полит.мысль 18века

Александр Николаевич Радищев (1749—1802)

родился в Москве в семье богатого помещика. Получил хорошее домашнее образование. Затем он окончил Пажеский корпус в Петербурге и юридический факультет Лейпцигского университета, при этом постоянно занимаясь самообразованием. Он изучал историю античных государств, труды английских и французских политических мыслителей Нового времени, овладел несколькими древними и новыми европейскими языками. По окончании учебы он довольно быстро дослужился до должности начальника Петербургской таможни, но вскоре оставил службу и всецело посвятил себя литературным трудам. Свой личный долг перед отечеством он усматривал в борьбе с крепостничеством и самодержавием. Этой теме посвящено его знаменитое произведение «Путешествие из Петербурга в Москву» (написано в се- редине 1780, напечатано в 1790). Термин «самодержавие» Радищев уже употребляет только в смысле сосредоточения неограниченной власти в руках монарха. Радищев рассматривает самодержавие как состояние, «наи- противнейшее человеческому естеству». В отличие от Ш. Монтескье, различавшего просвещенную монархию и деспотию, Радищев ставил знак равенства между всеми вариантами монархической организации власти. Царь, утверждал он, «первейший... в обществе убийца, первейший разбойник, первейший предатель». Он не верил в возможность появления на троне просвещенного монарха. «Просвещенных монархов нет и не будет. Истина страшна для него, и он всеми силами стремится скрыть от народа правду». Радищев критикует и бюрократический аппарат, на который опирается монарх, отмечая необразованность, развращенность и продажность чиновников, окружающих трон. Он обращает внимание на особенность российского управления — наличие самостоятельной бюрократии, у которой отсутствует связь и с монархом, и с народом. Свою позитивную схему Радищев конструирует, основываясь на исходных положениях теории естественных прав человека и договорного происхождения государства. Причиной образования государства, по мнению Радищева, является природная социальность людей. В естественном состоянии все люди были равны, но с появлением частной собственности это равенство нарушилось. Подобно Руссо, он считал, что возникновение государства связано с образованием частной собственности. Государство воз- никло как результат молчаливого договора в целях обеспечения всем людям благой жизни, а также защиты слабых и угнетенных. Важным условием договорного учреждения государства, по Радищеву, является уверенность каждого человека в том, что «в гражданстве ему обеспечивается собственность и благосостояние». Заключая договор, он добровольно «поставил общую власть над частной и сделался гражданином», но при этом суверенитет остался за народом, который не мог бы согласиться на рабство, так как это было бы противоестественно. Положительное законодательство, устанавливаемое государством, должно быть основано на естественном праве. В том случае, «если за- кон не имеет основания в естественном праве», он как закон не существует (т. е. не действителен, не имеет юридической силы), так как основанием права является справедливость, а не сила. Закон положительный (государственный) не истребляет закона естественного, и «предписание закона положительного не что иное должно быть, как безбедное употребление прав естественных». Все положительные законы Радищев делит на законы государственные (права и обязанности управляющих и управляемых); законы гражданские (права лиц); законы уголовные (преступления, проступки, погрешности). Законы, превращающие людей в крепостных и лишающие их естественной и гражданской свободы, Радищев квалифицировал как «не право». С этих позиций Радищев критикует со- временное ему крепостное право и показывает его теоретическую и практическую несостоятельность. Крепостное право, по его оценке, представляет собой нарушение естественных законов. Кроме того, оно и экономически несостоятельно, так как подневольный труд непроизводителен; с ним связано и нравственное падение народа, причем как кре- постников (бесчеловечие, жестокость, бессердечие и т. п.), так и крепостных (унижение, порабощение, разорение). «Но есть ли закон или обычай варварский, ибо в законе не писано — дозволяет только таковое человеческое посмеяние, торговать людьми». Радищев называл продажу крепостных крестьян «срамным позорищем», «постыдным обыкновением», при котором «жестокосерденные дворяне холопей считают хуже скотов». Он обращает также внимание на нищету крестьян, едящих хлеб, состоящий «из трех четвертей мякины и одной части несеянной муки». У крестьян отнято все: «дар земли, хлеб, вода, ему оставлен лишь воздух». Россия богата, но ее труженики лишены всего необходимого, и такое состояние является безнрав- ственным. Радищев обращает внимание на отсутствие в законах юри- дического статуса крепостного крестьянина. «Помещик в отношении крестьянина есть законодатель, судья и исполнитель своего решения». «Крестьянин в законе мертв», но по естественному праву он остается свободным человеком, имеющим право на счастье и самозащиту, и «он будет свободным, если восхощет». Радищев неоднократно подчеркивал, что злом является именно крепостное право, а не лица, его осуществляющие, и замена «злого» помещика на «доброго» ничего изменить не может. Противопоставление естественного права существующим государственным законам привело Радищева к революционным выводам. «Из мучительства неминуемо рождается вольность, — предрекал он, — а мучительство достигло в России крайнего предела». Свободы следует ожидать не от «добрых помещиков», а от непомерной тяжести порабощения, которая вынуждает народ искать пути своего освобождения. Радищев признает за народом право на восстание в том случае, если его естественные права грубо нарушаются, ибо «неправосудие государя дает народу, его судии, то же и более право над ним, какое ему закон над преступниками». В оде «Вольность» (1783) он оправдывает казнь Карла I: «Ликуйте, склепанны народы! Се право мщенное природы на плаху привело царя». В «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищев делает грозное предупреждение правительству и дворянам-крепостникам: «Русский народ очень терпелив и терпит до самой крайности, но когда положит конец своему терпению, то ничто не может удержать его, чтобы не преклониться на жестокость». Социальный идеал Радищева — общество свободных и равноправных собственников. «Собственность — один из предметов, который человек имел в виду, вступая в общество». Межа, отделяющая владение одного гражданина от другого, должна быть «глубока, всеми зрима и свято почитаема», но крупную феодальную собственность он рассматривал как результат грабежа и насилия. Земля должна быть передана безвозмездно тем, кто ее обрабатывает. Радищев не сторонник общественных форм обработки земли: «себе всяк сеет, себе всяк жнет». «Кто ниву обработать может, тот и имеет право на владение ею, и обрабатывающий ее пользуется ею исключительно... земледелец не должен быть пленником на своей ниве». В таком обществе социальные привилегии отменяются, дворянство уравнивается в правах со всеми остальными сословиями. Табель о рангах ликвидируется, бюрократический аппарат сокращается и.становится подконтрольным представительному органу. Наилучшей политической организацией власти является на- родное правление, сформированное по образу северорусских феодальных республик Новгорода и Пскова: «На вече весь народ течет». «Народ в собрании своем, — пишет он в оде «Вольность», — на вече был истинный Государь», По мнению Радищева, народ России исстари привержен республиканской форме правления. Концепцию разделения властей он не признает, ибо только народ может быть истинным Государем. Народ избирает магистратов, сосредоточивая всю полноту власти в своих руках. Будущее государственное устройство Радищев представлял в форме федерации. Отечество наше, предсказывал он, обязательно разделится на части и «тем скорее, чем оно будет про- страннее». Идеальным, с его точки зрения, для России был бы добровольный союз городов с вечевыми собраниями и со сто- лицей в Нижнем Новгороде. Такое устройство государства сможет обеспечивать народу его священные естественные права, которые заключаются «в свободе: 1) мысли, 2) слова, 3) деяния, 4) в защите самого себя, когда того закон сделать не в силах, 5) в праве собствен-ности и 6) быть судимым себе равными». Защищая эти естественные права, Радищев придавал особое значение свободе мысли и свободе слова. В реализации этого «неотъемлемого естественного права» он усматривал большую пользу не только для общества, но и для государства. «Чем основательнее государство в своих правилах... тем менее может оно поколебаться и трястись от дуновения каждого мнения...» Государь, «творящий правду и твердый в своих правилах допустит всякий глагол о себе» и даже, более того, может «себе на пользу обратить клевету своих злодеев». «Судей мыслям» быть не должно, ибо размышление не есть преступление. Цензура способна «на многие лета остановить шествие разума». В свободном государстве «пускай печатают все, кому что на ум не войдет. Кто найдет себя в печати обиженным, тому да дастся суд по форме». «Общество может заболеть от неправедных судов, от разврата, но книга не давала еще болезни». Напротив, именно свобода слова сделает все тайное явным: «грабеж назовется грабежем, прикрытое убийство убийством». Опасаясь свободы слова, «правители народов не дерзнут удалиться со стези права». В русской истории Радищев первым выступил в защиту свободы слова, показав пагубность ее запрета для государственных порядков, общественного спокойствия и развития науки. Разрабатывая основы законодательства в работе «Опыт о законодавстве», Радищев настаивал на «равной зависимости всех граждан от закона» и выдвигал требования осуществления наказания только по суду, причем каждый «судится равными себе "гражданами». Он считал необходимым предоставить подсудимому право на защиту, полагая, что для этой цели он может избирать кого хочет, а «если нет никого, то такого человека даст ему суд». Подсудимый также должен иметь право обжаловать действия судей, заподозренных «в недоброжелательстве или проволочке», и даже «отвергнуть весь суд» и «настаивать на том, чтобы быть судимым иным судом», без объяснения причин. При вы- несении приговора по уголовным делам решение необходимо принимать не большинством голосов, а единогласно. Судоустройство Радищев представлял в виде системы земских судов, избираемых гражданами республики. В принципе суд присяжных вызывал его одобрение, и он похвально отзывался о судах присяжных в Англии, но выражал сомнение в том, как этот суд будет действовать во Франции, где «живет на- род отличный от англичан». Также смущало его и применение подобной формы судопроизводства в России в связи с неподготовленностью и недостаточной грамотностью населения. Радищев полагал, что в России должны быть учреждены суды духовные, гражданские, военные и совестные. Особенно он приветствовал совестные суды, усматривая в них большую пользу для населения. Современное ему законодательство вызывало серьезную критику Радищева. Действующие в России законы «обветшали» и, кроме того, они чрезвычайно жестоки. Он считал, что назрела необходимость принятия нового Уложения, которое будет основано на принципах равноправия всех людей, населяющих Россию, и соответствия суровости наказания тяжести преступления. Преступления следует четко разделить по видам: против жизни и здоровья личности (этим видам он отводит первое место в системе преступлений); против чести и доброго имени; против свободы; против имений (собственности); против спокойствия и против мыслей и мнений. Преступления против государства должны составить отдельный раздел, в котором следует особо выделить преступления судей и градоначальников, поскольку именно от них больше всего терпит народ всякие страдания и притеснения. К преступным деяниям судей необходимо отнести: превратное и злонамеренное истолкование законов, оттяжку и проволочку в рассмотрении дел, «лицеприятие и понаровку», когда судья «понаровку сделал сильному и обвинил немощного», мздоимство и злоупотребление властью. Радищев предлагал регулярно издавать специальные «Ведомости», которые будут оповещать народ о преступлениях и по- следующих за них наказаниях, и здесь также преступные деяния судей и чиновников выделять в особый раздел, из которого бы люди узнавали о подарках и подкупах судей и чиновников и о наказаниях за эти преступления. К «Ведомостям», по мысли Радищева, следует присовокупить Приложение («Пополнение»), где бы сообщалось о том, сколько людей в год находи- лось под стражей, сколько назначено в ссылку, каковы условия содержания в тюрьмах и т. д. Такие «Ведомости» следует печатать по гражданским и «духовным делам». В своем проекте Уложения он предлагает следующие виды наказаний: телесное наказание, применяемое с осторожностью и только в' целях воспитания (правда, этот вид наказания он подвергает сомнению, заявляя, что «польза телесного наказания проблема недоказанная, оно достигает своей цели ужасом, но ужас не есть спасение...»); принудительная работа; ссылка на время или навсегда; лишение отечества также на время или навсегда; лишение выгод и преимуществ своего сословия; лишение доброго имени; денежная пеня и выговор. Смертную казнь как вид наказания Радищев отвергал. «Казнь смертная совсем не нужна, — утверждает он, — ибо всякая жестокость и уродование не достигают своей цели». В области международных отношений Радищев придерживался мирной ориентации, активно выступал против агрессивных войн и отстаивал идею равноправия всех народов. Социальные и политико-правовые идеалы А. Н. Радищева были восприняты русской политической мыслью и получили дальнейшее развитие в трудах декабристов и представителей революционно-демократического движения. На современников его труды произвели огромное впечатление. Его книгу «Путешествие из Петербурга в Москву» называли набатом революции, и она была запрещена в России до 1917 г. За оду «Вольность» и «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищев был судим и приговорен к смертной казни, которая была заменена десятилетней ссылкой в Усть-Илимск. Павел I разрешил ему жительство под надзором в имении отца, а Александр I вернул его в Петербург и пригласил в комиссию по составлению законов. В 1802 г. Радищев покончил жизнь самоубийством.

Стефан Яворский (1658-1722) был украинским и российским церковным деятелем - митрополитом Муромским и Рязанским, место-блюстителем патриаршего престола, возглавлял Священный Синод. Учился и преподавал в Киево-Могилянской академии. Известен также как автор труда «Камень веры» (1 715) и многочисленных проповедей.

Властные отношения в тогдашнем российском обществе С. Яворский представлял в виде своеобразной пирамиды, на вершине которой стоял император, ниже находились князья и бояре, которые находились на государственной службе, за ними располагались высшие офицеры армии и флота, ниже - купечество, духовные чины и в самом низу - простой народ.

Образным было и представление С. Яворского о социально-политическую структуру общества. По его мнению, как в колеснице есть четыре колеса, так и в обществе есть четыре чины. Первое «колесо», первый чин - аристократия: князья, бояре, вельможи, царские советники; второе «колесо» - военные; третий «колесо» - духовенство, а четвертое - это «люди простонародные»: мещане, купцы, художники, ремесленники, крестьяне-земледельцы. В обоих случаях - и с «пирамидой», и с «колесницей» - речь идет о аристократически-милитаристическое государство, где на верхних властных ступенях находятся царские вельможи, генералитет и офицерство. Духовная знать, что освящает такую ​​структуру, находится на третьем месте.

Общественно-политические взгляды С. Яворского отражают кризис церковно-феодальной идеологии времен петровских преобразований. Как охранник государства в своих проповедях он призывал «людей простонародных к смирению и послушанию власти». Поддерживал меры Петра I по укреплению государства, создание регулярной армии, развития экономики и образования. Как религиозный деятель С Яворский время отстаивал интересы церкви. Значительное внимание уделял актуальной в то время проблеме соотношения светской и духовной власти, государства и церкви. Сначала он придерживался распространенной в Украине мысли о том, что государство и церковь являются равноправными. Впоследствии, уже в Москве, он всячески добивался невмешательства государства в дела церкви. С. Яворский видел, что укрепление государства ставит церковь в зависимость от государства, и поэтому всячески пытался поднять авторитет церкви, укрепить ее влияние на общественную жизнь. Защищая интересы церкви, он отстаивал ее власть в духовной жизни общества, открыто выступал против мер государства по ограничению церковного влияния в общественной жизни, подчинение церковных дел светской власти. Он доказывал, что «цари больше господствуют над телом, чем над душами человеческими. А духовная власть больше заботится душами, чем телами ».

С. Яворский ставил себе целью приспособить русское православие к новым социально-политических условий, которые формировались в России под влиянием расширения ее связей с европейскими государствами. Он пытался рационализировать православия, приспосабливая некоторые его догматы к католицизму. В конце жизни отказался от светской жизни и сосредоточился на этико-гуманистической проблематике, что было своеобразным протестом против подчинения в России церкви держави. продолжил обучение во Львове, Люблине, Познани и Вильно. Закончив учебу, вернулся в Киев, где выполнил первое поручение гетмана Мазепы - написал на латыни речь-проповедь на свадьбу родственника Мазепы, которую с помощью гетмана и было напечатано. Впоследствии получил звание «магистра свободных искусств и философии, а также совершенного теолога». В иьб98 г.. Он приступил к преподаванию в Киево-Могилянской академии сначала поэтики, риторики, потом философии, логики. Курсом теологии завершает Яворский преподавания в академии и хочет посвятить себя литературному труду, тем более, что его, не без участия Мазепы, назначают на должность игумена Свято-Никольского монастыря. Для Яворского открывался путь к должности киевского митрополита.

Однако в это время судьбой выдающихся Украинский уже распоряжались не в Киеве. Достаточно внезапно 42-летнего киевского иеромонаха царь назначает на должность митрополита Муромского и Рязанского. Именно в это время Петр пытается создать новое государство - империю. Для этого нужно было сформировать новый стиль руководства и управления, надо было новых людей. В Яворскому Петр увидел такую ​​нового человека, европейски образованного, умного, энергичного, прекрасного оратора, - то есть забрал его с Украины, помог быстро пройти все иерархические ступени и стать во главе русской церкви - до местоблюстителя патриаршего престола и председателя Священного Синода. Царь надеялся, что как новый человек в Москве Яворский, не будучи связан с древнерусскими церковными традициями (ведь он учился во Львове, Люблине в иезуитских академиях) и ориентируясь на западноевропейские образцы церковной жизни, станет не только послушным его орудием, но и поможет в реализации царских государственных и имперских планов. С этой целью Яворского назначают куратором Славяно-греко-латинской академии, где он перестроил весь учебный процесс вроде Киево-Могилянской академии: ввел преподавание на латинском языке, сразу приблизило Москву в Европу. В московский период своей жизни он пишет основные труды - «Знаменательно пришествие антихриста и конца мира», «Камень веры», многочисленные проповеди. Однако из-за усиления абсолютистских тенденций в Петровском монархии и событий на Украине (выступление Мазепы) отношения между Яворским и Петром I начали охлаждаться. По приказу царя он был вынужден приготовить антимазепинську речь, то есть выступить против человека, которого сам уважал, которая помогла ему. И.Захара пишет, что «чтобы отмежеваться от тех, кто мечтал и отстаивал украинское государство, он сосредоточил в проповеди свое внимание на факте присоединения Украины к России, тем самым утверждая, что идея государственности Украины, которую исповедовал Мазепа, ошибочно, неестественной, что Украина -щаслива под российской рукой »1. Что думал на самом деле Яворский, сказать точно - трудно, можно лишь домысливать ...

С. Яворский ни был православным фанатиком, он не увлекался стариной и византийским благочестием, а использовал на практике все положительное, что было в себе католическая и протестантская церкви, оставаясь в то же время на позициях православия. Он учитывал расстановку политических сил в России, в своих многочисленных проповедях пытался очертить своеобразную пирамиду власти тогдашнего российского общества. На вершине пирамиды, во главе государства стоял император, ниже - князья и бояре, которые находились на государственной службе, далее - высшие офицеры армии и флота. Еще ниже - купечество, духовные чины, и наконец простой народ. В одной из проповедей читаем: «... как в колеснице, так и в царстве благочестивых есть четыре чины, как четыре колеса. Первое колесо: первый чин князей, бояр, вельмож и советников царских. Второе колесо: второй чин людей военных, генералов, кавалеров, капитанов и других офицеров и воинов. Третье колесо: третий чин людей духовных, архиереев, иереев, игуменов и всего образованного собора. Четвертое колесо: четвертый чин людей простонародных мещан, купцов, художников, ремесленников и крестьян-земледельцев »2.

Для справки, например в начале XVIII в. в Украине, в той части, которая входила в состав России, мещане составляли лишь 4 процента населения, остальные - крестьяне, которые, по данной схеме, были четвертого чина, наиболее бесправные и эксплуатируемых. Однако Яворский не имел особого сочувствия к четвертому чина. Как охранник государства, духовный пастырь он призвал «людей простонародных к смирению и послушанию власти». Это четвертое колесо «никогда не умеет тихо ходить, всегда скрипит, всегда ноет». Далее он обращается к простолюдинов, чтобы они терпеливо сносили свое бесправие и эксплуатация, используя при этом просто демагогические утверждения: «... Слушай, скрипя колесо, - говорил Яворский, - остальные три колеса бремя несут, а ты хочешь быть без груза. Другие колеса в непрестанных движениях находятся, а ты хочешь отдыхать. Другие на общую пользу работают, а ты хочешь - на свою ». Как же выглядел этот покой и жизнь без бремени хотя бы украинского крестьянина в начале XVIII в.? Как пишут историки, во времена Мазепы крестьяне должны были работать на барщине в среднем два дня в неделю, остальные четыре дня - на себе1.

Уже через одно поколение барщина возросло до трех и даже более дней, а в 1783 г.. Наступило окончательное закрепощение крестьян. Далее, Яворский пишет, что три другие чины «на общую пользу работают», а четвертый чин - «на свою». По данным «Генерального следствия о имение», в 1729-1730 гг. Число дворов крестьян и мещан, которые зависели от монастырей, достигло более 20% общего количества, чуть позже, в 1751 г.., Дворы зажиточных крестьян и мещан «середньогрунтови и среднего промысла »на Левобережье составляли лишь около одного процента общего количества дворов, а остальные - это« малогрунтови и малого промысла ». Итак огромное большинство крестьян, что во времена существования украинского государства расшатала феодальной крепостной строй (была уничтожена крупная земельная собственность польских магнатов: зажиточной шляхты и католических монастырей), достаточно быстро оказалась «под рукой» православных монастырей, старшин, украинской средней и мелкой шляхты. Если следовать логике Яворского, то представители первых трех чинов в конце века (на Слобожанщине), которые «работают на общую пользу», владели половиной всего земельного фонда. Это были 250 помещичьих семей - Кондратьевы, Цветки, Донец-Захаржевский и другие1.

С защитой военного характера политической иерархии, Яворский оправдывал и рост налогов в пользу российского государства, издавал и подписывал многочисленные указы, касающиеся приема на военную службу молодежи и даже лиц духовного сана. Опираясь на Библию и книги отцов церкви, он доказывал конечность военной службы, призвал поддерживать армию, обеспечивать ее всем необходимым. Прославлял Яворский и мероприятия Петра I на создание регулярной армии, заботился о повышении авторитета военного чина: «Достоин славы и чести есть чин военный, ведь им царствия сохраняются и в целости находятся. Воины является царства стенами, стенами, башнями ... Достойный славы и почести есть чин военный ... ». То есть в данном случае Яворский стоял на позициях сохранения царства московского и его сохранности.

Интересными для нас "является взгляды Яворский о соотношении светской и духовной власти. Сначала следовал он распространенной в Украине мысли о том, что государство и церковь находятся на одной ступени в обществе, являются равноправными между собой: каждая имеет свою сферу влияния. В Москве он пытался добиться невмешательства государства в дела церкви, больно переживал, когда государство все-таки вмешивалась, в частности в церковные догматы. Яворский видел, что в Петровском государстве церковь теряла независимость. Поэтому пробовал поднять церковный авторитет, укрепить его влияние на экономическое и общественно-политическую жизнь России. В своих проповедях он утверждал, что большим успехам во внешней и внутренней политике российское государство обязано церкви, православию. Как глава русской православной церкви Яворский давал Петру понять, что церковная иерархия будет его поддерживать, когда монарх улучшит его положение. Эти иногда непримиримые выступления Яворского привели к ухудшению отношений между митрополитом и царем.

Вместе с тем Яворский был сторонником сильной, централизованной царской власти. В своих речах он осуждал противников монархии, сравнивал монарха с библейским героем Ноем, который достойно и праведно ведет государственный корабль среди моря мирных и военных приключений. Царское правительство, укрепляя абсолютную власть, пытался подорвать основы экономического и политического могущества русской православной церкви (ввел большие налоги, ввел институт фискалов). Яворский в проповеди «О сохранении заповедей Господних» выступил с критикой этих законов Петра I, а особенно осудил практику фискальства. «Хотя фискал ничего не докажет, - писал царю Яворский, - все равно он клевету на ближнего сводит, его нельзя ни в чем обвинять и нельзя ему слова сказать. Об этом я говорил, что не должно так быть, и в архиерейских судах появление фискала является необычная и неприличная »1.