§5. Культура древней и средневековой Японии.

Древнеяпонская цивилизация одна из самых молодых, как и создавший ее народ, сформировавшийся в результате слияния протоайнских и малайско-полинезийских племен, переселившихся на острова в 1-м тыс. до н.э.

Духовная культура Японии в своих общих основаниях - философских, мировоззренческих, эстетических - сложилась на базе древней китайской культуры, и даже хроники, законы, первая из дошедших до нас антология стихов «Кайфусо», философские и научные трактаты писались на китайском языке до VIII в. Сам японский язык, по последним данным, наиболее близок корейскому. Эта открытость к иноземным влияниям, гибкость восприятия, способность к усвоению знаний и навыков - отличительная черта японцев, давшая возможность для быстрого темпа развития японской культуры.

Второй мощной движущей силой развития японской цивилизации является высокоразвитый культ предков, обеспечивавший преемственность в ходе исторической эволюции. Не случайно и в современной Японии так сильны черты традиционной культуры средневековья.

Природа Японии при всей мягкости климата сурова и неспокойна: непригодные для проживания горы на большей части территории, землетрясения и тайфуны. Это также наложило отпечаток на культуру страны, для которой характерно не противостояние природе, а тяга к гармоничному слиянию с ней, утонченное восприятие ее красоты даже в самых малых проявлениях, познание внутреннего мира человека через образы природы.

Обособленность Японии вследствие расположения ее на островах также отразилась на японской культуре. Япония не знала вражеских нашествий, требующих консолидации сил всей нации, напротив, страну как в древности, так и в средневековье раздробляли непрерывные внутренние войны. Идеологией, способствовавшей объединению страны и становлению государственности, стал буддизм, проникнувший сюда в VI в. из Китая.

Однако, приживалось в Японии лишь то, что было созвучно коренным традициям и действующей религии - синтоизму (яп. «син»-бог, «то»-путь, учение) с его культом природы, а именно: буддизм в его дзенском толковании (кит. «чань»), даосское учение о «естественном», способствующие характерной для японцев эстетизации природы, пронизывающей все искусство. Не случайно наибольшее распространение в Японии получили пейзажные свитки, а архитектура, позаимствовав у китайской многоярусную кровлю и кронштейны «доу-гун», развивается на основе подчинения природе — включение построек в пейзаж по картинному принципу. Эта тенденция прослеживается от первых синтоистских и буддийских храмовых комплексов до замков XVII в. Древнейший храмовый комплекс в Исе с главными святилищами Найку и Гэку - пример чисто японской архитектуры, свободной еще от китайского влияния. Он создан в IX в. по повелению, как гласит легенда, солнечной богини Аматэрасу, которая станет прародительницей японских императоров, так как ее внук и был послан на Землю в качестве первого правителя. Аматэрасу выбрала Исэ, как мирный край, в котором не бывает бурь и войн, и повелела построить ей храм.

Большую часть жизни, не считая сна, японец проводил вне дома. Он не мог расстаться с природой, даже если она была представлена почти символически — в виде крошечного сада. Японский дом и сад - уникальное явление, единственное в архитектуре, созданное вне китайского влияния. Конструкция дома проста: вертикальные и горизонтальные опоры несут крышу, а переборки состоят из скользящих по желобкам бумажных ширм. В зимнее время наружные стены забирались деревянными ширмами - амадо. Модулем постройки служит циновка размером 1,8 х 0,9 м - татами. Ими устилают приемный зал, хозяйственные и жилые помещения. Постоянных переборок нет, их заменяют передвижные перегородки (седзи), затянутые промасленной бумагой, непрозрачной, но пропускающей свет. При необходимости их можно убрать, увеличив интерьер дома. Мебели, кроме низеньких столиков нет, люди сидят на циновках, и комната воспринимается с высоты 70 см, что позволило понизить потолки. В «нише красоты» («токонама») приемного зала висит свиток - картина для созерцания и беседы о ней, на полу или невысоком столике стоит ваза с цветами или лакированная шкатулка, подобранные в соответствии со вкусом хозяина и стилем интерьера. Ваза нередко единственный декоративный элемент пустого и просторного интерьера, создающий настроение. Букет (икебана) - скорее символическая скульптура из веток, цветов и листьев - обязательно соответствует времени года и картине-свитку, в нем учтены законы асимметрии и равновесия, сочетания «инь» и «ян», различных символов, связанных со значением каждого компонента.

Простота дома, скромность материалов (дерево, бумага, травяные татами) также подчеркивает вторичность архитектуры по отношению к пейзажу. В доме японца всегда есть лучшая точка для созерцания ландшафта сада, созданного именно с этой целью, а не для прогулок в нем.

Синтез архитектуры, живописи, поэзии, каллиграфии, садоводства, организации интерьера, их связь с повседневным бытом, осмысленным эстетически и оформленным в виде ритуала, придавали определенную театральность обычным человеческим действиям, формировали особый ритм бытия, в котором невозможно провести грань между художественным и внехудожественным. В известной всему миру чайной церемонии ярко проявилась специфическая черта японской культуры - возведение быта в ритуал, эстетизация повседневного. Формы чайной церемонии были заимствованы из крестьянских чайных собраний, а в соединении с придворным соревнованием по дегустации чая она превратилась в ритуал в специальном чайном домике, где культ равенства, простоты и естественности получил специфическое художественное воплощение. Эстетизация народной культуры привела к рождению из народного театрализованного танца в XV в. - театра Но, а в XVII в. - демократического театра Кабуки.

Культура восприятия многозначного символизма искусства, связанная с религиозно-фольклорными основами и повседневно бытующими произведениями живописи и ремесел, - черта национального характера японцев, мышление которых ассоциативно, интерпретационно и художественно. В процессе восприятия искусства, природы, ритуально бытовых действий эрудиция играет важную роль, она побуждает японца к размышлению, нередко - к творчеству. Так, в XVII в. родился особый вид живописи («хайга») как ответ на трехстишие («хокку») - излюбленный жанр поэзии.

Острота изображения, свежесть образа и неожиданность художественного решения, умение в лаконичной форме воплотить многозначное содержание — неотъемлемые черты японской поэзии и живописи. Японцы учились живописи и каллиграфии в Китае. Их горизонтальные (макемоно) и вертикальные (какемоно) свитки на шелковой и рисовой бумаге посвящены сходным сюжетам: пейзажи, цветы и птицы, беседы аристократов, чайные церемонии (школа Кано). Второе направление (школа Укийое или «картина жизни»), как и реалистическая повесть (Укийодзоси), и театр Кабуки предпочитало темы жизни города.

Совершенно самостоятельной явление японской культуры - ее знаменитые гравюры на дереве, отпечатанные на шелке и бумаге. Возникнув сначала в черно-белом варианте (XVII в.) они вскоре стали цветными. Первым цветную печать с нескольких досок ввел Сузуки Харунобу. Его любимые темы повседневная жизнь средних классов, особенно - изображение женщины и бытовой обстановке. Преобладающая роль линии и пятна, декоративность, острота композиции, свойственные его работам, - характерные черты японской гравюры, когда-то так пленившей европейцев, что под ее влиянием возникло повое направление в живописи - импрессионизм. Китагава Утамаро, младший современник Харунобу, прославился изображением гейш — певиц и танцовщиц Эдо (Токио) - во время праздников, прогулок, в созерцательном размышлении. Иногда ему заказывали гравюру как рекламу нового узора на ткани для кимоно. Он достигал изощренности в передаче переходов цвета, печатая иногда с двадцати досок, используя, например, только для одного серого цвета шесть из них.

Андо Хиросиге был знаком с перспективой и усиливал пространственность изображения с помощью переходных тонов. Мастер пейзажа, воспевший родину в своих сериях «100 видов Эдо», «36 видов Фудзи», «53 станции Токайдо», он стремился раскрыть состояние природы, ее изменчивость, умел передать и снежную пелену, и косую завесу дождя.

Крупнейшим, всемирно известным мастером был Кацусика Хокусай, «старик, одержимый рисунком», как подписывал он свои листы. Пейзажист, портретист, жанрист, иллюстратор, он создал серии гравюр, 30 тысяч рисунков и проиллюстрировал 500 книг. Будничные мотивы (он никогда не писал гейш, красавиц «Зеленых домов», но только жизнь и быт простого народа) опоэтизированы художником и повествуют о многообразии жизни и величии природы. Олицетворением японской культуры стала его знаменитая «Волна», в которой ярко воплотилась способность японского народа ценить мгновение, восхищаясь его неповторимостью, «останавливать» его в произведении искусства. Искусство Хокусая, в котором дыхание древнего пантеизма слилось с переживаниями человека Нового времени, естественно и органично привело многовековую японскую традицию в наше время.