Капиталистический ответ на кризис

По мере того, как слияние выступлений протеста по всему миру подрывало капиталистические и империалистические возможности дисциплины, экономический порядок, который господствовал в мире в течение почти тридцати лет, золотой век американской гегемонии и капиталистического роста, начал постепенно угасать. Форма и содержание капиталистического регулирования международного развития на послевоенный период были директивно определены на конференции в Бреттон Вудсе, штат Нью Гем­пшир, в 1 9 4 4 г . * Бреттонвудская система была основана на трех основополагающих принципах. Ее первой особенностью являлась всеобъемлющая экономическая гегемония Соединенных Штатов Америки над всеми несоциалистическими странами. Эта гегемония обеспечивалась стратегическим выбором в пользу либерального пути развития, основанного на относительно свободной торговле и, в большей степени, на сохранении золота (около трети мировых запасов которого принадлежали США) как гарантии могущества доллара. Доллар был «столь же ценным, как и золото». Во-вторых, эта система нуждалась в соглашении о валютной стабилизации между США и остальными ведущими капиталистическими государствами (в первую очередь европейскими, а затем уже Японией), касающемся традиционных территорий европейских империалистических держав, в которых ранее господствовали английский фунт и французский франк. Преобразования в ведущих капиталистических странах могли быть, таким образом, профинансированы за счет положительного сальдо торгового баланса в США и гарантированы валютной системой, ориентированной на доллар. Наконец, Бреттонвудская система навязала установление квази-империа-листических отношений между США и всеми зависимыми от них несоциалистическими странами. Экономическое развитие США, а также стабилизация и преобразования в Европе и Японии были гарантированы Америкой постольку, поскольку она в результате своих отношений с зависимыми странами накапливала империалистическую сверхприбыль.

Система американской валютной гегемонии была принципиально новым явлением, поскольку если контроль над прежними международными валютными системами (особенно британской) был сосредоточен в основном в руках частных банкиров и финансистов, то Бреттонвудская система делегировала контрольные полномочия ряду правительственных и регулирующих организаций, включая Международный Валютный Фонд, Всемирный Банк, и в конечном счете Федеральной резервной системе США9. Таким образом, Бреттонвудская система может рассматриваться

25O

ПЕРЕХОДЫ ПРОИЗВОДСТВА

как валютное и финансовое выражение господства модели Нового курса в мировой капиталистической экономике.

Кейнсианские и псевдоимпериалистические механизмы Бреттонвудской системы в конце концов оказались в кризисе, когда продолжавшиеся вы­ ступления трудящихся в США, Европе и Японии увеличили цену стабили­ зации и реформистской политики и когда антиимпериалистические и ан­ тикапиталистические выступления в зависимых странах начали препятс­ твовать получению сверхприбылей10. Когда мотор империализма начал работать вхолостую и выступления трудящихся становились все более на­ ступательными, торговый баланс США стал значительно смещаться в на­ правлении Европы и Японии. Первая фаза кризиса — незаметно наступив­ шая, отнюдь не бурная — началась в конце 1960-х гг. Поскольку механизмы Бреттонвудской системы сделали доллар фактически неконвертируемым, финансовое управление мировым производством и торговлей вступило в стадию, характеризовавшуюся относительно свободным обращением ка­ питала, созданием мощного евродолларового рынка и установлением по­ литического равноправия в США и практически всех ведущих странах11. Однако взрывоопасные события 1968 года в Европе, США и Японии в со­ четании с победой Вьетнама в войне с США полностью подорвали времен - ную стабилизацию. Стагфляция открыла дорогу безудержной инфляции. Отсчет второй фазы кризиса может вестись с 17 августа 1971 года, когда президент Никсон отменил обратимость доллара в золото, сделав доллар де-юре неконвертируемым, и ввел десятипроцентную пошлину на все то­ вары, импортируемые в США из Европы12. Весь государственный долг США был переложен на плечи Европы. Это было сделано только благода- ря экономической и политической мощи США, напомнивших, таким об­ разом, европейским государствам об исходных условиях Бреттонвудского соглашения, о своей гегемонии как высшей точке эксплуатации и капита­ листического господства. В 1970-е гг. кризис был официально признан и приобрел структурный характер. Система политического и экономического равновесия, изобре- тенная в Бреттон Вудсе, пришла в полнейший беспорядок, и все, что от нее осталось, так это суровая реальность гегемонии США. Снижавшаяся эф­ фективность механизмов Бреттонвудской системы и разложение финансо- вой системы фордизма в ведущих странах сделали очевидным то, что вос­ становление мировой капиталистической системы должно будет включать всеобъемлющее изменение экономических отношений и переход к новой парадигме в определении мирового господства. Однако подобный кризис не всегда носит исключительно негативный характер и является неприем­ лемым с точки зрения капитала. Маркс утверждал, что капитал на самом деле глубоко заинтересован в экономическом кризисе в силу его преоб­ разующих возможностей. С точки зрения интересов системы в целом от-

СОПРОТИВЛЕНИЕ, КРИЗИС, ТРАНСФОРМАЦИЯ 251

дельные капиталисты консервативны. Они сосредоточивают свое внимание в первую очередь на максимизации личных прибылей в краткосрочной перспективе, даже когда это влечет разрушительные последствия для совокупного капитала в долгосрочном плане. Экономический кризис способен преодолеть подобное сопротивление, уничтожить убыточные сектора экономики, видоизменить организацию производства и обновить его технологические параметры. Иными словами, экономический кризис может способствовать трансформации, которая восстановит общий высокий уровень прибыли, таким образом эффективно отвечая на вызов, созданный выступлениями трудящихся. Общее обесценение капитала и его попытки уничтожить организацию трудящихся способствуют изменению сущности кризиса — вместо несбалансированности обращения и перепроизводства ею становится реорганизация аппарата управления, что изменяет соотношение между развитием и эксплуатацией.

Принимая во внимание интенсивность и слаженность выступлений 1960-х и 1970-х гг., перед капиталом были открыты два пути к снижению их накала и реструктуризации управления, и он испробовал каждый из этих путей по очереди. Первый путь, имевший только ограниченную эффективность, являлся репрессивным вариантом — в основе своей консервативными действиями. Репрессивная стратегия капитала была направлена на то, чтобы полностью изменить ход общественного процесса, разделить и ра­зукрупнить рынок труда и восстановить свой контроль над всем производственным циклом. Таким образом, капитал ставил в привилегированное положение организации, обеспечивающие гарантированный уровень заработный платы ограниченному числу работающих, привязывая этот слой населения к данным структурам и усиливая разделение между ним и более маргинальными группами. Восстановление системы иерархического обособления, как внутри отдельных государств, так и в международном масштабе, было увенчано контролем над социальной мобильностью и изменчивостью. Использование технологии как средства осуществления репрессивной стратегии, включая автоматизацию и компьютеризацию производства, являлось основным оружием, применявшимся в этом процессе. Предшествовавшие фундаментальные технологические изменения в истории капиталистического производства (введение конвейерной сборки и массового выпуска продукции) влекли за собой очень крупные преобразования самого производственного процесса (тейлоризм) и значительное движение вперед в регулировании общественного цикла воспроизводства (фордизм). Однако технологические изменения 1970-х гг. с их упором на автоматизированную рационализацию производства довели эти процессы до предела, до крайней точки. Тейлористский и фордистский механизмы более не могли контролировать динамику производительных и общественных сил13. Подавление, осуществлявшееся через старую систему

252

ПЕРЕХОДЫ ПРОИЗВОДСТВА

господства, возможно, и могло положить конец разрушительным проявлением кризиса и неистовству выступлений трудящихся, но оно также являлось саморазрушающим выбором, который мог задушить само капиталистическое производство.

Тогда пришло время обратиться ко второму пути, опиравшемуся на тех­ нологические нововведения, направленные теперь не только на подавле­ ние, но скорее на изменение самого состава пролетариата, и, таким об­ разом, интегрировавшему его новые практики и формы, извлекавшему из них выгоду и господствовавшему над ними. Для того, чтобы понять воз­ никновение второго варианта капиталистического ответа на кризис — пу­ ти, означавшего изменение парадигмы, — необходимо выйти за рамки не­ посредственной логики капиталистической стратегии и планирования. История различных форм капитализма всегда была историей реагирова­ ния на внешние факторы: предоставленный самому себе, капитал никогда не откажется от получения прибыли. Другими словами, капитализм пре­ терпевает крупное изменение только тогда, когда его на это вынуждают и когда его текущее состояние престает быть прочным. Чтобы понять этот процесс с точки зрения его действующей силы, мы должны встать на по­ зиции противоположной стороны, то есть на позиции пролетариата и ос­ тающегося некапиталистическим мира, который все больше втягивается в капиталистические отношения. Сила пролетариата накладывает ограниче­ ния на капитал и не только определяет кризис, но и диктует условия и сущ­ ность трансформации капитала. Пролетариат фактически создает обще­ ственные и производственные формы, которые капитал будет вынужден принять в будущем.

Мы можем усмотреть первый намек на эту определяющую роль проле-

тариата, если зададимся вопросом, как США оказались в состоянии поддер-

живать свою гегемонию во время кризиса. Ответ на этот вопрос по боль-

шей части заключается, как это ни парадоксально, не в исключительной "%i одаренности американских политиков или предпринимателей, а в силе и

творческом потенциале американского пролетариата. В то время как ра-

нее, основываясь на другом подходе, мы определили вьетнамское сопро-

тивление американской агрессии как символический эпицентр протеста,

теперь, говоря об изменении парадигмы мирового капиталистического господства, мы видим, что американский пролетариат выступает как субъ­ ект, наиболее полно выражающий чаяния и потребности трудящихся во всем мире14. В противовес традиционному утверждению о слабости амери­ канского пролетариата вследствие его незначительного представительства в политических партиях и участия в профсоюзах, по сравнению с Европой и любыми другими частями света, мы, как ни странно, считаем его силь- ным именно вследствие этих причин. Сила рабочего класса сосредоточе­ на не в институтах представительства, но в антагонизме им и автономии

СОПРОТИВЛЕНИЕ, КРИЗИС, ТРАНСФОРМАЦИЯ

253

самих трудящихся15. Вот что обозначало подлинную силу американского промышленного рабочего класса. Б о л е е того, в еще большей степени, чем в промышленном рабочем классе, созидательный потенциал пролетариата и его способность к борьбе были сосредоточены среди трудящихся вне фабрик и заводов. Даже (и особенно) те, кто отказывался работать, представляли серьезную угрозу и выдвигали созидательные альтернативы16. Таким образом, для того, чтобы понять, почему американская гегемония сохранялась, недостаточно сослаться только на силовые методы, использовавшиеся американским капитализмом по отношению к капиталистам в других странах. Гегемония США поддерживалась антагонистической силой американского пролетариата.

Новая гегемония, которая, как казалось, осталась в руках США, тогда еще была ограничена и замкнута в рамках старых механизмов дисциплинарных преобразований. Для того, чтобы привести процесс преобразований в соответствие с характером политических и технологических изменений, требовалось изменение парадигмы. Иными словами, капитал должен был столкнуться с проявлением силы пролетариата как субъекта, с новым производством субъективности пролетариата и дать свой ответ на него. Это новое производство субъективности достигло (помимо борьбы за благосостояние, о чем мы уже упоминали) уровня, который можно было бы назвать экологической борьбой, борьбой за образ жизни, что выразилось в конечном счете в развитии аматериального труда.