Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Койн Ирмгард. Девочка, с которой детям не разрешали водиться - royallib.ru.doc
Скачиваний:
7
Добавлен:
11.03.2016
Размер:
222.31 Кб
Скачать

Тетя милли хочет выйти замуж

Все кругом говорят, что тетя Милли перезрела. Она стала невыносимой, и мы от нее никогда не избавимся, если она не найдет себе мужа. Элиза говорит, что у каждой женщины обязательно должен быть муж. У меня тоже когда-нибудь будет муж. Так уж заведено. Мой папа принадлежит моей маме. Дети тоже принадлежат своей маме. Правда, меня тетя Милли не взяла бы даже в подарок, да я и сама не позволила бы, чтобы меня ей подарили, но зато от моего маленького брата, когда он не кричит и не пачкает пеленок, она бы не отказалась. Квартира тоже принадлежит моей маме. Тете Милли здесь не принадлежит ничего, но она ругается, если я что-нибудь сломаю, все время делает мне замечания и ябедничает на меня. С ней просто мучение.

Только что наша Элиза сообщила мне очень важную новость – по объявлению в газете тете Милли присылают на выбор мужей. Об этом никто ничего не должен знать. Тетя Милли держит все в секрете, но Элиза узнала и очень рада. Мы обе мечтаем о том, чтобы у нас забрали тетю Милли. Она дала в газету такое объявление: «По зову сердца! Моложавая сорокалетняя брюнетка, с веселым характером и внешностью Юноны, нежная и серьезная по натуре, любящая природу и имеющая небольшой капитал, хочет внести тепло и ласку в одинокую жизнь честного и материально обеспеченного идеалиста». Элиза говорит, что она не представляет себе, как такая брюзга и скандалистка решается сказать про себя, что у нее веселый характер, но что, возможно, в присутствии мужчин она переменится и станет приветливой и ласковой. Женщины ведь на все способны.

Элиза тоже хочет, чтобы тетя Милли уехала от нас, потому что тетя контролирует ее самым подлым образом и гоняет с утра до вечера. Элиза тайком читает все письма от мужчин, которые присылают из редакции, и рассказывает мне, а я рассказываю господину Клейнерцу из квартиры напротив, а господин Клей-нерц рассказывает моей маме, а та – моему отцу. Никто не верит, что какой-нибудь мужчина польстится на тетю Милли, но весь дом в ужасном волнении и беспокойстве. Тетя Милли накупает себе кофточки и банты, воротнички и специальные стельки от плоскостопия.

Каждому было ясно, что с тетей Милли происходит что-то неладное. В конце концов она сама все рассказала моей маме, потому что господин Лотар Брозе-лиус собирался зайти к нам после обеда в заранее назначенное время для того, чтобы познакомиться с тетей Милли с глазу на глаз. Он написал тете Милли письмо. Судя по письму, он был идеальным одиноким вдовцом, совсем еще бодрым, и богато одаренной натурой.

Элизе поручили сварить настоящий кофе безо всяких примесей, а из буфета достали бутылку старого коньяка, и тут я не на шутку испугалась.

Надо сказать, что мама хранила эту бутылку коньяка для особого случая. Но этот особый случай один раз уже настал по вине дяди Хальмдаха. Он как-то пришел к нам, когда никого, кроме меня, не было дома. Когда он приходит, он всегда спрашивает: «Нет ли у вас чего-нибудь выпить?»

Мама и тетя Милли ему никогда ничего не дают. Но дядя Хальмдах пообещал пойти со мной вечером в настоящий большой цирк – он может ходить куда угодно, потому что рисует картинки для газет, и еще он обещал подарить мне футбольный мяч и надеть маску черта и напугать ею противную фрейлейн Леве-них, которая живет на нашей улице, а кроме того, мне хотелось, чтобы дядя Хальмдах поиграл со мной и не уходил. Поэтому я тайком достала из буфета бутылку старого коньяка, она была уже раскупорена и один стаканчик был выпит на пробу; коньяк в ней намного старше меня. Я вовсе не думала, что дядя Хальмдах выпьет все до дна, но он взял и выпил, и я очень испугалась.

После этого мы с ним вместе очень громко и красиво пели «Когда в лесу цветет шиповник, шиповник цветет…». А потом, чтобы никто ничего не заметил, я налила в бутылку холодного чая, у него ведь такой же цвет, как у коньяка, и спрятала ее обратно в буфет.

И вот теперь эту бутылку поставили на стол для господина Лотара Брозелиуса. Едва ли это кончится добром. А рядом с бутылкой поставили нарциссы, и тетя Милли сто раз вытерла пыль со всей мебели. Элиза тут же сказала: «Как будто мужчина обратит на это внимание! Только женщины способны заниматься такой ерундой».

Тетя Милли надела свое темно-синее шелковое платье. Мама сказала: «Да, это платье, пожалуй, больше идет ей, чем то, в цветах». После этого тетя Милли заявила, что мама хочет, чтобы она выглядела старой, сняла темно-синее и надела цветастое платье, а потом опять сняла цветастое и надела темно-синее. Так она все время меняла платья. А потом заплакала, большое зеркало в спальне моих родителей запотело сверху донизу от ее дыхания. У мамы дрожали руки, мне приказали прекратить свист, тут раздался звонок, и все закричали как безумные, а Элизе велели быстренько прогладить белый кружевной воротничок и одновременно открыть дверь. Я хотела было открыть дверь, но все закричали, чтобы я ни в коем случае ни во что не вмешивалась и что одно мое присутствие способно разбить любое зарождающееся счастье, поэтому мне пришлось подсматривать в замочную скважину. Ведь нужно же мне было узнать, чем кончится эта история со старым коньяком и избавимся ли мы от тети Милли.

Элиза пошла открывать, крик в спальне прекратился. В гостиную вошел, потирая руки, круглый человечек на очень коротеньких ножках,– там, где у него кончался живот, сейчас же начинались ноги. Он стал спокойно рассматривать висевшую на стене картину, которую когда-то нарисовал с меня дядя Хальм-дах; я на ней выгляжу совсем как моя мама, когда она бывает похожа на меня. Никто бы не заметил, если бы он тайком отпил из молочника, стоявшего на столе, немного сбитых сливок, но круглый человечек очень хорошо вел себя. Волосы у него были седые я аккуратно подстрижены, а лицо гладкое и красное, как помидор. На жилете у него висели оленьи зубы, которые меня очень интересуют, я с удовольствием рассмотрела бы их поближе.

Вошла тетя Милли, круглый человечек очнулся, в лицо ему светило солнце. На тете Милли было цветастое платье, руку она прижала к груди. Румяный человечек с шумом выпустил через нос воздух, как паровоз. У тети Милли было такое выражение лица, как у сказочной феи в театре, когда она склоняет голову к стоящему на коленях принцу и помогает ему встать. Они заговорили о кофе и тортах и о том, что у господина Брозелиуса был гастрономический магазин, теперь он перешел к его зятю. Он сказал, что внешность тети Милли ему нравится, что мужчине пожилого возраста хочется иметь возле себя спокойную и солидную женщину и что порхающие мотыльки его не устраивают. И еще он сказал, что тетя Милли, наверно, так же как и он, любит природу, не бесконечные прогулки до седьмого пота, а отдых на берегу Рейна и концерты под открытым небом, что в этом вопросе он идеалист, что он любит музыку и знает все оперы. Его покойная жена страстно любила Вагнера, впрочем, она была такая же видная и полная, как тетя Милли. Он надеется, что они как-нибудь посидят вместе в ресторане и выпьют по стаканчику пунша.

Мне все очень хорошо было слышно. Потом тетя Милли налила в рюмки старого коньяку, и у меня забилось сердце. Но все обошлось, потому что тетя Милли только прикоснулась губами к рюмке, а господин Брозелиус сделал один глоток, вздрогнул, но не сказал ни слова и не допил до конца. Потом все говорили, что умеренность этого человека производит самое благоприятное впечатление, а бутылку из-под старого коньяка, в которую был налит чай, положили обратно в буфет.

Все могло бы чудесно устроиться с господином Брозелиусом, и, может быть, нам удалось бы избавиться от тети Милли, но тут она получила фотографии какого-то Бориса Кастора. Элиза, конечно, сразу же обо всем узнала.

Дело в том, что один молодой человек прислал тете Милли письмо, в котором написал, что он венгр по происхождению, что он необычайно тонко чувствует музыку, что у него ужасно сложилась судьба и нет около него человека, который бы ему посочувствовал и пожалел его. Тетя Милли ответила ему, он ответил тете Милли и прислал ей свою фотографию. Бледное лицо и огромные глаза навыкате. Тетя Милли больше и слышать не хотела о каком-то Брозелиусе, да и вообще ни о ком, кроме Бориса Кастора.

Тетя Милли плакала в комнате у мамы и кричала, что господин Брозелиус для нее слишком стар и груб, что судьба ей уготовила жизнь с другим, более утонченным человеком, который считает, что в ее письмах чувствуется сильная и свежая, как юность, душа и что для него это самое главное. Тетя Милли кричала, что ее хотят лишить счастья и что со всех сторон ее окружают завистники. И что она выглядит намного моложе моей мамы, потому что не изнурена духовно и физически долгими годами замужества, и что недавно, когда она стояла около кинотеатра «Агриппина» (в качестве доказательства она может даже совершенно точно указать место), перед ней прохаживался мужчина и напевал: «Эх, девица, красавица девица…» – и при этом бросал на тетю Милли красноречивые взгляды. Она сказала, что в субботу днем встретится с господином Борисом Кастором и никакие враждебные ей родственники и никакие силы природы не смогут помешать этой встрече. Элиза узнала, что тетя Милли собирается встретиться с Борисом Кастором в гостинице «Принценхоф», и сказала, что никогда красивый молодой человек не женится на тете Милли.

Мне так хотелось, чтобы он на ней женился, и Хенсхен Лаке сочувствовал мне потому, что мы друзья, и еще потому, что члены нашей шайки дали клятву помогать друг другу. К тому же тетя Милли в понедельник наябедничала, что мы играли на поляне за нашим садом с англичанами в футбол, вместо того чтобы учить уроки. Поэтому мы с Хенсхеном Лаксом придумали замечательный план. Хенсхен Лаке сказал, что мы должны как-нибудь приукрасить тетю Милли, потому что она старая, жирная и очень некрасивая, даже новая шестимесячная завивка ей не помогла. А Бориса Кастора она могла бы заинтересовать только в том случае, если бы была княгиней. У Лаксов есть одна знакомая княгиня, она тоже некрасивая, но всякий раз, когда у нее умирает муж, она находит себе другого. Господин Клейнерц тоже считает, что в наше время княгини все еще в цене.

В субботу днем Хенсхен Лаке и я направились к гостинице «Принценхоф». Тетя Милли и бледный мужчина с глазами навыкате сидели у окна. Тетя Милли выглядела так, будто ее обварили кипятком, Волосы у нее торчали во все стороны, как у сумасшедшей. Мужчина ел жареную утку и что-то говорил. Казалось, что он вот-вот заплачет.

Хенсхен Лаке приступил к выполнению нашего плана. Он пошел к телефону-автомату напротив, на площади Рудольфплац. Перед этим он долго учился говорить низким и солидным мужским голосом: «Прошу вас позвать к телефону княгиню Милли фон Кальтвейс». Тети Миллина фамилия Кальтвейс. Она, конечно, подойдет к телефону, если ее позовут. Мой отец тоже всегда подходит в ресторане к телефону, когда его вызывают. А Борис Кастор подумает, что тетя Милли действительно княгиня и скрывает это, потому что хочет испытать, насколько искренне он ее любит. Элиза читала роман о принцессе долларов и ловкачах, которые охотились за ее деньгами. Доведенная до отчаяния принцесса оделась в лохмотья, а белокурый шофер сжалился над ней и полюбил ее. Он думал, что она скромная нищенка, но сквозь дырявую одежду все же разглядел, что она собой представляет, и разгадал ее тайну, потому что в действительности тоже был герцогом.

Тетя Милли обязательно скажет Борису Кастору, что она не княгиня, но он все равно не поверит ей, И все в ресторане будут смотреть на тетю Милли, когда ее позовут к телефону. Всем будет казаться, что она такая же красивая, как гордые и своенравные княгини.

По телефону Хенсхен Лаке решил говорить с тетей Милли не своим голосом, а голосом оракула. Для этого он специально выучил наизусть отрывок из книги «Яд человека-обезьяны». В этой книге дрожащая от страха девушка слышит ночью предостерегающий ее таинственный крик: «Внимание, внимание, не бойся, красавица, спасение близко. К тебе на белом иноходце приближается счастье, но берегись опьяняющей сладости жгучего красного мака – избегай обманчивого яда, в каком бы он виде ни был».

Я очень долго ходила у входа в «Принценхоф». Наконец один из официантов крикнул: «Ее высокоблагородие княгиня Милли фон Кальтвейс!» Он повторил это дважды» и звучало это чудесно. Когда тетя Милли с величественным видом направилась к телефонной будке, я сама чуть было не поверила, что она княгиня. Все смотрели на нее, а я была счастлива – теперь тетя Милли и Борис Кастор скоро поженятся.

Не успела я подумать о том, что Хенсхен Лаке, наверно, говорит ей про опьяняющую сладость жгучего красного мака, как вдруг ко мне подошел Борис Кастор в пальто и шляпе. «Малышка», – сказал он на бегу и потащил меня за руку. Я никогда не позволила бы тети Миллиным мужьям бить меня, я отдавила бы им за это ноги. Но он и не собирался меня бить. Он вынул из кармана три монетки, дал их мне и быстро проговорил: «Малышка, скажи той толстой даме, что сидела у окна, а сейчас говорит по телефону, – она только что пила кофе, вон та, в цветастом платье, – скажи ей, что ее знакомому стало плохо-у него приступ малярии, которую он подхватил в тропиках, с тех пор приступы все время повторяются. Пусть она не ждет его», И он скрылся.

Сначала мы с Хенсхеном Лаксом разменяли десять пфеннигов в табачном магазине, потом мы разыскали за киоском «Соки – воды» на Рудольфплац грязного мальчишку, дали ему пять пфеннигов и показали, где сидит тетя Милли. Он должен был передать ей, что у ее знакомого начался приступ тропиков и что ей незачем ждать.

Затем мы пошли есть мороженое – ведь мы вернули деньги, которые потратили на разговор из автомата. Все в этом мире было нам непонятным. Почему он сбежал? Может быть, он еще вернется. Может быть, княгиня – это слишком мало и нам надо было назвать тетю Милли королевой?

Вечером дома был большой скандал. Я этого никак не ожидала. У тети Милли тоже был приступ, похуже, чем у бледного молодого человека. Все говорили, что в этом деле замешана я. Сначала я сказала, что так думать обо мне – настоящая подлость. Потом все начали донимать меня вопросами и донимали до тех пор, пока все из меня не вытянули. Тетя Милли кричала, что я разрушила счастье всей ее жизни, расшатала нервную систему моего отца и отравляю жизнь матери. А что делают взрослые, когда они вне себя от злости и досады? Они начинают бить бедного ребенка. Пришел господин Клейнерц и сказал, что тетя Милли от души должна быть мне благодарна, но это не помогло. Тетя Милли кричала, что Борис Кастор – чуткая, благородная натура и что его отпугнули: ведь он подумал, что она пускает в ход подлую и неуклюжую ложь. Его нервы расшатались в тропиках, и теперь, когда он узнал, что она лгунья, и разочаровался в ней, это потрясение вызвало у него приступ малярии. Наверно, этот несчастный молодой человек в отчаянии бродит по городу. «Он даже забыл уплатить за порцию утки, кто возместит мне этот расход?» – «Ловкий вам попался мошенник, нечего сказать!» – воскликнул господин Клейнерц, а тетя Милли закричала, что господин Клейнерц грубиян, что человек, страдающий смертельным недугом и стоящий одной ногой в могиле, забывает иногда о земном и что во всем виновата я.

Потом пришел дядя Хальмдах, и отец ему тут же сказал: «Ты опять малость хлебнул!» Дяде Хальм-даху все подробно рассказали. Сначала я очень боялась, что он забыл про историю с коньяком и опять его потребует. Но ему, слава богу, сразу же дали стакан мозельского, которым отец в этот момент успокаивал свои нервы.

Тетя Милли глотала пилюли, плакала и говорила, что никогда не переживет того, что предстала лгуньей в глазах скромного и застенчивого молодого человека, который владеет огромной недвижимостью в Венгрии, хотя только вскользь упоминает об этом. И что я не ребенок, а настоящий черт.

Тогда дядя Хальмдах стукнул по столу кулаком и, чтобы меня утешить, пообещал принести мне из зоологического сада одну из маленьких пантер, которые мне очень нравятся. Но, к сожалению, он почти никогда не выполняет своих обещаний.

Тут вы можете оставить комментарий к выбранному абзацу или сообщить об ошибке.

Оставленные комментарии видны всем.