Элементы социального мира.

Переход исследований от изучения социального восприятия к социальному познанию означает, кроме всего прочего, расширение спектра социальных объектов как элементов социального мира. Теперь в него включаются: образ-Я, образ Другого, образ Группы, образ Времени, образ Среды, образы других, не столь поддающихся классификации социальных явлений и, наконец, образ Мира в целом.

Образ Я. что социальная идентичность как отождествление индивидом себя с той или иной социальной группой — одна из важнейших составляющих образа-Я, отвечающая на вопрос о том, что есть и где есть человек в социальном смысле. Тешфел описываются три шага на пути познания человеком собственной идентичности:

— первый шаг: социальная категоризация — упорядочивание социального окружения в терминах группировки личностей способом, который имеет смысл для индивида;

— второй шаг: социальная идентификация — процесс, посредством которого индивид помещает себя в ту или иную категорию;

— третий шаг: социальная идентичность — получение некоторого итога — полного социального отождествления индивида.

Для Тернера личностная и социальная идентичность — не столько различные формы идентичности, сколько различные формы самокатегоризации: личность категоризирует себя в пределах определенного континуума «ближе» то к одному, то к другому полюсу. Это зависит всякий раз от того, в какой конкретно группе возникает ситуация идентификации.

Очень значительны рассуждения Эриксона по поводу сложной структуры идентичности, включения в ее содержание по существу трех идентичностей: Я-идентичности (осознание себя неизменным в пространстве и времени), групповой идентичности («перенесенной внутрь групповой идентичности»), психосоциальной идентичности (значимости своего бытия с точки зрения общества). К последнему следует добавить и такую характеристику идентичности, как наличие в ней двух сечений: положительного — каким человек должен стать и отрицательного — каким человек не должен стать. Здесь осознание себя как элемента социального мира соотносится с выработкой стратегии поведения, что очень важно с точки зрения единства познания и действия. В этой периодизации интересна фиксация «поворотных пунктов», т.е. таких переходов от одной стадии к другой, когда проявляется «кризис идентичности». Таких узловых точек Эриксон указывает несколько.

На подростковой стадии наблюдаются два механизма формирования идентичности: а) проецирование вовне смутных представлений о своей идеальности («сотворить себе кумира»); б) негативизм по отношению к «чужому», подчеркивание «своего» (боязнь обезличенности, усиление своей «непохожести»). Когда молодой человек не готов осуществить выбор идентичности, у него наступает «психосоциальный мораторий» — продление переходного периода. Здесь и возможен кризис идентичности — утрата чувства дома, психологического благополучия и тогда — «уход» в различные молодежные субкультуры (рокеры, битники и пр.). Радикальный перелом наступает при переходе к стадии «молодость»: возникает готовность и желание «смешивать свои идентичности с другими», правда, при возможном сохранении дистанции. Этот период совпадает с важными событиями в жизни молодого человека: с поиском друга, возможно, будущего спутника жизни, не исключено, что и просто старшего, авторитетного товарища. Важно, что при всех вариантах повышается значимость другого человека, причем настолько, что «смешать» свою идентичность с ним не представляется ни жертвой, ни изменой себе [см. 80, с. 91].

Второй «пик» наступает на восьмой стадии — «зрелость»: только здесь происходит окончательная конфигурация идентичности в связи с переосмыслением человеком его жизненного пути.

Вместе с теорией восьми возрастов человека, где намечены особые рубежи становления социальной идентичности, эти идеи Эриксона, хотя и развитые в совершенно специфическом контексте, имеют непосредственное отношение к тому акценту, который характерен для концепции Тэшфела. Этот акцент заключается в том, что проблема социальной идентичности становится по существу проблемой межгрупповых отношений. Не стоит заблуждаться в кажущемся парадоксе — идентичность рассматривается как инструмент социальной ориентации личности, результат же этого рассмотрения — построение личностью не просто своего собственного образа, но и образа группы, к которой она принадлежит или не принадлежит. Иными словами, социальный мир для личности — это всегда мир, на который она смотрит глазами группы. Но тогда очевидно, что и идентичность личности может сформироваться только в межгрупповом взаимодействии.

Образ времени. В проблеме времени можно выделить две части: а) осмысление человеком своего «психологического» времени, рубежей и этапов его развития; б) осмысление связи времени своего существования с временем эпохи, в рамках которой личность существует.

Первая часть этой задачи имеет традицию своего изучения в психологии. Существует ряд экспериментальных исследований, выявляющих влияние психофизиологических, личностных, социальных факторов на оценку длительности временных интервалов, что обусловлено событийной насыщенностью того или иного отрезка времени. В рамках этой традиции следует рассмотреть идеи К. Левина, который обозначал так называемую временную перспективу личности, интерпретируя ее с точки зрения «событийной концепции психологического времени». Различная временная перспектива личности возникает потому, что время разного масштаба задано личности определенными границами психологического поля в данный момент. Человек видит не только свое настоящее, но имеет всегда и определенные ожидания, т.е. надежды, страхи, мечты о будущем. Вместе с тем временная перспектива включает в себя и психологическое прошлое человека. Именно поэтому она крайне важна для определения уровня притязаний, настроения, творчества, проявления инициатив личностью. Именно от состояния психологического поля зависит то, что впоследствии было названо П. Фрессом «временной кругозор личности». Хотя в данной традиции речь идет об осмыслении личностью своего психологического возраста или своей временной перспективы, т.е. «личной хронологии», по выражению П. Жане, уже здесь просматривается связь, которая существует между названными характеристиками и социальным контекстом.

Поскольку человек осваивает временные отношения в практической деятельности, то именно на ее основе рождается некоторая Концепция Времени, свойственная каждой личности. Эта концепция конструирует связь настоящего, прошедшего и будущего, а эта связь, в свою очередь, определяется социальной значимостью событий. Так, по мнению Ш. Бюлер, на жизненном пути каждой личности формируется временной порядок — своеобразное «расписание» жизни, предписывающее определенные акценты в деятельности в течение разных периодов. Это расписание в различных социальных группах весьма различно, и внутри каждой группы существует свое представление о том, что нужно «успеть» на каждом конкретном этапе жизненного пути. Соответственно по-разному трактуется «отставание» на каждом таком этапе и переживается как жизненный неуспех.

В психологии давно введено понятие «самооценка возраста» — сопоставление личностью своих достижений с предъявляемыми обществом возрастно-ролевыми ожиданиями. Они представляют собой нормы и требования для включения в круг определенных социальных ролей. И если такое включение оказывается в силу каких-то причин невозможным, возникает ощущение дискомфорта. В общем плане проблема была поставлена С. Л. Рубинштейном: «Субъективное время личности отражает разный уровень бытия личности, разный уровень способов ее существования» [86а]. Это определяет и такую деталь на жизненном пути человека, как несовпадение психологического возраста личности в разных сферах ее жизнедеятельности, т.е. многомерность психологического возраста. Отсюда такие явления, как возникновение «акселератов», молодых людей, у которых их физическое развитие обгоняет формирование многих необходимых социальных качеств, и т.п.

Освоение личностью своего психологического времени необходимо для рационального его использования. Если сформировано представление о причинно-следственных связях событий в своей жизни, то это способствует и адекватному соотнесению этих событий с событиями, происходящими в определенный временной период и в жизни общества. Исторический ход времени означает определенную последовательность событий: каждый отдельный человек не может эту последовательность повернуть по своей воле, даты его биографии независимо от него «размещены» в определенном континууме. В этом заключается «принудительность темпоральной структуры», т.е. включенность индивидуального времени в социальный контекст.

Связь с концепцией времени, существующей в определенную эпоху, рождает в личности ощущение, что индивидуальная жизнь не ограничена рамками непосредственного существования, но должна быть рассмотрена в историческом масштабе: то, что было до моего непосредственного существования, то, что будет после, так или иначе вовлекается в личную концепцию времени. По справедливому замечанию К. А. Абульхановой, человек предвосхищает, организует события своей жизни всегда с точки зрения будущего и ему свойственна «временная трансвектива» — сквозное видение из настоящего в прошлое и будущее.

Проблема временной идентичности личности рассматривается наряду с традиционными представлениями о ее групповой идентичности. Она заключается в том, что для человека раскрывается перспектива помещать себя в различные категории не только в силу того, что он одновременно является членом различных групп, но и потому, что он способен увидеть различия в своей групповой принадлежности на разных этапах своей жизни: в прошлом, настоящем и будущем. Единство таких временных идентичностей позволяет говорить о существовании так называемых «возможных Я» или «возможных идентичностях», фиксирующих не только то, чем человек считает себя сегодня, но и то, чем он считал себя вчера, а также вероятность того, чем он будет осознавать себя завтра.

Легко видеть, что процесс формирования «возможных Я» связан с мотивацией: индивид пытается достичь позитивной оценки своей идентичности и избежать ее негативной оценки, хотя бы в будущем. Идея Тернера о соотношении личностной и социальной идентичностей обогащается здесь путем своеобразного «умножения» ее на временной аспект: характер этого соотношения, его конкретный вид зависит от «привязки» к конкретному временному аспекту.

Средовая идентичность. . Само понятие «среда» достаточно полно описано. В среде выделены четыре подсистемы: 1) природная среда — общий «фон» общества: состояние атмосферы, водный компонент, состав поверхности Земли, структура ландшафта, растительный и животный мир, климат, плотность населения;

2) среда «второй природы» — модификации природной среды, преобразованной людьми: угодья, дороги, зеленые насаждения, домашние животные, культурные растения; 3) «третья природа» — искусственный мир, созданный человеком, не имеющий аналогов в естественном мире (т.е. не «очеловеченная природа»): асфальт, бетон городов, пространство жизни и работы, транспорт, технологические объекты, мебель, культурно-архитектурная среда;

4) социальная среда — своеобразная интеграция трех предшествующих сред, что дает в итоге определенное качество жизни, проявляющееся, например, в культурной оседлости. По мнению О. Н. Яницкого, социальная среда включает в себя набор референтных групп для личности, представление о своих «корнях», Малой Родине, ценности своего «места» (местности) [109].

Совокупность природных и социальных факторов среды образует то, что называют «жизненной средой» или «непосредственной жизненной средой». Ее характеристики даются во вполне психологических терминах, когда выделяются: а) внутренняя среда индивида — моделируемое сознанием представление о «своей среде», ее «образ». Некоторые исследователи называют это «имплицитными теориями среды», подобно «имплицитным теориям личности», т.е. субъективными представлениями о характеристиках этой среды. Внутренняя среда индивида включает совокупность знаний и навыков, которые в ней могут быть актуализированы; б) «первичная экоструктура» — жизненное пространство, непосредственно «моя» среда обитания (дом, квартира, комната, вещи), как бы продолжение моего собственного «Я». Психологически эта среда формирует чувство хозяина — это «мой» мир; в) «групповая экоструктура» — среда сообщества: территория предприятия, вообще места работы, различные помещения совместного пребывания ~ клуб, спортивная секция и т.п.

Именно эта непосредственная жизненная среда выступает основой идентификации личности с каким-то определенным местом ее существования и пребывания. Термин «средовая идентичность», не очень благозвучно звучащий на русском языке, относительно новое образование, претендующее на то, чтобы обогатить представления об идентичности личности. Так же как и в случае формирования других координат идентичности (образ-Я, образ Группы, образ Времени), образ Среды формируется на протяжении всей жизни человека. Исследования Т. Нийта [77; 78] показали, как влияет на восприятие мира ребенком восприятие им своей непосредственной среды обитания: наличие или отсутствие у него своей «территории» — уголка или комнаты. Показано, что дети, живущие в перенаселенных квартирах, демонстрируют часто большую агрессивность, порожденную тем, что негде побыть одному, и т.п. Несмотря на наличие таких негативных воздействий среды обитания в детстве, именно ее образ сохраняется на всю жизнь. Впоследствии ностальгия «привязывается» именно к этой среде.

Таким образом, традиционная для социальной психологии проблема социальной идентичности выступает органической частью психологии социального познания. Стремление к позитивной идентичности предполагает наличие определенного образа мира: утрата ее означает для человека видение «другого» мира. Всякий раз, когда идентичность становится негативной, возникает стремление уйти в этот «другой» мир: следовательно, дисгармония между «Я» и «моей» группой принадлежности становится механизмом расшатывания сложившегося образа мира. Что же касается самой возможности сравнения различных групп принадлежности, то это, несомненно, обогащает картину окружающей индивида социальной реальности. Построенные образы двух элементов этой картины («Я» и «Группа») или при другом «счете» — четырех («Я», «Группа», «Время», «Среда») могут быть рассмотрены как своеобразные «результаты» процесса социального познания.