Трансформация понятия идеологии

Идеология существует с глубокой древности и явля­ется одной из форм внутренней духовной регуляции жизни различных социальных общностей и государственных обра­зований. В отличие от других регулятивно-организационных форм (таких, как нравственность, религия, право) идеология нацелена преимущественно на упорядоче­ние отношении власти и остального общества, а также отношений различных классов и групп социального целого, имея в качестве важнейшей функции достижение общего единства и стабильности. На протяжении веков, наряду с возникновением, расцветом и упадком различных цивили­заций и государств, рождались, существовали, а затем становились достоянием истории различные формы идеологии. Однако само понятие для обозначения такого специфиче­ского явления социальной жизни как идеология возникло сравнительно недавно, в конце XVIII в., в среде поздних представителей французского просвещения.

То обстоятельство, что в течение столь долгого вре­мени идеологии существовали в неназванном и как бы не­явном виде, свидетельствует лишь об объективности нали­чия и воздействия многих явлений и факторов обществен­ной жизни, реальное постижение сущности которых со­вершается постепенно и всегда запоздало относительно факта их конкретного присутствия. В этом также прояви­лась общая тенденция развития духовной культуры евро­пейской цивилизации.

В раннюю пору формирования европейских народов наиболее общей, универсальной формой духовно-идеологической регуляции их социальной жизни являлась мифология, синкретически объединявшая элементы магии и позитивного знания, искусства и реальной практики. Позже, после принятия христианства многовековая эпоха средневековья также отмечена господством широких уни­версальных идеолого-мировоззренческих структур. Они основывались на христианском учении и выступали фор­мой идеологического освящения и обоснования феодаль­ного общества. Такие универсальные идеологические и мировоззренческие формы органично и нерефлексивно воспринимались и принимались как извечная данность, це­лостная и неразделимая.

И только в Новое время с утверждением идей Про­свещения начинается иной период духовного развития. Ши­рокие, универсальные идеолого-мировоззренческие струк­туры трансформируются, на заложенной ими основе проис­ходит дифференциация и обособление специфических ду­ховных образований, развитие многообразных самостоя­тельно-светских областей знаний. Исторически суверенные права обретают народы и личность. И если в средневековье господствовала универсальная, единая для всех форма по­стижения и оценки реальности, то в Новое время реализу­ются различные формы мировоззрения - политического, юридического, идеологического, научного, нравственного, эстетического, национального, личностного.

Именно атмосфера открытия реального богатства проявлений общественной и духовной жизни и привела к четкой фиксации такого ее специфического порождения как идеология.

Однако первоначально сам основатель этого поня­тия Дестют де Траси, а также его современники Констан­тин Вольней, Пьер Кабанис вкладывали в него содержание, весьма далекое от нынешнего понимания этого термина. В идеологии они видели особую науку, которая выясняет причины и законы формирования идей и составляет основу иных наук, прежде всего таких, как политическая, нравственная, педагогическая. Дестют де Траси и его сторонники активно участвовали в политической жизни Франции кон­ца XVIII - нач. XIX в., выражали идеи буржуазного либе­рализма. После установления Наполеоном императорского режима группа «идеологов» во главе с Дестют де Траси составила определенную оппозицию узурпаторской власти. Возникло достаточно отчетливое противостояние Наполе­она и «идеологов». Придя к власти, Наполеон отказался от идей и лозунгов Великой Французской революции; идеи свободы и равенства подменялись принципом неравенства владения собственностью, что должно поддерживаться и освящаться религией. В начале XIX в., отмеченном рядом крупных неудач во внутренней и внешней политике, Напо­леон обрушился с резкой критикой на «идеологов» как вра­гов общественных установлений и власти, виновных в не­счастьях, которые постигли страну. «Идеологи» клейми­лись как представители оторванной от реальности туман­ной метафизики и абстрактной умозрительности, пытаю­щиеся на такой зыбкой основе устанавливать начала обще­ственной жизни и законодательства народов. Основное на­правление критики «идеологов» было нацелено на выявле­ние ложности, неистинности их взглядов, их несоответст­вия реальному знанию и опыту истории.

Этот конфликт Наполеона с «идеологами», полу­чивший достаточно широкий общественный резонанс, ска­зался и на отношении к самим понятиям идеология и идео­логи. Была заложена традиция негативной оценки идеоло­гии как ложных, искажающих действительность представ­лений. В целом такое отношение к идеологии характерно для всего XIX в., в том числе и для основоположников марксистского учения.

Применение Марксом и Энгельсом термина «идео­логия» первоначально включает традиционную для того времени трактовку ее содержания как умозрительных, отвлеченных от действительности идей, а затем соединяется с критикой форм «ложного сознания» и вводится в русло материалистического понимания истории, общественной жизни и духовных явлений как отражения конкретной со­циальной реальности, ее противоречий. При этом домини­рует трактовка идеологии как явления классового, кореня­щегося в реальных противоречиях антагонистического об­щества. Тем самым, согласно марксистской точке зрения, сущность конкретных классовых интересов обусловливает и особенности их духовного выражения, характер той или иной идеологии.

Понятие идеологии весьма широко использовалось основателями марксизма для обозначения определенного типа мышления, а также философских и общественно-политических течений, порождающих превратные пред­ставления о действительности. Идеологичность, неистин­ность «ложного сознания» полагалась итогом отрыва от социальной реальности, обусловленным такими особенно­стями мыслительного процесса, когда понятия о действи­тельности не являются результатом ее объективного по­знания, а конструируются на основе чистого мышления идеолога или теоретических наработок предшественников.

Такое выражение «ложного сознания» Маркс и Эн­гельс видели в философском идеализме. Достаточно часто понятие идеология применялось при характеристике фило­софии Гегеля и младогегельянцев. Подчеркивалось, что философы-идеалисты выступают именно как идеологи, принимающие идею за основу всего существующего в ми­ре, в итоге чего реальности навязываются умозрительные схемы, не имеющие с ней ничего общего. Критика идеологизма идеалистических философских течений имела для Маркса и Энгельса особое значение, потому что была не­обходимой предварительной ступенью для утверждения принципа обусловленности духовных явлений реальными социальными отношениями, материальной основой общества. Идеологичность (идеология, идеологизм, идеологиче­ская иллюзия) становилась у Маркса и Энгельса достаточ­но устойчивой оценочной характеристикой превратного, ложного понимания сущности происходящих в обществе процессов.

В более широком смысле для Маркса и Энгельса идеологией оказываются все формы буржуазного сознания. Политические, правовые, нравственные, религиозные и другие взгляды буржуазных идеологов являются, согласно основоположникам марксизма, типичными порождениями ложного сознания, мистифицирующего реальную картину существующих общественных отношений, классовых про­тиворечий. Полагалось, что в основе подобной мистифика­ции лежит стремление к закреплению существующего не­равенства, к утверждению эгоистических классовых инте­ресов, что обычно осуществляется посредством их пред­ставления как всеобщих, всенародных. Корни ложного сознания усматривались в противоречивой основе антаго­нистического общества, поэтому считалось, что с исчезно­вение и противоположных классов идеологии прекратят свое существование.

Применение принципа историзма к изучению ду­ховных явлений обусловило в марксизме стремление к анализу процесса возникновения и смены форм идеологий, различению идеологий прогрессивных и реакционных, раскрытию характера их внутренней трансформации. Сущ­ность процесса становления буржуазной идеологии оценивалась как превращение из прогрессивной в реакционную. Показывались элементы и начала прогрессивной общест­венной роли и подлинного социального значения, которые несла буржуазная идеология в ранний период своего утверждения и развития, а также аргументировался тезис о том, что она утратила свои продуктивные функции, стала сугубо охранительной и превратилась в препятствие даль­нейшего общественного развития. Тем самым утвержда­лась потребность преодоления ложной и реакционной буржуазной идеологии и создания новой, объективной тео­рии общества и исторического процесса.

Марксизм и возник в качестве такой идейной, обще­ственно-политической и социально-классовой альтернати­вы идеологичному буржуазному сознанию. Свою теорию Маркс и Энгельс называли научным социализмом, проле­тарским мировоззрением, теоретическим выражением про­летарского движения. В отношении своего учения основа­тели марксизма не употребляли понятия идеология, кото­рое на протяжении всей их деятельности неизменно сохра­няло негативный оценочный смысл, постоянно применяясь для обозначения ложных, неистинных форм сознания, взглядов и теорий.

Однако объективно классический марксизм как обще­ственная теория и выражение социально-преобразовательных задач и потребностей, связываемых с исторической миссией пролетариата и переходом от капитализма к социализму, нес в себе типические черты идеологического явления. И лишь привычное для XIX в. терминологическое противопоставле­ние содержательных обозначений, резко разделяющих идеологию и научность, когда первое из них становилось синонимом ложности, умозрительности, субъективизма, а второе отождествлялось с истинностью, реальной обуслов­ленностью, объективностью, препятствовало применению в марксистской среде понятия идеологии к собственному уче­нию. (Вместе с тем, с позиции отстраненной это оказыва­лось возможным; так, Э. Бернштейн, оцениваемый марксис­тами как ревизионист, в конце XIX столетия квалифициро­вал марксизм как идеологизм и метафизику, ставшие исто­рическим анахронизмом).

В начале XX в. в марксистской теоретической традиции противопоставление идеологии и научности будет Преодолено, и идеология будет свободно определяться как научная, истинная или ненаучная, ложная. Марксизм будет определен В.И. Лениным как научная идеология (пролетарская идеология, а социализм как идеология классовой борьбы пролетариата), соответствующая всем требованиям объективности. При этом уже традиционно будет утвер­ждаться коренная несовместимость марксистской социали­стической идеологии и идеологии буржуазной. Позже, с образованием СССР, марксистско-ленинская идеология станет официальной государственной идеологией, безраз­дельно господствующей на протяжении десятилетий в об­щественном сознании и определяющей основу и характер неси внутренней и внешней политики и всей жизни страны.

Классический марксизм, представленный именами К. Маркса и Ф. Энгельса, был возникшей в конкретно-исторических условиях середины XIX в. философской, со­циально-экономической и социологической теорией, хотя и с особыми претензиями на объективность, научность, ис­ключительность. Причем с течением времени и особенно у его активных последователей эти претензии приобрели особую выразительность и последовательность проявления и утверждения. Подобные претензии на исключительность, особенно связанные с тенденцией абсолютизации опреде­ленного круга идей и взглядов, наделения их статусом незыблемой научности и истинности, являются характерным признаком именно идеологического сознания.

Соотношение идеологии и научного знания пред­ставляет собою предмет особого рассмотрения. Идеологии, возникая и утверждаясь, используют данные и выводы науки, однако используют их по своему усмотрению, имея в виду собственные цели. Поэтому важно подчеркнуть, что как идеологическое сознание, так и наука занимают свое специфическое место в ряду других порождений духовной жизни, являются различными формами общественного сознания, выполняющими присущие каждой из них свое­образные функции в осуществлении жизнедеятельности социального организма. Поэтому применение определения «научная» относительно идеологии есть лишь стремление опереться на высокий авторитет науки в процессе утвер­ждения некоторой доктрины, и стремление это по своему существу оказывается идеологическим.

Весьма показательной в этом отношении представ­ляется изложенная ранее трансформация терминологиче­ских определений марксизма (а позже марксизма-ленинизма) - первоначально как теории научного социа­лизма, затем научной идеологии, а потом государственной социалистической идеологии как высшего порождения ду­ховной жизни вообще. В принципе такая трансформация понятий фиксировала этапы процесса превращения опре­деленной общественной теории в идеологию, а затем пере­ход этой оформившейся идеологии в идеологию государст­венную, в духовное основание всей общественно-политической жизни в СССР. Расширение границ влияния и реальное утверждение социалистической идеологии в системе общественно-политических и социальных отноше­ний, достижение ее абсолютного доминирования в общест­ве делало, по существу, излишним прежнее подчеркивание научности этой идеологии.

Марксизм-ленинизм оказал громадное влияние на духовную жизнь и общественные процессы конца XIX и всего XX в., имел в полном смысле этого слова всемирно-историческое значение. Опыт существования СССР и дру­гих социалистических стран со всей очевидностью свиде­тельствовал о действенности влиятельнейшей идеологиче­ской доктрины, применявшейся в практике социалистиче­ского строительства и основывающейся на принципах и идеях, выдвинутых и развитых К. Марксом, Ф. Энгельсом, В.И. Лениным. Такие важнейшие марксистские понятия и Принципы как социально-экономическая формация, классы и классовая борьба, пролетарская революция, диктатура пролетариата, пролетариат как гегемон, капитализм, со­циализм и коммунизм, буржуазная и социалистическая идеология и многие другие заняли прочное место в созна­нии и мировоззрении нескольких поколений людей. При­сутствуют они в разных преображенных формах до сих пор и в нашем сознании.

Распад социалистической системы стал одновре­менно свидетельством бесперспективности идеологиче­ской доктрины, скреплявшей прежний уклад существова­ния многочисленных народов. Время кризиса с особой оче­видностью выявило именно ее слабые стороны. Всемирно-мессианские замыслы и попытки их осуществления, пред­принимавшиеся на протяжении десятилетий, потребовали от страны величайшего напряжения сил и громадных эко­номических средств, однако так и остались нереализован­ными, обнаружив свой утопизм.

Жесткое подчинение человека высшим государст­венно-политическим целям препятствовало развитию мно­гообразных форм социальной активности общества. Не­терпимость и борьба со всем, что противоречит господ­ствующей идеологии, государственному патриотизму, культу вождя и коллективистской общности вела к консер­вации существующего, к бюрократической унификации всего, что выходит за границы искусственно принятой все­общей средней нормы. В итоге безусловность подчинения власти и силе, унификация мышления и поведения, пре­небрежение правом, свободой личности, нравственностью оказывались типическими характеристиками старой систе­мы, которая стремилась утвердить полное преобладание государства над многообразными проявлениями общественной жизни. В этих условиях общее единство (как необ­ходимая предпосылка существования любого социального образования) могло обеспечиваться лишь внешними в от­ношении общества средствами, носителем и проводником которых выступала партийно-государственная система, ко­торая возвышалась над обществом и управляла им как посредством силы, власти государства, так и духовно, идео­логически.

Конечно, степень жесткости проявления и утвер­ждения принципов государственной идеологии обусловли­вается природой самой государственной системы, а также может изменяться на различных этапах формирования этой системы. Социалистическая государственность прошла разные фазы своего становления - от диктатуры пролета­риата, военного коммунизма до провозглашения принци­пов социалистического общенародного государства, и это, естественно, сказывалось на методах и средствах осущест­вления ведущих идеологических установок, их смягчении, хотя суть оставалась неизменной.

Превращение марксистского учения в государст­венную идеологию, его «огосударствление» в ходе реали­зации идеи диктатуры пролетариата не могло не привести к разрыву слишком многих связей с действительно гумани­стическими принципами и началами марксовской теории, прежде всего с обоснование необходимости справедливого общественного устройства и возможностей перехода к не­му. Обусловленные конкретными историческими социаль­но-экономическими и духовно-культурными обстоятельст­вами внутренние государствообразующие тенденции, свя­занные с абсолютизацией роли верхних властных, админи­стративно-управленческих структур, получили особое и преимущественное развитие. В итоге образовался высший партийно-бюрократический слой, обладающий всей полно­той власти, озабоченный укреплением собственного положения, однако неспособный чутко реагировать на реальные изменения в жизни, догматичный прежде всего в отноше­нии к экономической сфере жизни общества. В результате конкретные материальные и духовные интересы людей оказались очень далекими от приоритетных целей государ­ственной политики.

Следует учитывать такое важное обстоятельство. Глобальное утверждение марксистско-ленинской идеоло­гии в XX в. происходило на благодатной почве, подготов­ленной процессами демократизации различных обществ и государств Европы и Азии, Эти процессы привели к суще­ственным изменениям как социальной структуры общества, так и его духовной, идеологической жизни. Активное включение во все сферы общественной жизнедеятельности социальных слоев, ранее находившихся на низших ступе­нях классово-сословной иерархии, совершалось одновре­менно с тенденцией унификации общественных связей и отношений, в том числе и общественного сознания.

Типичным порождением XX в. становится оформ­ление и господство массового, «усредненного» сознания, которое было пронизано изменчивыми утопическими ожи­даниями, так присущими мировоззрению и психологии широких демократических слоев. Эти ожидания, сохра­нявшие древнюю мечту человечества о прошлом «золотом веке», исходном благополучии и бесконфликтном сущест­вовании как подлинной сути человеческой жизни, кристал­лизовались в идею социальной справедливости, ее торже­ства в действительности. Социалистическая идеология бы­ла созвучна таким потребностям.

Революционные преобразования в России начала XX в. неимоверно усилили возможности активного участия широких масс в социальной жизни. Приобщенные к строи­тельству нового общества, они внесли в него состояние своего сознания и психологии; и это была самостоятельная величина и данность, которая наряду с идеей социальной справедливости вмещала в себе накопившийся на протяже­нии веков огромный заряд стихийного недовольства суще­ствующим, бунтарского и анархического протеста против несправедливой социальной реальности, готовности к ее уничтожению. В этих условиях социалистическая идеоло­гия, утверждавшаяся в качестве государственной, была вы­нуждена согласовываться с реальным уровнем сознания и культуры включившихся в социальную жизнедеятельность масс. Причем, такое согласование не расходилось с актив­но-наступательным духом и устремленностью идеологиче­ской доктрины, однако в целом вело к новым гуманистиче­ским потерям.

Это особенно выразительно проявилось в догмати­ческой абсолютизации классового момента в диалектике классового и общечеловеческого, что препятствовало про­дуктивному выявлению и развитию тех гуманистических начал, которые объективно содержались в идеологии и культуре социализма как наследовании классического мар­ксизма. В итоге государственная социалистическая идеоло­гия, с самого начала строившаяся на столь связанной с раз­рушительными потенциями идее борьбы, так и не сумела выйти за пределы позиции постоянного противоборства, выработать впоследствии позитивную созидательную аль­тернативу этой идее и позиции, что было так необходимо для всестороннего общественного развития.

Марксизм-ленинизм принадлежит к числу глобаль­ных идеологий, является одной из влиятельных разновид­ностей социалистической идеологии. О размахе и глубине его воздействия на общественно-политические процессы в XX в. свидетельствовало образование СССР и мировой со­циалистической системы, включавшей ряд стран Европы и Азии, Марксистско-ленинская идеология стала явлением мирового порядка, обусловила глобальную историческую коллизию XX в. - противостояние двух общественно-политических систем, породила ситуацию и атмосферу их противоборства и холодной войны.

Распад СССР и образование в восточноевропейском регионе независимых государств стал завершением исто­рического периода существования социалистической госу­дарственной системы, а вместе с тем и господства мар­ксизма-ленинизма как государственной идеологии. Перед народами этих государств открылись новые исторические возможности, перспективы самостоятельного выбора пути общественно-политического, социально-экономического и национально-культурного развития.

Продуктивность выбора молодыми государствами направления своего дальнейшего развития во многом зави­сит от того, насколько будет в процессе конкретной социальной практики переосмыслена сущность и значение той идеологии, которая сыграла такую важную роль в нашей прошлой жизни и которая еще продолжает в разных моди­фикациях присутствовать в нашем общественном сознании сейчас. Такое переосмысление должно совершаться одно­временно с выработкой новых духовно-идеологических ос­нов и принципов государственного и социально-культурного существования и развития молодых утвер­ждающихся стран.

Плодотворность усилий в этом направлении в нема­лой степени зависит от освоения громадного опыта, накоп­ленного человечеством, его отдельными регионами и стра­нами именно в идеологическом выражении и обосновании своих интересов и потребностей, а также от учета много­образия и противоречивости общественно-политических и социально-культурных тенденций общего развития мирового сообщества. Это многообразие выражается прежде всего в наличии ряда глобальных, универсальных идеоло­гий, определяющих современное состояние мира. К числу таких идеологий, кроме марксизма-ленинизма и иных форм социализма - утопического социализма, демократи­ческого социализма, относятся либерализм, национализм, расизм, империализм.