История РЛЯ / ИРЛЯ (Конспекты)

"Ïhренесена бысть Бориса и Глhба съ Льта Вышегороду" (=в Вышгород) (под 1072 г.). "Бhжа Олегъ Тьмутороканю и приведе Половче" (=в Тьмутторокань) (под 1078 г.). "Иде Мьстиславъ Кыеву (=в Киев) на столъ из Новгорода" (под 1117 г.). "Приведе Володимиръ съ Мьстиславомь вся бояры Новгородскыя Кыеву (=в Киев) и заводи я къ честьному хресту" (под

1118 ã.).

"И приде опять Новугороду (=в Новгород) и бысть въстань велика въ людьхъ и придоша Пльсковци и Ладожане Новугороду (=в Новгород) и выгониша князя Всhволода из города" (под 1132 г.).

"Приде князь Романъ Мьстиславиць, вънукъ Изяславль, Новугороду (=в Новгород)на столъ... Въ то же лhто ходиша Новгородьци с Польсковици къ Полотьску (но в Полоцк не попали) и пожьгъше волость воротишася отъ города за 30 вьрстъ. Тому же лhту исходящю, на весну, ходи Романъ съ Новгородьци къ Торопьцу (но в Торопец не вошли) и пожьгоша домы ихъ..." (под 1168 г.).

"Оженися князь Мьстиславъ Новегородh ...; и потомь позваша и Ростовьци къ собе, и иде Ростову (=в Ростов)... а сынъ остави въ Новгородh, и приде Ростову (=в Ростов)... и поиде съ Ростовьци и съ Суждальци къ Володимирю (но в него не попал, так как...) постави Всhволодъ съ Володимирьци и съ Переяславьци противу его пълкъ... и одолh Âñhволодъ, и Възвратися Мьстиславъ въ Новгородъ..." (под 1176 г.).

"А на зиму поиде Давидъ къ Полотьску съ Новгородьци и съ Смольняны и умиривъшеся воротишася на Еменьци"(т.е. в Полоцк не вступили)(под 1185 г.).

"На ту же зиму ходи князь Ярославъ... къ Полотьску (но в Полоцк не вступил, так как)...

устретоша Полоцяне съ поклономъ на озhре на Каъпле; и възьмъше миръ възвратишася Новугороду" (в Новгород) (под 1198 г.).

Особенностью Новгородской летописи является то, что уже сравнительно рано конструкция дательного беспредложного начинает в ней вытеснятся предложной конструкцией винительного предложного с предлогом въ. Эта замена характерна в дальнейшем и для русского литературного языка в целом, который складывался под сильнейшим влиянием новгородских традиций, как традиций крупнейшего русского культурного центра, в значительной мере влиявшего и на развитие московской культуры в ХIV—ХV вв. и позже.

409.Иначе обстояло дело в тех диалектах, которые легли в основу списков ХV в. Лаврентьевской летописи (т.е. Радзивиловского и Академического списков). Замечательно, что здесь беспредложная конструкция дательного заменялась не предложной конструкцией с винительным, а предложной конструкцией дательного же, но с предлогом къ. Вот почему приведенный в § 407 пример в Радзивиловском и Академическом списках выглядит следующим образом:

"Олгови обhщавшюся ити братьи своей к Давыдови к Смоленьску и прити с ним к кыеву и обрядъ положити; и не всхотhсего Олегъ створити, но пришедъ къ Смоленску и поимъ вон, поиде к Мурому, в Муромh тогда сущю Изяславу Володимеричю; бысть же вhсть Изяславу, яко Олегъ идеть к Мурому, посла Изяслава по воh к Ростиславу к Суздалю..." (под 1096 г.)

410.Эта замена беспредложного оборота предложным чрезвычайно поучительна; она

начисто опровергает мнение некоторых ученых, утверждающих, что предложные обороты развиваются для "уточнения" выражения пространственных и иных отношений в связи "с развитием мышления". Какое уж тут уточнение, когда развитие предложного оборота вместо беспредложного как раз уничтожает то "уточнение" (различие эксклюзивного и инклюзивного дательного), которое раньше существовало в языке. Очевидно дело не в уточнении, а в условиях развития строя славянского предложения, результатом которого и является появление предлогов вообще и распространения в иных случаях предложных оборотов за счет беспредложных в дальнейшем. При этом в различных славянских языках этот процесс может принимать разные формы в связи с специфическими особенностями этих языков на различных этапах их развития.

411. Основным синтаксическим явлением, определяющим развитие грамматического

строя славянских языков в общеславянский период, является интенсивное формирование субъективно-объективного строя предложения и его категорий. Этот процесс продолжается и получает свое завершение уже в отдельных славянских языках. Процесс этот выражается в ряде явлений: в стремлении к четкому разграничению выражений субъекта и объекта, в развитии залоговых отношений как отношений субъекта к объекту через предикат (в первую очередь отношений переходности и непереходности), в образовании разных видов дополнения (прямого

èкосвенных), а также в отграничении собственно обстоятельства от дополнения. стр.178.

412.Совершенно очевидно, что отмеченная нами выше специализация винительного падежа без предлога для выражения прямого дополнения является одним из проявлений охарактеризованного выше формирования категорий субъективно-объективного предложения. Это закрепление произошло еще в общеславянскую эпоху, так как в определенных славянских языках, как например, и в древнерусском, мы имеем лишь жалкие остатки, пережитки употребления винительного падежа как падежа обстоятельства (см. § 396). В области залоговых отношений специализации винительного падежа для выражения прямого дополнения соответствует образование категории глаголов полной переходности, т.е. глаголов так называемого действительного залога. Закрепление винительного падежа без предлога для выражения прямого дополнения имело место и в других индоевропейских языках, например в греческом и латинском (см. выше, § 400).

413.Таким образом беспредложный дательный был закреплен для выражения так называемого второго дополнения. В области залоговых отношений это соответствовало возникновению глаголов неполной переходности. Вот почему беспредложный дательный не мог больше употребляется для выражения обстоятельства и заменялся, как мы видели выше, предложным оборотом даже в ущерб уточненному различию эксклюзивного и инклюзивного значений. Такое употребление его противоречило бы основной линии развития славянского

предложения. Этот процесс также оформлялся еще в общеславянском языке, и, например, в древнерусском языке мы застаем лишь пережитки употребления беспредложного дательного для выражения обстоятельства.

414.Формирование субъективно-объективного строя предложения имело далее своим выражением в славянских языках закрепление творительного беспредложного для выражения преимущественно дополнения (или подлежащего в пассивных конструкциях, или предикативного члена составного сказуемого); в этом смысле творительный беспредложный был отнесен к категории субъективно-объективных падежей; его обстоятельственные функции стали отмирать таким образом, что они либо заменялись предложными оборотами, либо переходили в категорию наречий, специализированных для выражения обстоятельств, и выпадали из склонения. Этот процесс проходил уже, главным образом, в отдельных славянских языках. В древнерусском языке творительный обстоятельственный еще имеет известное распространение. Ниже приводим примеры творительного обстоятельственного из древнерусского языка. Стр.179.

415."È âëhзохомъ и (видhхомъ и) ледащь мощьми" (в Р. и А.: "мощи его лежащя") (Лавр., под 1091 г.); "страшахуть и въ образh ìåäâhжи, овогда же лютымъ звhðåìü, îâî

въломъ..." (Лавр., под 1074 г.); "приосяшеть же ему великый Антоний и подаваше ему (пищу) оконцемь" (Лавр., под 1074 г.); "паче же женами бηсовьская волъшвенья бываютъ" (Лавр., под 1074 г.); "и помроша бhгаючи, божьимь гнhвомь гоними, ови отъ зимы, друзии же гладомь, ини же моромь и судомь божьимъ" (Лавр., под 1060 г.); "а вы хочете изъмерети гладомъ, не

имучеся по дань" (Лавр., под 946.); "а смородъмь нелга вылести" (Новг. I, под 1128 г.); "Ходи Всηволодъ въ Русь Переяславлю повелениемъ яропълцемь..." (Новг. I, под 1132 г.); "ньлзh áhше доити до търгу... ни на поле выити смороды" (Новг. I, под 1158 г.); "стоя всη ëηто ведромь

èпригорh âñh жито" (Новг. I, под 1161г.); "отступи волею Кыева" (Новг. I, под 1168 г.); "ту бо бяху вышли Сульждальци пълкомь" (Новг.I, под 1180 г.); "и яко изнемогоша голодомь" (Новг. I, под 1193 г.); "а владыка тружаяся и горя въ день зноемь, а въ ноць печялуяся" (Новг. I, под 1196

г.); "настануцю лhту мартъмь мhсяцемь" (Новг. I, под 1197 г.); "яко нhëüçh бяше поити смрады никудаже" (Новг. I, под 1203 г.); "а сына его Олексу затвори въ стhнахъ высокыхъ стражею, яко не вынидетъ" (Новг. I, под1204 г.); "а иное помьрло голодомъ" (Новг. I, под 1215 г.); "Мьстиславъ же поиде Серегеремъ" (Новг. I, под 1216 г.)

416.Легко заметить, как резко сокращаются случаи употребления творительного беспредложного обстоятельственного по направлению от древнерусского состояния к современному языку. Творительный обстоятельства причины совсем выходит из употребления. Такие выражения, как умереть голодом (= по причине голода, от голода), совсем невозможны

âсовременном языке. Уже в древнерусском рядом с таким творительным стояли предложные обороты: "и помроша бhгаючи, ови отъ зимы (а не зимою), друзии же гладомь"28 . Невозможен и творительный цели: "идоша на дворы ихъ грабежьмь"(=с грабежом, для грабежа); разрушается

и творительный образности: "и страшахуть и... лютымь звhремь, ово въломъ", но тут же "въ образh ìåäâhжьми"(а не медвhдемъ). Большинство приведенных творительных может быть выражено на современном русском языке предложными оборотами:

"âèähхомъ и лежащь мощьми" — в виде мощей "подаваше ему пищу оконцемь" — через окно

"паче же женами бhсовьская волъшвенья бывають" — из-за женщин "а смородомь нелга вылести" — из-за смрада "горя въ день зноемь" — днем от зноя

"настанущю лhту мартъмь мhсяцемь" — с марта месяца или с мартом месяцем, в марте "Мьстиславъ же поиде Серегеремъ" — через (озеро) Селигер и т.д.

417.Большой живучестью отличались обстоятельства места и времени вроде идти лесом, полем; ночью, днем и т.п. Но и эти творительные рано перешли в категорию наречий, отрываясь от склонения. Блестящую иллюстрацию этому дает болгарский язык, потерявший склонение, но сохранивший в большом количестве наречия типа лесом, ночью и пр. Ясно, что если бы эти наречия не отделились уже от склонения, они не сохранились бы в болгарском языке.

Творительный без предлога для выражения обстоятельства встречается в языке былин; так, в былине сказителя Сарафанова "Добрыня и Алеша" (Гильфердинг, Онежские былины, т. II, 1938, стр. 219) читаем:

"Поехал добрый молодец не воротамы, Скакал его добрый конь стеною городовою."

Но у того же Сарафанова в былине "Дунай" (стр. 224) тот же оборот своеобразно опредложен:

"Поехали они да не в воротами, Скакали кани богатырскии Через стену городовую."

418.Большой интерес представляет собой опредложивание местного падежа. Беспредложный местный падеж в древнерусском языке имел уже очень ограниченное употребление. А именно, он употреблялся в ХI—ХIII вв. лишь в следующих случаях: 1) от имен городов мужского рода (подробно беспредложному дательному); все встречающиеся случаи употребления беспредложного местного от имен нарицательных сомнительны и являются, по видимому, описками переписчиков или выдумками исследователей (? Описка тоже доказательство); 2) в названиях времен с определением тот: зимh, ëhòh, âåñíh и т.п.; 3)в слове место, когда при нем есть определение тот: томь мhñòh. Основной группой слов, в которых употреблялся беспредложный местный были названия городов мужского рода. Когда вместо дательного беспредложного (на вопрос "куда?") стали употреблять предложный винительный с предлогов в, то по соотносительности винительного на вопрос "куда?" и местного на вопрос "где?" (эта соотносительность иллюстрируется множеством языков, в том числе и индоевропейских) предлог в проник и в местный падеж, опредложив его. Таким образом,

âконечном счете и опредложивание местного падежа стоит в связи с охарактеризованными

выше процессами окончательного установления субъективно-объективного строя предложения. 419. Беспредложный дательный употреблялся в древнерусском языке при именах для выражения принадлежности в значении, тождественном родительному принадлежности, и рядом с ним. "Ярославна рано плачет Путивлю городу на зборолh" (=на стене Путивля города "Слово о полку Игореве"); "отвори врата Новуграду" (=врата Новгорода; там же); "уныша градом забралы" (=стены городов);"се бо готьскыя красныя дhâû âúñïηøà íà áðåçh синему морю" (=синего моря; там же), и т.д. В связи с тем, что беспредложный дательный был специализирован для выражения второго дополнения при глаголах, приименный беспредложный дательный для выражения принадлежности выходит из употребления, эта функция целиком отходит к родительному; с другой стороны, беспредложный родительный освобождается от некоторых своих старых функций, например от выражения отложительности при глаголах, в этой функции начинают употреблять только предложный оборот родительного с предлогом от. Опредложивание родительного отложительного осуществляется еще в общеславянском, но в древнерусском еще находим некоторые пережитки родительного отложительного без предлога, обычно при глаголах с приставкой от-. Ср.: "отъидите свhта сего" (ср. приставку от- в глаголе) (Новг. I, под 1204 г.); " Акунъ ту отбhже луды златое" (см. приставку от- в глаголе) (Ипат., под 1024 г.); "Всеславъ... утаися кыанъ" (Ипат., под 169 г.); "оже Володимиръ сътупилъ хрестьнаго цhлования" (Ипат., под 1152 г.); "Отець же, поганъ сы, ласкаше его о(т)статися вhры христьяньскыя" (Новг.,I, под 1265 г.); "подъбhгъ ста подъ мостомъ, одва укрыся противныхъ" (Лавр., под 996 г.); "отрhваитете его от берега, дондеже порогы проидеть, то тогда охабитеся

åãî" (Ëàâð., ïîä 988 ã.).

Древнерусская Грамматика XII-XIII Вв. М.”Наука”1995.

Следует также охарактеризовать памятники древнерусского языка XII – XIII вв., избранные в качестве источников, с точки зрения их назначения и жанровой принадлежности:

Памятники деловые и законодательного характера.

Два текста в составе Новгородской Кормчей 1280 года: Русская правда; Закон судный людем (краткая редакция) - КН(336г-342г) или ЗС.

Памятники юридические делового письма - договорные грамоты,

сокр.: Г 1189-1190; Г ок.1192 А, Д, Е; Г 1239, ГБ (и номер грамоты).

Эпистолярно-бытовые памятники

Письма на бересте, надписи на предметах, приписки на полях рукописей.

Памятники нерративно-повествовательные.

Два текста из сборника Успенского XII-XIII вв.: Сказание о Борисе и Глебе с включенным в него сказанием о чюдесах страстотерпцу Христову Романа и Давида - СУ(8б-26а) или СБГ;

Житие Феодосия Печерского - СУ(26а-67в) или ЖФП.

Два текста из сборника Выголексинского XII в.: Житие Нифонта Констанцкого - СВ(1- 33) или ЖНК; Житие Феодора Студита - СВ(33об-171) или ЖФС.

Чудеса святого архиерея Христова Николы, по сп. торжественника XII в. (ЛЛ.66а-76об)

- ×Í.

Летописец вскоре митрополита Никифора и его русское продолжение, из Новгородской кормчей 1280г. - КН(567в-575б).

Пролог Лобковский 1262г. - ПЛ.

Церковно-уставные памятники.

Устав студийский по сп. XII в., сокр.: УС. Одиннадцать текстов из новгородской кормчей 1280.

Еретици хулят древняя святыя мужа, не по закону женитву творящих - КН(342в-г). Яко же подобаеть жены звати госпожею - КН(342б-343в).

О древе разумнем добру и злу - КН(374г-377а).

Îнаузех и стреле громней - ÊÍ(377à-â).

Îкресте их иже на земли и на леду пишут - ÊÍ(462â-ã).

Îвозбраненых женитвах - ÊÍ(476â-477â).

Устав о брацех - КН(477в-482г).

Правило священникам Ильи архиепископа Новгородсгого и епископа Белгородского - КН(507г-510б).

Канонические ответы митрополита русского Иоанна II КН(510в-518а). Вопросы Кирика,Саввы и Ильи с ответами Нифонта - КН(518б-539б).

Правило Кирилла митрополита русского и сошедшихся на поставление епископа Владимирского Серапиона - КН(539б-546в).

Церковно-проповеднические и служебные тексты.

Поучение Илариона Великого о пользе души, по сп. Пролога XIIXIII вв. (209а-210б) - пр. XII-XIII.

Слово на перенесение мощей святого Николая Мирликийского (Николая Чудотворца) по сп. Пролога XIIIв.(32об-33) – пр. XIII.

Молитвы Кирилла Туровского из сборника Ярославского XIII в.- СЯ.

Сказание о черноризческом чине, по новгородской кормчей 1280г., – КН (604а-611в). (197345 С- Пб. ул .Петрозаводская, 7. Книга почтой.)

Проблема наличия в составе согласных фонем [ф] и [ф’]

...буква ф наблюдается практически перед всеми гласными буквами (а также перед некоторыми согласными ). Если отвлечься от лексики, в которой фиксируется эта буква, то можно сказать, что она обозначает как фонему [ф], так и фонему [ф’] (ибо есть противопоставления фы-фи, фу-фю, фъ-фь). Однако такое отвлечение едва ли целесообразно, так “экзотических” собственных именах, которые едва ли можно считать принадлежащими лексической системе древнерусского языка. Вместе с тем, признавая тот факт, что слова с ф в большинстве случаев являются собственными именами(слова типа философъ или скоуфы – весьма редкое исключение), следует признать и то, что многие из них, прежде всего имена лиц, были широко известны и употребительны “в быту”. Об этом с несомненностью свидетельствуют берестяные грамоты, в которых зафиксирован ряд таких имен, причем в звуковом облике этих имен отражаются несомненные черты живого их произношения. Это обстоятельство позволяет сделать вывод, что такие имена сохраняли [ф] в живой древнерусской речи, не подвергаясь какой-либо адаптации. Но в этом случае надо признать, что в XII-XIII вв. древнерусский язык знал [ф] и [ф’], т.е. усваивал новую фонему, ранее ему не известную. Вполне возможно, более того, утверждать, что в этом языке уже были фонемы [ф] и [ф’], выступавшие и противопоставлявшиеся другим согласным фонемам перед [у], [и],возможно, перед [о], а также на конце слов (если судить по написаниям в этом положении фъ и фь). Однако обе эти фонемы функционировали в ту эпоху в весьма ограниченном круге лексики. (Стр.74)

40