Летняя форма одежды детей «городка» (30-е годы) [33]

Это была обычная для города детская форма одежды. А местные, в том числе и дети, носили более простую одежду, приспособленную под каждодневную тяжёлую физическую работу в доме, огороде, в лесу и поле. Поэтому брюки и платья намного ниже колен являлись единственно возможной для села и деревни формой одежды. И вот эта наша манера одеваться (особенно девочек) возмущала жителей «участка» до глубины души. Поэтому, когда мы шли мимо них, то они смотрели на нас, как на сумасшедших.

Детская форма одежды [33а]

Ещё один любопытный пример. На краю огромного оврага разделяющего наши кварталы, но на стороне «25 участка», были построены сараи. И многие из рабочих «участка», видимо, по старой привычке спали летом не в домах, а в этих сараях… вместе с хозинвентарём, курами и скотиной. Не забуду, как каждый раз, когда приходилось идти через овраг к ним в магазин (в первый год нашего приезда в этот район Кунцева, из-за неустроенности быта такое случалось часто), проходя с мамой и Ритой мимо их сараев, я наблюдал одну и ту же картину. Сидят в них мужики, разговаривают, курят, выпивают, во что-то играют, и тут же рядом с ними прогуливаются куры и утки, свиньи и козы.

Короче говоря, это были деревенские люди, а мы городские. Поэтому не только между взрослыми, но и нами, их детьми, не всегда был должный контакт и взаимопонимание. Даже напротив – часто возникали конфликты и стычки! Мы были не такие, как они, а значит чужаки.

Многочисленный приезд городского населения создал внутри посёлка новые обособленные территориальные образования, соответственно которым и мы, дети, обособленно дружили и соперничали. В результате, ребята часто дрались друг с другом. Об этом красноречиво свидетельствовали синяки и ссадины на наших лицах, руках и ногах. Не случайно взрослые часто говорили: «Опять наши подрались с ребятами с 25 участка». Старожилы и, прежде всего, деревенские терпеть не могли городских и, вообще, всех привилегированных, обзывая нас воображалами и бездельниками, а мы их тоже особо не жаловали, считая их грубыми и невоспитанными.

В отличие от взрослых с «25 участка» в «городке» и жилых домах Мосхладокомбината в довоенное время никто из взрослых почти не пил. А если и пили, так только по праздникам и совсем чуть-чуть. Но, чтобы в наших кварталах пьяные ходили по дороге и драки какие-то устраивали?! Такое даже представить было невозможно! Не было у нас и замков на общих дверях в квартиру. Ну, может быть, у кого-нибудь на дверях комнаты и висел английский замок. Но это было редкостью. Там, где не было никаких разбоев и краж – не было необходимости и в замках!

И вообще, железнодорожный городок был особенным, почти закрытым образованием. А когда он был окончательно выстроен и обустроен, в нём появилось много интересного и невероятного для современных будней.

Например, здесь работал свой детский доктор по фамилии Воронин! Помимо основной работы в поликлинике, этот замечательный специалист по договору с железнодорожным ведомством ежедневно осуществлял обход больных детей «городка». Наверное, он мог заходить и к нам. Но нас с Ритой лечил друг семьи врач оториноларинголог Арон Абрамович Брук.

Поскольку в Кунцеве детской кухни тогда ещё не было, в «городке» была своя молочница. Она специально из Москвы из магазина «Детская кухня» на поезде, только для маленьких детей (их в «городке» было человек 20) на себе «привозила» 20 бутылочек детского питания – молоко, кефир и всякие другие молочные смеси. Они у неё висели с двух сторон в сетках. Она приезжала на станцию Рабочий посёлок, а потом пешком шла «в городок» в дом № 13, где её с нетерпением ждали родители. И так она поступала почти каждый день.

Тогда везде с телефоном было очень плохо. А в «городке» он был и находился в доме № 7 в одной из его коммунальных квартир. Для этого была специально выделена жилая комната для телефонистки (ей за это доплачивали), которая соединяла жителей городка с Москвой. Если, кому-то надо было позвонить, к ней приходили прямо на квартиру. В комнате стоял телефон, которым могло пользоваться всё взрослое население «городка» и мои родители тоже. Если кто-то по телефону срочно вызывался в Центр (так тогда называли Москву), телефонистка тут же шла к этому человеку домой и сообщала ему об этом. И, вообще, городок был очень спаянный. Все друг друга знали, дружили, легко общались.

Ещё в «городке» была своя хозяйственная служба, но называлась она не жилищно-эксплуатационная контора (ЖЭК), а Комендатура. В ней «служили» всего три человека: немножко хромой комендант Иван Иванович (он получил ранение ещё на Гражданской войне), бухгалтер (она занималась счетами-жировками) и дворник дядя Коля. И всё: ни одним человеком больше (24)! Размещалась эта Комендатура тоже в обычной жилой квартире, занимая в ней только одну большую комнату.

Может быть, поэтому «городок» и внешне смотрелся очень достойно. Новые прочные красивые дома. Ухоженные деревья, которые с помощью лестницы постоянно подрезал наш неугомонный дворник. Отсутствие мусора, переполненных баков с остатками еды и как следствие этого многочисленных вороньих стай. Ровные, чистые дорожки, выложенные мелким красным кирпичом и такие же тротуары, которые ежедневно подметались.

Бережное отношение к природе было абсолютно естественным состоянием каждого его жителя. Поэтому, например, весной старую траву и пожухлые листья никто не сжигал (пожарная часть всегда была начеку), а летом её никто не косил. В этом не было необходимости: в короткие тёплые и жаркие месяцы года мы, бегая по ней, сами не давали ей особенно вырасти?! От взрослых, в том числе воспитателей детского сада, мы знали, что трава – одна из важнейших составляющих здорового образа жизни не только людей, но и деревьев, кустов, животных, птиц и даже насекомых, без которых пернатые не могут обходиться. В жаркое время, трава, надолго сохраняя воду, необходимую для питания корней и корешков зелёных насаждений, во многом определяет чистоту и свежесть воздуха, и соответственно нормальность климата. Таким образом, экономилась вода, которой из шланга дядя Коля в особых случаях поливал корни деревьев, кустов и всевозможные дорожки «городка», а так же …нас, чтобы мы особо не перегревались.

И осенью тоже никому в голову не приходило собирать опавшие листья в мешки, а затем, как мусор выбрасывать их на помойку. Мы понимали, что зимой холодной листья вместе с травой, покрывая землю толстым слоем снега, спасают корни деревьев от вымерзания. Таким образом, всё в «городке» делалось по-хозяйски, с трезвым расчётом, но с горячим сердцем – так, чтобы было хорошо людям и природе. И поскольку не было лишней и ненужной работы, получалось всё без надрыва, спокойно, как само собой разумеющееся.

Таких невероятных по сегодняшним меркам историй я мог бы рассказать ещё не одну. Напомню только, что всё это происходило в Советском Союзе, как сегодня любят говорить, «…в ужасное и жуткое сталинское время».

Именно в это время среднее образование в стране становится всеобщим и обязательным. Поэтому в сентябре 1937 года я пошёл в 1-й, а Рита в 3-й класс только что построенной начальной школы. Этот важный эпизод моей биографии отражён на нижеприведённой фотографии.