, Звучащих из неведомой могилы. Из юноши, пронзенного кизилом, Вздымается кизиловый лесок.

Из этой и подобных небылиц, Имперскою фантазией творимых, Как из корней, идут легенды Рима И всех других сестер ее столиц.

После нескольких дней плавания по спокойному морю перед кораблями открылся лесистый берег. Это была земля фракийцев, народа, дружественного троянцам и близкого им по языку. Эней знал, что его предок Дардан, один из основателей Трои, пришел с острова Самофракии, населенного фракийцами. Да и в самой Фракии, как он слы-

Энеида

21

шал, было племя, называвшее себя дарданами. Родина предков не казалась Энею чужбиной, и он мог рассчитывать на дружественный прием.

И на самом деле, едва корабли бросили якорные камни в глубокой бухте, как из окрестных лесов вышла масса людей. Они были вооружены, у многих руки и грудь были разрисованы изображениями богов и чудовищ. Это, равно как чубы на головах, придавало встречав-

шим воинственный облик. Но на их лицах светились улыбки. Многие несли в грубых кувшинах мед и вино, отказываясь брать за это серебро. Явились и посланцы царя Ликурга13 с вестью, что он разрешает пришельцам поселиться в его стране, где им угодно.

После нескольких дней поисков Эней остановил свой выбор на круглой поляне, окруженной колючим кустарником. Отсюда было недалеко до моря, туда можно было добраться вдоль реки, которую никто из фракийцев не хотел назвать, ибо и воды в этой стране считались богами и богинями. Пригорок посредине поляны с одной стороны защищался оврагом, с другой — водами безымянной реки и более всего подходил для города. Эней решил у подножья холма принести своей бессмертной матери и другим богам в жертву быка, чтобы узнать, верен ли его выбор. Пока же, вооружившись лопатой, он устроил алтарь и поднялся на холм, чтобы вырвать свежую зелень.

Между двумя деревцами кизила он начал подрубать корни, чтобы их вытащить, и вдруг увидел, как сквозь кору одного из них проступают сгустки крови. Взялся он за другое деревцо. Упершись в его ствол коленом, потащил, и в это время из глубины холма послышался стон:

— Не мучай меня, злосчастный Эней! Дух мой и так не знает покоя под этой травой. Не дано мне забвенья. В корнях древесных мой дом. Неподалеку, в этих лесах,

Ранняя Италия и Рим

22

на берегу этой реки, прошло мое детство. Я Полидор, рожденный Приамом14, твой родич. Отец отправил меня к царю Ликургу вместе с казной, чтобы ее уберечь и меня сохранить от беды. Но беда настигла меня на чужбине. Был я коварным фракийцем жизни лишен. Под этим холмом, отдыхавшего после охоты, копья пронзили меня насквозь и проросли через тело кизилом. Беги, Эней, от этой жестокой земли, от алчных этих прибрежий. Властвует здесь предателя род!

Объятый ужасом, Эней поспешил к кораблям и поведал отцу и троянским старцам обо всем, что услышал. И были едины они в решении немедля покинуть преступную землю. Но перед тем, как отправиться в путь, было решено успокоить дух Полидора. Холм был окружен алтарями из дерна и камня. Мужи обошли пристанище сына Приама, неся чаши с пенящимся молоком или жертвенной кровью, шепча молитву манам15. За ними двигались троянки с распущенными волосами.

Корабли были спущены в море, а ветер призвал их

âсвои просторы. Молча стояли скитальцы, и ни один из них даже взглядом не простился с берегом, где едва не выросла новая Троя.

«Видно, матери моей не угодно, — думал Эней, ища на небе ее звезду, — чтобы новое наше жилище было

âэтих морях. Должно быть, она решила наш дух укрепить в скитаниях долгих?»

Остров Делос

— Внучек, вставай!

Асканий, задремавший близ мачты, прямо на связке белых от морской соли канатов, вскочил и кинулся

êборту.

—Земля! Но я не вижу отца. Где все? Уже начали строить Илион?

Анхиз улыбнулся.

—О нет! Для города это неподходящее место. Делос — знаменитый, но маленький остров. В годы, когда он был скитальцем...

—А разве острова могут скитаться?

—Нет ничего в этом мире, что не подвластно воле всевышних. Великой бурей оторвало Делос от дна мор-