The Naming of Cats

The naming of cats is a difficult matter,

It isn't just one of your holiday games;

When you notice a cat in profound meditation,

The reason, I tell you, is always the same:

His mind is engaged in a rapt contemplation

Of the thought, of the thought, of the thought of his name:

His ineffable effable

Effanineffable

Deep and inscrutable singular Name.

237

Подведем краткие итоги. Сильной позицией мы назвали начало и конец текста или его формально выделенные части (главы, строфы и т.п.). Начало следует подразделить на название произведения, факультативные эпиграф и пролог и далее первые строки или первые предложения. Содержани­ем и этих позиций является очень важная для текста в целом информация. Содержание сильных позиций стано­вится понятным и значительным в процессе взаимодействия с остальным текстом. Во всех рассмотренных позициях это взаимодействие имеет свою специфику.

Для типологии сильных позиций можно предложить сле­дующие дифференциальные признаки: место в тексте, ха­рактер передаваемой информации, взаимоотношение с текс­том, грамматическая структура, наличие или отсутствие ал­люзий, сочетаемость с другими типами выдвижения, оформ­ление границ.

Дальнейшие исследования функций сильных позиций как особого типа выдвижения надо, как мы постарались пока­зать, вести комплексно, учитывая лингвистический, литера­турно-стилистический и психологический аспекты. Пред­варительное построение теории сильных позиций, очерчен­ное выше, поможет более ясно определить задачи и возмож­ности такого исследования. Введение элементарной теории сильных позиций в ряду других положений стилистики де­кодирования в учебный процесс будет способствовать соз­данию высокой культуры чтения, облегчая ориентировку в тексте и создавая предварительную готовность, которая оп­ределяет ход чтения и впечатление от книги.

Примечания

¹ Hyla — вид древесной лягушки.

² Eliot T.S. Old Possum's Book of Practical Cats. London, 1971.

1978

НАРУШЕНИЕ СОЧЕТАЕМОСТИ

На разных уровнях - лингвистический механизм комического эффекта

В настоящей работе делается попытка рассмотреть лин­гвистический механизм комического эффекта, создаваемого в художественном тексте нарушением узуальной сочетаемости на разных уровнях и столкновением элементов, принадлежа­щих к разным подсистемам языка: разным функциональным стилям, далеким друг от друга семантическим полям и лексике разных исторических периодов.

Проблему можно рассматривать с точки зрения разных дис­циплин. С точки зрения стилистики декодирования речь идет преимущественно об эффекте обманутого ожидания, одном из важнейших типов выдвижения. Понятие обманутого ожида­ния дает, как нам представляется, наиболее четкую характе­ристику явления, будучи типом выдвижения, при котором на фоне увеличения упорядоченности элементов контек­ста появляется элемент малой предсказуемости, как раз проти­воположный ожидаемому и требующий в силу своей неожи­данности повышения активности читателя. В плане теории текста, — это нарушение собственной нормы текста. С точ­ки зрения психологии восприятия, это — нарушение плавности процесса прогнозирования, эквивалентное необхо­димости отбросить уже возникшую в сознании читателя ги­потезу и заменить ее новой.

Для стилистики декодирования как теории интерпретации текста особенно важно то, что восприятие комического требует повышенной активности читателя, поскольку он должен мысленно вскрыть комическое противоречие и восстановить «правильное» положение вещей и получить при этом немало­важное при восприятии комического ощущение своего пре­восходства.

Несоответствия, нарушения сочетаемости, привыч­ных связей и другие противоречия, порождающие комичес­кий эффект, могут быть очень разнообразны. Торжественная возвышенная лексика описания может контрастировать с обы­денностью и ничтожностью содержания, мелкие образы —

238

239

противоречить серьезной философской или исторической те­ме, реальность — приукрашенному описанию и т.п.

Проблема сочетаемости является последнее время очень актуальной и привлекает внимание многих лингвистов. Ис­следователи сосредоточили свое внимание на двух поляр­ных категориях: на наиболее типичной и часто встречаю­щейся сочетаемости, устанавливаемой статистическим пу­тем, и ненормативной комбинаторике и полуотмеченных структурах.

Для изучения комического эффекта особенно существенна вторая. Нас будут интересовать такие сочетания, которые нарушают собственную норму текста, а потому маловероятны, создают затруднения для плавного речевого прогнозирования и, следовательно особо информативны. Из теории инфор­мации известно, что информативность сообщения увеличи­вается с уменьшением вероятности. Впрочем интуитивно люди знали это и до возникновения теории информации. Еще в 1882 году, т.е. задолго до рождения Клода Шеннона, американский журналист Чарльз Дейна писал поясняя, что может заинтересовать читателей газеты:

«Если собака укусит человека, это не новость, но если человек укусит собаку, это — новость»¹.

Замечание, кстати, воспринимается как острота, эф­фект которой основан совсем не на комизме ситуации: си­туация здесь страшная, а не смешная, но комический эффект порожден необычностью, нелепостью ситуации.

В условиях буйствующего в лингвистике терминологичес­кого взрыва и сильно возросшей многозначности терминоло­гии необходимо пояснить некоторые термины.

Необходимо остановиться на таких понятиях как «коми­ческий эффект», «уровень», «полуотмеченная структура», «функ­циональный стиль», «стилистические коннотации» и «семанти­ческое согласование».

Сложнейший вопрос о природе комического имеет много­вековую историю, выходит за рамки компетенции лингвиста и поэтому рассматриваться здесь не будет. Мы ограничимся использованием готового определения, которое дано в трудах известного специалиста в этой области Ю.Б.Борева. Коми­ческое по Бореву есть «общественно значимое жизненное противоречие (цели — средствам, формы — содержанию,

240

действия — обстоятельствам, сущности — ее проявлению), ко­торое в искусстве является объектом особой эмоционально на­сыщенной критики — осмеяния». Смех, по мнению Борева, осо­бая форма критики, требующая от читателя высокой умствен­ной и эмоциональной активности, поскольку он должен про­тивопоставить идеал осмеиваемому явлению².

Если в плане эстетики проблема комического рассматри­валась многими, то с точки зрения лингвистики механизм изу­чен совершенно недостаточно. Настоящую статью следует рас­сматривать лишь как попытку поставить проблему и наме­тить некоторые пути к ее разрешению.

Лингвистическая ориентация исследования заставляет нас обратиться к нарушению сочетаемости на разных уровнях и тре­бует раскрытия этого термина. Уровень есть результат последо­вательного сегментирования речевого потока, обычно от низ­ших единиц к высшим. Фонемы, морфемы, слова и предложе­ния как единицы соответствующих уровней возражений не вы­зывают. В.М.Солнцев определяет уровень как совокупность от­носительно однородных единиц, не находящихся в иерархичес­ких отношениях³. Уровни же находятся между собой в иерар­хических отношениях, образуя ступени в иерархии подсистем языка. Каждый уровень имеет свои единицы. Соединяясь по оп­ределенным правилам, единицы одного уровня образуют упоря­доченные множества — структуры, которые оказываются эле­ментами высшего. Морфемы объединяются в слова, слова в предложения, предложения — в текст. Отношения между уровнями оказываются таким образом интегративными и иерархическими.

Многие ученые: предлагают признать существование раз­личных добавочных уровней, таких как уровень словосочета­ний, сверхфразовых единств, фразеологических единиц, сти­листических приемов, абзаца и некоторых других. Право­мерность выделения таких уровней оказывается очень спор­ной. Для целей данного исследования, однако, такое расши­рительное понимание уровня оказывается плодотворным, поскольку комический эффект, как мы постараемся показать, может возникнуть в структурах любого типа при нарушении упорядоченности составляющих их элементов. Поэтому в дан­ной работе такие уровни признаются, с той

только оговоркой, что от собственно уровней в узком смысле слова они отличаются факультативностью и не сплошным покрытием текста. В них нет и упорядоченных интегративных отношений. Они не могут однозначно включаться в основную схему уровней: стилистический прием или фразеологическая единица, например, могут быть словосочетанием, предложе­нием или распространяться на большой отрезок текста. Возможны и другие употребления термина «уровень» (глубин­ный и поверхностный уровень, структурный и семантический и т.п.).

Нередко говорят также о прагматическом уровне, но такое употребление нежелательно, поскольку здесь нет интегратив­ности и иерархии, а имеется отношение внутри схемы ком­муникации. Прагматическое отношение есть отношение воз­действия отправителя сообщения, (например, автора текста) на получателя и окружающую его среду.

Если схематические отношения между уровнями можно себе представить как иерархические вертикальные отноше­ния в коде, то прагматические отношения суть отношения в горизонтальной плоскости процесса коммуникации при дви­жении сообщения от отправителя к получателю.

Независимо от того, являются ли спорными или бесспор­ными те уровни и отношения, которые рассматриваются в лингвистической литературе, можно утверждать, что коми­ческий эффект может возникнуть при нарушении любого из них. Обратное, однако, неверно, поскольку нарушения не всегда ведут к комическому эффекту, а могут также при­водить к образно-экспрессивному выражению прекрасного.

Структуру с нарушенной упорядоченностью состава или расположения элементов лингвисты называют полуотмеченной. Полуотмеченными, следовательно, называются структуры, необычность которых зависит от нарушения морфемной, лек­сической или грамматической сочетаемости. Полуотмечен­ные структуры с комической окраской могут возникать на уровне слова, когда аффикс присоединяется к противопо­казанной ему основе, нарушая семантическое согласование или узус в таких словах как balalaikalogical. Возможна гетеро­генная сочетаемость, т.е. присоединение словоизменительной морфемы не к основе, а к целому словосочетанию или даже

242

предложению: She is the-boy-I-used-to-go-with's mother, или объединение в одно слово целого предложения: Had-1-but-knowner. Возможны и словосочетания или предложения, нарушающие лексическую или грамматическую сочетаемость:

Не cut very little academic ice at the Sorbonne.

Число работ на эту тему постоянно растет⁴, но важно заметить, что уже Л.В.Щерба писал о том, что слова нередко сочетаются, хотя и по правилам, по определенным законам, но самым неожиданным образом⁵.

В недавно защищенной кандидатской диссертации Н.Н. Золиной полуотмеченные структуры рассматриваются в комплексе лексического и грамматического значения, струк­туры и стилистической функции, причем убедительно пока­зано, что стилистический эффект может быть не только комическим⁶.

Нарушения сочетаемости на уровне целого текста могут происходить и тогда, когда все структуры по отдельности яв­ляются узуальными. Собственная норма текста может быть нару­шена введением иностилевых элементов, анахронизмов, нару­шением логической связности, отсутствием или нарушением семантического согласования, противоречием содержания фо­новым знаниям, нарушением подразумеваемой прагмати­ческой установки и другими неожиданными для читателя эле­ментами.

Для выражения, хранения и передачи информации в зави­симости от ситуации и сферы общения и предмета, о котором идет речь, используются подсистемы языка, которые называ­ются функциональными стилями. Функциональный стиль таким образом есть система языковых средств (лексических, синтаксических и других), которые специфичны для некото­рых сфер коммуникации. Английские лингвисты понятию функциональный стиль предпочитают понятие регистр. Это деление более дробное. Общей классификации регистров пока нет, но многие авторы упоминают регистры телефонных раз­говоров, спортивных комментариев, рекламы, метеосводок и т.д.

Узуальная отнесенность слова к тому или иному функ­циональному стилю называется его функционально-стилисти­ческой коннотацией. Она может факультативно сочетаться с

243

другими типами коннотаций: эмоциональной, оценочной и экспрессивной. Денотативное значение слова отражает понятие, а коннотативное — эмоциональное состояние участ­ников общения, их отношение друг к другу, предмету раз­говора и ситуации, т.е. прагматику.

Поскольку коннотации входят в лексическое значение слова, смешение в одном тексте слов, принадлежащих к раз­ным функциональным стилям или несоответствие стилис­тических коннотаций употребленных слов описываемой си­туации приводит к нарушению семантического согласования. Семантическим согласованием называется появление одного и того же семантического компонента в двух членах одной синтагмы. Появление же не просто разных, а несовмести­мых компонентов в членах одной синтагмы является на­рушением семантического согласования.

В художественном тексте в общеязыковую ткань текста постоянно вплетаются элементы специальных функцио­нальных стилей. Поскольку они вызывают в сознании нормально компетентного читателя дополнительные ассоциации и оценки, создается особая форма образности, несводимая к тропам. Комбинаторика элементов, принадлежащих разным стилям и регистрам и соответственно лексических элементов, принадлежащих к разным семантическим полям, дает неожиданные столкновения, разных, отраженных в тезаурусе читателя сфер действительности и разных семиотических систем. Простые случаи таких смещений функциональных стилей исследованы в стилистике давно. Хрестоматийной стала речевая характеристика мистера Микобера, говорившего высокопарными книжными словами о самых тривиальных житейских ситуациях. Он, например, выражает свою готовность зайти за Копперфильдом и проводить его, чтобы мальчик не заблудился, следующим образом:

«Under the impression that your peregrinations in the metropolis have not as yet been extensive, and that you might have some difficulty in penetrating the arcana of Modern Babylon in the direction of City Road, in short that you might lose yourself, I shall be happy to call this evening and install you in knowledge of the nearest way».

244

Перейдем к рассмотрению более сложного случая, где нарушения согласования и сочетаемости происходят одновре­менно на разных уровнях и в разных аспектах схемы коммуникации. В известной сатире «Закон Паркинсона» глава c ироническим названием «Воля народа», высмеивающая английскую парламентскую систему, начинается так: We are all familiar with the basic difference between English and French parliamentary institutions, copied respectively by such other assemblies as derive from each⁷.

На первый взгляд здесь все соответствует норме. Во всяком случае лексика вполне подходит для темы «парламентские учреждения». Несоответствие все таки есть, несоответствие прагматическое: читателю говорят, что он хорошо знает чем отличаются друг от друга английские и французские парла­ментские учреждения, а на самом деле показывают, что он имеет о них совершенно превратное представление. Проти­вопоставление напоминает иронию, но не тождественно ей.

We all realise that this main difference has nothing to do with national temperament, but stems from their seating plans.

Семантическое несоответствие фоновому знанию и обма­нутое ожидание создают уже несомненный комический эффект. Упоминание о парламенте как объекте сообщения зас­тавляет читателя предположить, что речь может идти о пред­ставленных в нем партиях, порядке обсуждения решений и т.п. Ожидание оказывается обманутым, оказывается все дело в порядке расположения мест, и это смешно по контрасту с ожидаемым.

Подчеркивают роль неожиданности в комическом, многие авторы прошлого. Стендаль, например, отмечал, что чело­век смеется от внезапного сознания своего превосходства, об­наруживая в других недостатки, от которых считает себя свободным. Читатель видит, что парламент ничто иное как «говорильня».

The British, being brought up on team games enter their House of Commons in the spirit of those who would rather be doing something else. If they cannot be playing golf or tennis, they can at least pretend that politics is a game with very similar rules. But for this device, Parliament would arouse even less interest than it does. So the British instinct is to form two opposing teams,

245

with referee and linesmen, and let them debate until they exhaust themselves.

Здесь необходимо обратить внимание на два несоответ­ ствия. В предложении «Если бы не это, парламент вызывал бы еще меньший интерес» содержится пресуппозиция, что парламент для англичан очень скучен, а это расходится с официальной версией большой значимости парламента. Вто­рое несоответствие относится к регистрам. Тема требует регистра политической речи, а здесь представлено лексическое поле, характерное для регистра спортивных комментариев: спортивные игры, гольф, теннис, состязающиеся команды. В терминах традиционной стилистики отрывок рассматривался бы как развернутая метафора. Но это было бы упрощением. Дело в том, что парламент не сравнивается со спортивной игрой, а отождествляется с ней, рассматривается как спор­тивная игра. Для раскрытия комического эффекта рассмот­рение столкновения регистров увеличивает экспликаторную силу интерпретации по сравнению с простым указанием на метафору, лучше показывает несоответствие темы и исполь­зуемых лексических средств. Конкретность и эмоциональная насыщенность спортивных комментариев создаст богатые ассо­циативные возможности, хотя и простое уподобление входящих в зал заседаний членов британского парламента выбегаю­щим на футбольное поле игрокам тоже достаточно забавно.

Далее говорится о том, что Палата общин устроена так, что ее члены принимают ту или иную сторону, не зная доводов или даже не зная, в чем дело. Они от рождения приучены играть за своих и это спасает их от «излишних умственных усилий» — т.о. используется тот же тип пресуппозиции и та же сниженная образность. Слово «устроена» употреблено одновременно в двух значениях (тоже нарушение нормы) оно означает «организована» и «размещена». Определяют, кто свой, кто чужой, в зависимости от того, кто где сидит. Те, кто сидит по ту сторону, совершенно неправы, все их аргу­менты абсолютная чушь. Те, кто сидит на его стороне, на­оборот, отличаются высокой государственной мудростью, их речи исполнены реализма, красноречия. Т.е. англичанин ориентируется в обстановке и гол в свои ворота не забьет. Паркинсон

246

разоблачает лицемерие парламентской демократии, сталкивая в смысле большого отрезка, и даже текста в целом, высокие претензии официальной идеологии с пошлой реальностью, идеал — с действительностью⁸.

Рассмотрим еще один, последний, пример, комический эф­фект которого основан на еще большем разнообразии несоот­ветствий, и, который тем самым приближается к английской традиции юмора, доведенного до нонсенса. В сатирической истории Англии, написанной Селларом и Истменом еще в 1930 году и до сих пор сохраняющей статус бестселлера, изла­гается история Англии, как она сохраняется в памяти вос­питанников Итона, Херроу и других привилегированных школ. В предисловии авторы пишут, что книга призвана увековечить «историческую интуицию и мнения» этих лю­дей. Книга высмеивает и пародирует поверхностную образо­ванность.

Пример интересен также тем, что показывает очень большую относительность комического, его зависимость от те­зауруса читателя. Для того, кто не знает истории Англии, текст вообще не кажется смешным. Однако, книга много­кратно переиздается в Англии в течение полувека, и англичане считают ее очень смешной. Попытаемся показать, что же здесь смешит читателя, знающего о чем идет речь.

Обратимся к отрывку, в котором описывается борьба короля Генриха II (1133-1189) с архиепископом Кентербе­рийским Томасом Бекетом (1118—1170). Генрих добивался ук­репления королевской власти и, в частности, подчинения ду­ховных судов светским. Томас Бекет сопротивлялся вмеша­тельству короля в дела церкви, за что и был по прика­зу короля убит придворными рыцарями в Кентерберийс­ком соборе. Позже он был канонизирован католической цер­ковью как мученик за веру. Комизм таким образом заключа­ется не в сюжете. История Бекета отражена в ряде произведе­ний английской литературы как трагическая. Так ее трактова­ли, например, А.Теннисон и Т.С.Элиот. В рассматриваемом тексте осмеяние направлено не на Бекета, а на систему школь­ного образования, пародируются те штампы и клише и та пута­ница, которые остаются в головах окончивших привилегиро­ванные школы, пародируются, в известной степени, учебни­ки.

247

It was at time that Thomas a Belloc, the great religious leader, claimed that clergymen, whatever crimes they might commit, could not be punished at all, this priviledge, which was for some reason known as Benefit of Clergy, was in full accord with the devout spirit of the age.

Параграф начинается с клише. Затем вводится еще один тип комического несоответствия: имя трагического и исто­рического лица Томаса Бекета смешивается с именем попу­лярного английского юмориста XX века Беллока, комичес­кие стихи и детские книжки которого англичанам знакомы очень хорошо. Импликационалы этих имен, связанные с ними ассоциации совершенно несовместимы. Поскольку при этом используется два сходно звучащих имени, прием несколько напоминает каламбур, но не тождественен ему.

Продолжаем цитировать текст:

Henry II, bowever, exclaimed to some of his knights one day, «Who will rid me of this Cheserton beast?» Whereupon the knights pursued Belloc and murdered him in the organ at Canterbury Cathedral. Belloc was therefore made a Saint and the knights came to be called Canterbury Pilgrims.

Читателя, имеющего достаточный тезаурус, текст смешит множеством несуразностей и комических несоответствий с общепринятым. Например, в школьных учебниках написано, что Томас Бекет возмущался безнаказанностью духовенства - в тексте читаем обратное. Анахронизм в отношении персо­нажей продолжается и применительно к фразеологии. Так, паломничество в Кентербери началось после того, как убитый рыцарями Бекет был канонизирован папой Римским, соот­ветственно и выражение «Кентерберийские паломники» воз­никло позже. Назвать убийц паломниками — злая ирония. Неподсудность духовенства светскому суду — термин, отно­сящийся к более позднему периоду. Знакомый с произведе­ниями Беллока читатель замечает, что вместо слов короля, пославшего, рыцарей на убийство, приводится цитата из стихотворения Беллока, написанного совсем по другому поводу. Это явление можно назвать смещением коммуникан­тов. Замечая все эти несуразности, читатель получает удо­вольствие от сознания своего превосходства над путаником рассказчиком, от лица которого ведется повествование.

248

Итак, мы рассмотрели в самом общем виде лингвисти­ческие механизмы комического как разные виды фактически наблюдаемых в тексте явлений. Важнейшими из них являются нарушение согласования сферы действительности и принятых для ее описания функционального стиля или регистра, хронологические языковые смещения, смещения в прагмати­ческой ситуации и смещения коммуникатов, заострения реальных противоречий действительности с помощью абсурд­ного уподобления.

Перечисленные случаи не исчерпывают всех возможных сипов ненормативности.

В заключение следует еще отметить, что, если внутри слова, словосочетания или предложения нарушения нормы и семантического согласования могут иметь различные стилис­тические эффекты, то в пределах текста те несоответствия, о которых говорилось, имеют преимущественно комический эффект, но только при условии соответствующего тезауруса читателя, контекста и соответствующей прагматической уста­новки.

Художественный текст, в том числе и комический, должен вызывать определенное отношение к описываемому, помогать постигать жизнь, быть возбудителем эмоций и оценок. Писатель, как писал А.А. Потебня, не может передать свои мысли читателю, он может лишь пробудить в нем его собственные. Процесс чтения есть процесс активного воспри­ятия, и восприятие комического имеет свою специфику, поскольку отступление от нормы здесь может возникать в разных звеньях процесса коммуникации.